Квинтус Номен – Шарлатан 2 (страница 9)
— Шарлатан, ты зачем над молодежью издеваешься? — а затем, глядя на удивленные физиономии моих собеседников, поспеши пояснить: — Эти заводы мелкие металлические как раз Шарлатан и придумал как строить, и какие печи там для чего нужны, тоже он придумал, — а затем, повернувшись снова ко мне, высказал свое мнение относительно услышанного: — Ты тут это… молодые-то не местные, они и понять тебя могут неверно. Так что ты все же… в общем, будь попроще.
— Будь проще и люди к тебе потянутся, — машинально повторил я в некоторой задумчивости, все же раньше здесь я этого выражения не слышал. А рабочий довольно кивнул: «вот именно» и дальше пошел по своим делам. Ну а мы с инженерами-«кузовщиками» продолжили обсуждение «нового проекта». Довольно простого, если на него снаружи взглянуть: проекта цельнометаллического автобуса с несущим кузовом. Но я в автобусах понимал только как в них ездить, так что единственное, что смог сделать «умного», так это нарисовать маленький нижегородский автобусик, который катался по дочкиной «деревне». Не ахти какой технологический прорыв, но ребята всерьез так над этим задумались.
А я задумался уже над совершенно другим: как ни паршиво я знал в свое время историю, сейчас я просто не мог не заметить, что «все пошло иначе», и вот что на этом «новом пути» может оказаться критически важным для страны, мне было совершенно непонятно. Однако было вполне понятно, что решать «мировые проблемы» в восьмилетнем возрасте — дело абсолютно бесперспективное, и я решил сосредоточиться пока на проблемах районного масштаба, возможно даже с некоторым охватом и всей области. Вот только у меня даже о районных проблемах представление было, мягко говоря, весьма условное. Да, я слышал (обычно за ужином, за общим ужином, который у нас в доме проходил примерно раз в неделю), как дядя Алексей «мягко критикует отдельные недостатки на производстве», несколько чаще мне Настюха жаловалась на нехватку буквально всего в интернате, а иногда даже Маринка (в основном не напрямую, в через Вовку Чугунова) делилась «областными проблемами». Ну и, конечно, кое-что я узнавал при «редактировании» заметок в «Юном шарлатане».
«Шарлатан» уже довольно давно выходил вообще без малейшего моего участия. То есть в нем публиковались совсем уже не мои «изобретения», мне из редакции только иногда присылали «посмотреть и оценить» материалы, присланные многочисленными читателями. Мне все же их присылали не очень и много, а за эту «работу» еще и зарплату платили, очень странную: триста сорок два рубля с копейками в месяц, так что я все присланное читал внимательно: не хотелось мне нести читателям откровенную пургу. Правда, совсем уж откровенную еще в редакции отсеивали, а мне отправляли «что-то непонятное» (тоже большей частью чушь, но встречались и очень интересные идеи, над которыми людям было бы интересно подумать.
А читателей у журнала было немало: только на Варварке печатали по семьдесят тысяч экземпляров, еще сколько-то (Маринка говорила, что уже вроде больше двадцати тысяч) печаталось в Новосибирске и редакция готовилась к тому, что журнал уже весной еще и в Минске печатать будут. И если не каждый второй, то уж один из сотни читателей сам срочно старался поделиться с народом и своими «изобретениями». По крайней мере в редакцию каждый день по несколько десятков писем приходили с описаниями этих изобретений, а в первом мартовском номере вообще половину журнала (который теперь стал толщиной в тридцать два листа) занимала статья товарища Киреева Сергея Яковлевича…
В середине февраля на очередном совещании, посвященном вопросам капитального строительства в области, Сергей Яковлевич приготовился выслушивать жалобы секретарей райкомов на «категорический отказ Ворсменского металлического завода выполнять постановления обкома о приоритетной отгрузке стройматериалов в соседние районы». Жалобы эти уже довольно давно стали такой же привычной частью подобных совещаний, как и победные реляции Ворсменских же «энергетических заводов» об очередном перевыполнении планов по отгрузке малых электростанций. С победными реляциями все было понятно: за последние два года и заводы (все три) в размерах выросли чуть ли не втрое, и число рабочих на заводах почти достигло тех цифр, при которой их нужно было считать уже не малыми предприятиями, а средними. То есть вообще-то уже достигло и заметно их превзошло, но менять статус заводов пока не представлялось возможным: на «средних» и свои медчасти нужно было создавать, и столовые, да и разные прочие «социальные объекты» строить — а на это в области просто средств не было. Те же ОРСы: рабочие ворсменских заводов (причем вообще всех) промтоварами обеспечивались лишь по третьей категории, а люди в городе не ходили сирыми, голыми и босыми лишь благодаря тому, что «по родственным связям» все необходимое туда поступало через окрестные сельские заготконторы. Но этого все равно было крайне мало, все же у многих молодых рабочих заводов в районе (да и в области) родственников вообще не было и жили они буквально «милостью товарищей по работе» — а изменить это положение область пока возможностей не имела.
И с жалобами на металлистов обком тоже ничего сделать не мог: завод был артельным, и в планах области лишь учитывались производимые заводом металлоизделия, а всякие шлакоблоки даже учитывать возможностей (да и права) не было, они вообще были продукцией сугубо побочной и ее артель распределяла по собственному желанию. А желала она это распределять в основном в окрестных деревнях, так как эта «побочная продукция» фактически артельщиков «одевала и кормила», ведь члены артели даже на промтоварные карточки рассчитывать не могли, да и продовольственные им по минимуму выдавались. Так что жалобы на непоставки стройматериалов давненько стали бессмысленной рутиной, но рутиной неизбежной: этими жалобами в «отдельных райкомах» прикрывались от оргвыводов за невыполнение планов по строительству.
Однако на этот раз в докладах райкомов вместо жалоб прозвучали горделивые отчеты о перевыполнении планов как по капитальному строительству на предприятиях, так и по строительству в жилом секторе. А на простой вопрос «а что изменилось с декабря, ведь в Ворсме новые печи еще не запустили» секретарь Павловского райкома (комсомола на этот раз) сообщил, что райком провел серьезную воспитательную работу и старшие школьники, объединившись в бригады, активно включились в строительные работы (главным образом по части жилищного строительства).
— Бригады — это хорошо, а вы из чего у себя все так быстро строить принялись? Ведь раньше-то постоянно жаловались на отсутствие стройматериалов.
— Раньше с ними имели место сложности, а теперь в Ворсме шлакоблоки заказчикам отправляют столько, сколько заказчик их вывезти сможет: они протянули рельсы до своих складов и мы те же блоки теперь вагонами к себе вывозим. Да и не только мы, опять же с цементом все проще стало. Шлакоцемент, конечно, похуже портланда, но если строить не торопясь да с умом, с ним дома на полметра за день поднять можно.
— То есть вы мне все тут больше полугода плакались вместо того, чтобы металлистам помочь сотню метров рельсов проложить⁈
— Нет, в Ворсме как-то придумали, как блоков строительных производить раз в пять больше прежнего из того же количества шлака. Только они говорят, что из этих блоков дома можно строить самое большое трехэтажные, ну так у нас такие и строятся…
— Так, теперь помедленнее. Как они теперь делают в пять раз больше блоков?
— Да кто их знает, делают — и хорошо. А я в основном занимаюсь тем, что с железной дорогой о вагонах договариваюсь и грузчиков обеспечиваю. С грузчиками у нас как раз главные трудности и возникают — но райком эти трудности преодолевает, довольно неплохо…
О том, как в районах решают проблемы с грузчиками, Сергей Яковлевич и сам прекрасно знал, все же именно обком занимался среди всего прочего и распределением отрядов военнопленных по разным стройкам области. А вот то, что в Ворсме артельный завод так резко увеличил выпуск стройматериалов, его очень заинтересовало, и тем более заинтересовало потому, что заводы в Кулебаках и в Выксе как раз по производству шлакоблоков планы срывали с завидным постоянством. И он спустя неделю решил сам выяснить, что же в Ворсме такое произошло.
На станции Ворсма его встретил секретарь объединенной парторганизации «энергетических заводов», на машине встретил и сказал, что местный узкоколейный «пассажирский локомотив» по расписанию не раньше чем через час пойдет. И встретил он товарища Киреева на новенькой темно-вишневой «репарационной» БМВ, которая вообще-то только населению продавалась и стоила почти тридцать тысяч. Поэтому Сергей Яковлевич, садясь в машину, все же поинтересовался:
— И как это ваш партком такой замечательной машиной обзавелся?
— А это не наша машина, — немного смущаясь, ответил парторг. — Это автомобиль интерната в Кишкино, мне его просто на время покататься дали. Ну, пока снова дорогу в Кишкино не расчистят. А то Надюха в город-то по делам приехала, а тут снег, метель — и дорогу замело что и не проехать стало, вот машина пока у нас и отдыхает. Надюха — это директор школы-интерната, — тут же пояснил он, а затем, прочитав на лице Первого секретаря следующий вопрос, поспешил и на него ответить: