Квинтус Номен – Шарлатан 4 (страница 57)

Так как с телефонами мои «офисные АТС» соединялись все же проводами, это выглядело откровенной глупостью, ведь в такие конторы приходилось уже по две линии прокладывать — но, хотя мои инженеры и знали, как можно соединяться именно с городской сетью, оборудования, для этой цели выпускаемого на заводе, просто не хватало. Потому не хватало, что все силы были брошены на выпуск именно «маленьких» станций: их колхозы в драку буквально разбирали, невзирая на цену. В минимальной конфигурации (на шестнадцать номеров с четырьмя «сжатыми каналами наружу») станция стоила более двадцати тысяч, а каждый добавочный модуль на шестнадцать номеров обходился заказчику еще в четыре с половиной. Но добавочные можно были и потом подключить, а в железный шкаф, где размешалась сама АТС, их восемь штук как раз и помещалось. И как раз для производства шкафов в Ворсме на металлическом заводе снова свой миниатюрный листовой прокатный стан запустили, правда, все же его прилично модернизировав. А шкафы из этого листа тут же, в Ворсме (только уже на МТС) и собирались…

Телефонных станций завод выпускал по шесть штук в сутки, обеспечивая «в среднем» до семидесяти тысяч ежедневного дохода, что было, по моим масштабом, вообще копейками. Однако Наташа Резникова (по «рекомендации», как она сама мне сказала, Зинаиды Михайловны) в графу «доход» записывала уже вообще всю получаемую от колхозов выручку, так что тратить я теоретически мог до трехсот тысяч в день. То есть только на телефонных станциях я вроде бы мог за год набрать денег на оплату Варежской ГАЭС, но почему-то деньги в «фонде имени меня» улетали куда-то гораздо быстрее, чем я рассчитывал. И, что было особенно неприятно, улетали и рубли, и валюта. Я думал, что это я так «в уме» плохо деньги считаю, но, заехав по просьбе отца в Кишкино (он попросил помочь ему «переселить» близняшек в бывшие мои и Марусины «апартаменты» на третьем этаже) узнал, что это не так. Я домой поехал с огромной радостью, ведь еще и Маруся на каникулы в Кишкино приехала, а я ее почти полгода не видел, но когда мы стаскивали мою старую кровать в подвал, я не удержался и спросил:

— А чего ты дядю Алексея-то помочь не попросил? Вы часом не поссорились?

— Не поссорились, все нормально у нас. Но Алексей-то в командировке, на новый завод-дублер станки пришли импортные, а у нас кроме него их никто налаживать не умеет… хорошо.

— Понятно, на юг рванул, в Сорочинск, погреться в Оренбургских степях.

— Да нет, не в Сорочинск, а в Калачинск, это вообще в Сибири.

— Так дублер ведь в Сорочинске строят, или я что-то перепутал?

— В Сорочинске уже почти построили, весной туда уже от нас человек пятьдесят молодых уедут. А в Калачинске завод только в августе пускать станут. Но там вроде завод попроще ставят, Алексей говорил, что только станции на пятьсот киловатт производить будут и по двести двадцать.

— Надо же, а я и не слышал.

— Наверняка слышал, просто забыл. Или внимания не обратил: завод-то, говорят, целиком из твоего фонда строится, а там что Сорочинск, что Калачинск — когда Алексей рассказывал, я и сам путал что где.

Вернувшись в Перевоз, я проверил накладные, которые мне подписывать приходилось (и которые я вообще раньше не читал, ведь в бухгалтерии все наверняка правильно насчитали) и внезапно выяснил, что «дублеров» Ворсменского завода «я строил» вообще три штуки одновременно! В Сорочинске (неподалеку от Оренбурга), в Калачинске (это в Омской области), а еще один — вообще в Каргополе! Причем для последнего «я строил» и семидесятикилометровую железную дорогу к этому древнему городу от какой-то Няндомы!

Почем нынче железные дороги, я знал неплохо — и потому зашел «побеседовать» к Зинаиде Михайловне. Очень злым зашел, а вот вышел от нее в глубокой задумчивости, сильно порадовавшись тому, что не успел ей свои претензии высказать. Потому что разговор пошел совсем не так, как я его себе представлял:

— А, заходи, Гаврилыч! А чего вы не вместе ко мне зашли?

— Вроде я с утра Васильевичем был, а с кем вместе-то?

— Да мне тут анекдот рассказали, там говорилось, что все русские произошли от обезьяны Гаврилы. Так ты сам по себе пришел? Но это и хорошо, быстрее все вопросы решим. Тут твой главный инженер приходил, час назад где-то, по гитарам который, ответ принес на запрос по выпуску более дешевых гитар для школьников. А у тебя вроде с Игорем Ивановичем отношения раньше хорошие были, может ты к нему сам поговорить зайдешь? А то я ему позвонила, а он меня послал… не матом, но близко к тому.

— Давайте все с самого начала, а то я вообще не понимаю, о чем вы.

— Раздобудько твой сказал, что дешевые гитары он может сотнями в день делать, но ему для этого нужны какие-то станки, которые делали для завода у товарища Африкантова. Сейчас, у меня записано, вот: вертикальные фрезерные копировальные. На таком, говорит, корпус гитары за полторы минуты вырезается, и фрезы он в ВИАМе сам закажет, я их даже оплачу, но станки… их, кроме как у Игоря Ивановича, их никто никогда не делал, и у буржуев таких тоже нет. Я ему позвонила… в общем, ты в курсе. А на меня руководство давит: вынь да положь для пионеров гитары по сто двадцать рублей!

— Не выйдет, там один хамбакер двести стоит в производстве, а их по два мы ставим.

— Слова-то какие ты знаешь! А Раздобудько твой сказал, что если ставить… сейчас, вот… если ставить простые синглы, причем по одному, то он выдаст сколько угодно гитар по двести, а нам и такие очень помогут перед начальством лучше выглядеть. И это без усилителей, в «Юном радиолюбителе» уже схему гитарного усилителя на семи лампах напечатали, их пионеры у себя в кружках «умелые руки» делать будут. И не корчи морду, мне уже Петр Николаевич по качеству усилителей и звука из них все рассказал, но мне ширпотреб во как нужен! Только на запуск и наладку твоих заводов-дублеров нужно где-то найти три с половиной миллиона!

— Да, а я вот что спросить хотел: почему один дублер в Каргополе ставится? Там же даже дороги нормальной нет.

— Дорога будет, а зачем именно там… Ну ты сам смотри: у нас сейчас в русских землях деревень без малого шестьсот тысяч, из них, конечно, те, что до десяти домов, сохранять всяко смысла нет, но остается полмиллиона. В которых живет больше семидесяти миллионов народу, а ты ведь сам считал, сколько киловатт нужно на человека? И получается, что нам будет нужно очень быстро откуда-то взять всего-то сотню тысяч электростанций от мегаватта до пятисот киловатт и столько же, а то и больше, по двести. А в Ворсме, хоть там наизнанку все вывернись, больше трехсот мегаваттников в год изготовить не смогут, да и возить их далеко… в деревнях-то нужно, чтобы знающие люди туда приехали, станцию поставили да наладили. Но ведь и станции разные: как раз в Каргополе будут выпускать с дровяными котлами, в Сорочинске — с соломенными и газовыми, в Калачинске — вообще с угольными. Но даже при этом мы всяко больше двух с половиной тысяч установок в год не дадим, и получается что, нам сорок лет деревни электрифицировать по твоим нормам придется? Так что мы пока там ставим заводы, скажем, образцовые, чтобы местные руководители на них посмотреть своими глазами могли и прикинуть, чем они помочь могут в увеличении производства — и, скажу прямо, ты это очень ловко придумал.

— Что придумал?

— Ну, дублеры Ворсменского завода по стране расставить, чтобы на местах им проще посмотреть было. Нам-то всяко заводов, сколько стране нужно, не осилить, а так, глядишь, новые и без нас поставят. В Белоруссии, в Могилеве, уже вроде налаживают производство нужных станков для изготовления турбин, в Гомеле генераторное производство расширяют… Николай Александрович, правда, хочет из меня вытащить оборудование для еще одного такого завода, вроде в Корее решили серьезно заняться малой генерацией. Но вот как там насчет автоматики… Ладно, ты все же с Игорем Ивановичем поговори: белорусы-то после твоей конференции, на которой ты про нашу малую генерацию рассказывал, подхватились, а когда мы все образцовые заводы запустим, и в других местах, надеюсь, задумаются. Но без денег-то как заводы пустить?

— А для ГАЭС деньги ведь тоже нужны…

— Нужны, но всяко меньше, чем ты насчитал. Я же тебе говорила: перезаложился ты сильно в расходах, мы только расплачиваясь стройками жилья на Варежской миллионов тридцать сэкономим. А вот по генераторному заводу картина выглядит, конечно, печальнее, там много станков и оборудования германского закупить нужно будет. Но если ты все же с Игорем Ивановичем договоришься… Осины у нас много, клены тоже растут обильно, а дешевых гитар покупать будут много больше, чем дорогих. Наш радиозавод и комбинированные усилители для них недорогие готов производить… да, я с дзержинцами договорилась, тебе они сверх всяких планов дадут в марте тонн пять винилита, причем цвета ты уже сам заказывай какие нужны. Они мне говорили, какие выбирать можно, но я не запомнила, так что сам с ними договаривайся…

Винилит — это было очень кстати. Раньше из отходов пластиночного производства у меня на гитарной фабрике наладились делать корпуса для качественных наушников с очень оригинальным (и очень широкополосным, а так же очень дорогим) динамиком, причем их сразу делали с «расширенным» (то есть стереофоническим) «телеграфным разъемом», на котором делали не два контакта, а три — и эти наушники влет расходились по сотне рублей (при себестоимости производства меньше пятидесяти). Но отходов на пластиночных заводах было все же маловато, а теперь вроде выходило, что производство наушников можно будет серьезно так увеличить. Причем даже кучу денег в это производство не вкладывая: несколько мелких сельских мастерских уже имели машинки для изготовления разных деталюшек из термопластика, так что корпуса наушников нетрудно и в деревнях брать. Да и вообще выпуск их в деревенские мастерские передать, так что вроде дополнительных источник денег прорисовывался. Причем источник даже иностранных денежек: Зинаида Михайловна мне поставки «сверхпланового» винилита потому и организовала, что эти наушники в Германии народ тоже с огромным удовольствием покупал, причем немцы чаще брали те, которые подороже (у которых на проводе стояли и регулятор громкости, и два регулятора тембра — у нас такие, подорожав в производстве на три с мелочью рубля, в магазины шли уже по двести сорок). Еще в таких же корпусах мы подготовили производство наушников уже совсем недорогих, с обычными (то есть без неодимовых магнитов) динамиками, но их пока просто не делали, так как пластмассы для производства не хватало — а теперь появлялся шанс и таким товаром магазины заполнить. Причем не только наши или германские: американская торговая сеть «S. S. Kresge Company» уже предложила контракт на поставку им ста тысяч таких «простых» наушников по пять долларов за штуку (правда, при условии, что на наушниках будет нарисована их фирменная эмблема). А это — всего-то тринадцать тонн пластмассы, причем чистая прибыль тут получалась по доллару и почти сорок центов с каждого изделия. Да я за такие деньги сам эмблемы на наушниках руками рисовать сяду!