Квинтус Номен – Шарлатан 4 (страница 64)

А от меня, похоже, кое-кто совсем другую «пользу» ждал. Я-то поначалу не понял, с чего это Павел Анатольевич так озаботился удобством обучения Лиды, но когда мне (как раз ко дню рождения) этот страшный агрегат приволокли, я понял, зачем он это сделал. И да, сам аппарат был действительно страшно дорогим, я мне даже показалось, что сообщив его цену, товарищ Судоплатов примерно на порядок все же ошибся. Ну в причину появления у меня этого железного монстра мне ребята из Фрязино объяснили, когда его устанавливали: они действительно разработали программу цифрового сжатия видеопотока и перед ними стояла задача «воплотить алгоритм в железе» с тем, чтобы разведывательные спутники могли в реальном времени видеопоток за Землю передавать на одном, максимум на двух каналах по полтора мегабита. Но у них пока картинка (даже при разрешении всего в триста двадцать на двести сорок пикселей) получалась слишком уж размытой и с кучей артефактов — и товарищ Судоплатов подумал, что я. возможно, захочу поберечь глаза любимой супруги и сам кодеки перепрограммирую, ведь именно я его специалистам принципы работы таких кодеков и объяснил (правда, очень вкратце). Ну да, когда я в Заокеании сидел, было скучно без отечественного кино, и я поучаствовал в работе одного форума, на котором пираты фильмами между собой делились, а заодно и в том, как эти кодеки работают, немного поразбирался. Правда, сам я тогда ничего особо интересного не сделал, но как вся эта кухня работает, вроде понял — и знанием (всем, которое у меня было) с народом поделился. Так что надежды Павла Анатольевича я даже оправдывать не собирался, хотя… если народу все несколько помедленнее разжевать, то они и сами все правильно сделать все же смогут. А если учесть, что в «моем старом СССР» к цифровой обработке видео приступили еще в середине семидесятых с использованием вообще БЭСМ-6, то сделать они здесь и сейчас смогут все очень даже неплохо.

Но это было мне не особенно и интересно, а вот что у Вальки творилось… Ее агрономы в Грудцинском колхозе (все же малая родина — это родина, как о ней не позаботиться) подготовили «по полной программе» около двухсот гектаров полей. То есть двести гектаров, бывших в прошлом году под черным паром, вспахали, закопав там по сотне тонн камышовых пеллет, торфа поднатрясли с доломитовой мукой тонн по триста на гектар, удобрили всем, чем только можно и нельзя (но по научно обоснованным нормам) — а в этом засеяли пшеницей. И теперь в Грудцино делегации из всех колхозов области по паре на дню заезжали посмотреть на грядущий урожай — а мне Валька сказала, что там ожидается центнеров по сорок с гектара. Все остальные поля колхоза обработали «почти по старинке», но с учетом Валькиных рекомендаций — то есть и глубокую вспашку двукратную провели, и удобрений не пожалели (тут главным образом все же органики, включая «отстой» с метановых танков, хотя и минералки тоже не пожалели) — и на этих полях тоже урожай все ждали более чем приличный. Но «просто приличный» вообще почти на всех полях района ожидался, на них народ даже и не смотрел…

А я вот посмотрел, а потом к двоюбролдной зашел поговорить об удобрениях. Уж больно меня эта тема «возбудила» и мне стало все же жутко интересно разобраться, а сколько такой!химии' стране вообще нужно. Потому что, как я вспомнил сказанное нам на давешнем семинаре, в СССР азотных удобрений («в пересчете на азот») производилось к концу семидесятых аж пятнадцать миллионов тонн почти. А если считать, что делался, скажем, один карбамид (в котором азота было больше всего), то в «убойном весе» выходило чуть меньше тридцати семи миллионов тонн. А если учесть, что да получения дополнительных четырех-пяти… ладноЮ, только четырех центнеров зерна с гектара на этот гектар карбамида надо кинуть всего-то сорок килограммов, то у меня возник закономерный вопрос: какого хрена страна зерно вообще из-за границы десятками миллионов тонн возила? Всего в РСФСР полей чуть меньше восьмидесяти миллионов гектаров, под зерновые отводится обычно четверть. То есть на всю республику в принципе достаточно восьмисот тысяч тонн карбамида…

Валька мне быстро объяснила, что я в корне не прав. Потому что удобрять (хотя все равно в меру) нужно и поля с овощами, и сенокосы, и много прочего всего, так что стране (уже не республике) требуется в год примерно три миллиона тонн азотных удобрений. И почти столько же — фосфорных и калийных вместе взятых. И, что характерно, по фосфору и калию страна уже вроде достигла уровня производства, все наши потребности закрывающего, но нужно просто удобрения более качественные делать. Не калийную соль в поля кидать, а калийную селитру, с фосфорными удобрениями тоже есть немало интересных вариантов сделать их получше — но здесь речь идет лишь о том, чтобы «повысить удобство использования» этих самых удобрений, и поля меньше техникой утаптывать. Однако это все вообще дело практически десятое, главное, по мнению Вальки, было проведение качественных мелиоративных работ.

Раньше я думал, что мелиорация — это осушение болот и увлажнение степей, но Валька мне объяснила, что осушение и обводнение — это тоже, конечно, важно, но вообще-то под этим словом понимают гораздо больше всякого. Насаждение деревьев вокруг полей — мелиорация, непростая глубокая пахота и внесение в землю опилок с торфом — тоже мелиорация. И даже использование минеральных удобрений — опять она, потому что под этим словом понимаются любые действия, направленные на повышение урожайности. А результаты именно очень «комплексной» мелиорации все колхозники области и приезжали в Грудцино посмотреть…

Так камышовые пеллеты закопали в землю «из местного сырья»: ободрали острова на Оке и Волге в основном. Но на всю область «местного», конечно, не хватит, так что уже начали потихоньку камыш возить и из Астраханской области. По сути, как двоюродная сказала, «путем возвращения урожайности обратно не места ее появления»: в дельте-то Волги камыш рос на том, что река с верховьев туда приносила. И возили его пока лишь на трех баржах-самоходках, которые успели в Вареже выстроить, но так как результат применения «ценного вторсырья» каждый мог посмотреть, среди сельского люда идея получила чрезвычайно высокую оценку. То есть идея барж таких много выстроить. И народ уже в Вареж стал наведываться и выпытывать у судостроителей, чего им не хватает для того, чтобы быстро производство увеличить.

Я об этом узнал, когда после нашего общего с близняшками для рождения заехал в Вареж на праздник «начала бетонирования первого водовода», и мне заводчане со смехом об этом рассказали. Ну, я тоже посмеялся и забыл, но люди-то ведь всерьез спрашивали! И, как видно, не только заводчан: в самом конце июня ко мне обратилась Зинаида Михайловна со странной просьбой:

— Послушай, потомок… сам придумай, чей, ко мне тут народ обратился со странной просьбой. Совет промышленных артелей, межобластной совет, между прочим, пишет вот, что в Вареже для увеличения выпуска барж металла не хватает.

— Да всего им хватает, просто сейчас половина заводского эллинга занято трубами для водоводов. Но они уже через месяц эллинги уже освободят и снова начнут эти баржи как на конвейере строить.

— Это-то артельщики сами выяснили, но Вареж в год сможет максимум десяток барж изготовить. И это мы с тобой тоже прекрасно знаем…

— Я не знал. Но что металла им хватает, я точно знаю.

— Ну так я тебе говорю: максимум десяток. Это же не «Красное Сормово» и даже не Навашинский судостроительный… ты все же дослушай. Металла им хватает, но впритык, а то, что твоя сестра творит, на народ впечатление производит очень сильное. И народ желает… сам смотри, вон, они мне планы свои очень подробно расписали.

— Это что?

— Это то, что артели сами сделать собрались. Причем вообще все сами, все станки и оборудование они тоже самостоятельно сделать собрались. И ведь сделают, а потом рыдать будут… или не будут, но это пока совершенно непонятно. Я поэтому тебя прошу как можно быстрее все их планы просчитать, ну, с помощью системного анализа, и ты мне, скажем, через неделю-две ответь: будут они плакать или нет. Просто у нас никого, кто мог бы это быстро просчитать нет, а у тебя же у жены каникулы, и в институте тебе сейчас лекции не читать.

— А то, что мне готовиться нужно…

— Это жене твоей готовиться нужно, ты уже свое дело сделал! Молодец, конечно, но очень надо: я уже просчитала, шлюза на Волге с увеличением судопотока справятся. А вот все остальное…

Вообще-то артельщики собрались выстроить новый судостроительный завод. Вариантов у них было три, но вроде в качестве основного они рассматривали завод в Касимове. И против этого завода лично у меня (как и у Зинаиды Михайловны) возражений не было, но ведь строить они его собрались не для того, чтобы он был, а чтобы на судах возить что-то людям очень нужное. А конкретно — камыш, а чтобы его возить, камыш требовалось сначала накосить. И для этого артельный план предусматривал и строительство завода по производству камышекосилок: хитрых плавающих тракторов. Тоже машины лишними не выглядели, как и примерно два десятка мелких заводиков, производящих для всего этого разные детали. Но был в плане один существенный изъян: вообще-то камыш дорастал до «товарных кондиций» где-то ближе к концу сентября, а — как мне немедленно подсказали институтские биологи — оптимальные сроки его косьбы начинались с октября и заканчивались где-то в декабре. А зимой баржи по замерзшей реке что-то плоховато плавают…