Квинтус Номен – Шарлатан 2 (страница 6)

Тут, конечно, возникала другая проблема, все же в области производство зерна было, мягко говоря, невелико, сельское хозяйство больше на овощи ориентировалось, так что еще от станции Ворсма до газового завода срочно проложили и «нормальную» железную дорогу. А заодно уж (и, возможно, чтобы «замаскировать» важность именно «соломенного производства») нормальную железку дотянули и до заводика металлургического — и туда начали в больших количествах заводить для печей кокс. То есть его потихоньку с самого начала работы новых печей возили, однако все равно в домны торфа сыпали чуть ли не больше чем кокса, и с появление железной дороги это не изменилось. Но не потому, что кокса не хватало, а потому, что в торфе из Заочья что-то такое было, из-за чего шлак получался более жидким. А еще получаемый шлак после перемола превращался хоть в плохонький, но цемент. Плохонький, но зато очень дешевый, и наш дом на таком цементе и был выстроен.

Из этого же цемента на заводе отливались и шлакобетонные блоки, из которых в городе большую часть новых домов теперь строили. И в окрестных селах и деревнях на эту продукцию народ нацелился — но все же крестьянин предпочитал в массе своей дом построить себе хоть и немного подороже, но кирпичный, так что половину этих блоков отправляли в Павлово, где тоже стали очень быстро на «местных ресурсах» решать жилищную проблему. А с появлением нормальной железки, когда уже не требовалось блоки перекладывать с узкоколейных вагонов в нормальные, такая перевозка стала заметно более простой и дешевой — и совершенно внезапно шлакоблок превратился в дефицит. Правда, в деревнях никто из-за этого не расстроился, а вот в Павлово (и в Богородске тоже) планы жилищного строительства оказались под угрозой. Ну в самом деле, кто бы мог подумать, что если в планах записать расход этих блоков втрое больше, чем завод их в принципе произвести может, то планы такие, скорее всего, сорвутся…

Все это было бы смешно, однако, как пожаловался дядя Алексей, который стал членом парткома завода, руководство области грозило ворсменским начальникам страшными карами «за невыполнение невыполнимых планов», а это, в свою очередь, грозило невыполнением планов уже моих личных, так что я напряг память и зашел к начальнику «шлакоцементного цеха» артельного металлургического завода. Просто так зашел, даже наградами не обвешался: в городе все и так о них знали. Поговорил, меня там чаем напоили с баранками, и даже пообещали — если всё у них получится — мне лично премию выписать огромадную. А я поговорил — и забыл, так как узнал об ограничениях на размеры жилья в деревнях и селах. А потом и вовсе не до невыполнимых планов мне стало: пришлось даже в райкоме заказывать специальную бумажку, подтверждающую мое право бесплатного проезда на всём. Потому что везде таскаться с орденом имени меня на груди была просто неудобно, а ездить в разные места пришлось уже очень много. И ездить пришлось после посещения Горьковского велозавода.

Да, был в Горьком такой завод. Не особо в стране известный, и производились на нем (еще до войны) примитивные детские педальные автомобильчики. Товар особым спросом не пользовался (скорее всего, из-за потрясающего качества и не менее потрясающей цены), да и работало на заводике народу немного. Честно говоря, это был даже не завод, а отдельный цех автозавода. Два цеха, только выстроенные в стороне от основной территории завода, и там делались какие-то железяки для полуторок. Ну и маленькие детские автомобильчики.

Я туда приехал (на поезде приехал, а затем через весь город на своем велосипеде прокатился), на проходной меня пропустили, вообще ни о чем не спрашивая. Правда уже я спросил, где тут директор сидит или главный инженер, и одна тетка с проходной меня даже проводила в один из цехов, где упомянутые мною личности сидели в небольшой каморке. Видно, с режимом тут было… хотя, скорее всего, ребятня тут часто шастала: насколько я слышал, на небольших заводах в городе дети отцам и матерям еду на работу носили и это считалось нормой там, где рабочих столовых не было. А то что «ребенок незнакомый», так кто из вахтеров детей всех рабочих-то в лицо знает?

В каморке сидели два довольно пожилых мужичка, правда кто из них кто, мне не сказали: провожавшая меня тетка просто издали на каморку рукой показала и поспешила скрыться, вероятно покидать рабочее место тут не рекомендовалось. Но я, войдя, куда было показано, уточнять должности дедков не стал, а сразу взял быка за рога:

— Здравствуйте, меня зовут Вова Кириллов и я пришел к вам с велосипедом.

— Поломалось что? Ну давай, посмотрим, может и поможем в твоей беде, — добродушно ответил мне старичок, который выглядел постарше.

— Нет, не надо ничего чинить, я пришел поинтересоваться, сколько вы можете таких велосипедов у себя на заводе сделать. У вас же завод велосипедным называется?

— Неправильно тебе сказали, товарищ Вова Кириллов, — усмехнулся другой старичок. — Наш завод именуется велозаводом, а не велосипедным. А называется он так потому, что мы тут делаем, в числе всего прочего, и веломобили. Но мне кажется, что ты уже в наш веломобиль и не поместишься. А велосипеды мы нет, не делаем, и даже не собираемся.

— А вот с последним утверждением я бы поспорил, — улыбнулся уже я. — У вас тут хоть какой-то инженер есть? Я бы с ним про велосипеды поговорил.

— Ну я инженер, — с улыбкой отозвался «молодой старичок». И о чем ты говорить собрался?

— О велосипедах. Мне товарищ Сталин вот эту медаль вручил, — я показал на медаль лауреата Сталинской премии, — за то, что я придумал кое-что стране очень нужное.

— А, вспомнил, почему лицо твое таким знакомым мне показалось. Это же ты… это про тебя «Пионерская правда» в двух номерах подряд писала! Очень приятно познакомиться, а теперь рассказывай, что ты придумал.

— Медаль я получил за то, что придумал, как всем известные вещи, или не совсем всем, но известные, применить на пользу многим людям, и, самое главное, придумал, кто эти вещи сделать может. И Иосиф Виссарионович сказал мне и дальше так же всякое придумывать. И я придумал делать велосипеды на нашем велозаводе.

— Мальчик… Вова, я же тебе сказал: у нас завод делает веломобили детские, а не велосипеды. Нам велосипеды просто не из чего делать!

— Ну, рама тут сделана из труб, из разных труб. И я могу договориться, чтобы для вас все нужные трубы сделали. У нас в районе чтобы сделали, на Павловском трубном заводе. Они могут трубы и сделать, и даже нарезать их заранее как нужно — но вот сварить из них раму они не могут, у них на заводе сварки просто нет. То есть у них сварка только чтобы трубы сваривать, она вообще поворачиваться не может. А у вас сварка есть?

— Сварка-то у нас есть…

— Ну вот, половина дела, считай, сделано. Я еще хотел, чтобы инженер… чтобы вы на велосипед поближе посмотрели и подумали, что для него вы сделать можете, а что еще нет.

— Ну, посмотреть-то — это можно. Раму, ты говоришь, потребуется только сварить из готовых деталей, и это мы можем. Хотя тут, похоже, все не просто, надо у Алевтины спросить. Да, пожалуй, еще педали изготовить сможем, но только сами педали, а не рычаг этот. Тут же вроде как литьё?

— Литьё в Ворсме закажем, на металлическом, они там что угодно отлить сумеют.

— А вот крыло такое мы, пожалуй, на нашем кузовном прессе выгнуть сумеем, — в разговор вступил второй старичок.

— Ты с ума сошел? У нашего на такое силы не хватит!

— Хватит, хватит… а, вот Алевтина пришла, — он высунулся из двери, ведущей в цех и заорал так, что аж у меня уши заложило: — Алевтина, зайди, вопрос к тебе есть…

Довольно молодая тетка (явно еще до тридцати) на вопрос стариков ответила… неопределенно:

— Вы бы очки понадевали, а то не видите ни хрена. Какая тут сварка, тут же пайка! С этим нужно к Кукушкину из шестого производства…

— А вот тут сварка!

— Да, и я такое сварю легко. А вот кто после сварки зачищать все будет? Это же для детишек велосипед, нужно чтобы все было ровно и гладко. А на заводе этим вообще никто не занимается, так что…

— Вопрос с зачисткой решим, — снова вмешался я, — меня интересует пока только что вы уже можете здесь сделать, а для чего нужны будут станки какие новые или просто чтобы детали вам с других заводов поставляли.

— Станки новые? А откуда ты их возьмешь?

— Мне товарищ Сталин сказал, причем дважды сказал: если что тебе потребуется, напиши прямо мне, постараюсь помочь. Вот я и узнаю, о чем товарищу Сталину писать буду.

После этих слов все взрослые (а старики еще двух теток позвали, а Алевтина и какого-то парня приволокла, совсем молодого, явно «деть до восемнадцати») начали мой велосипед вертеть во все стороны, спорить, что и где можно сделать или получить «извне», и примерно через полчаса старший, прикрикнув на все остальных, чтобы те замолчали, вынес вердикт:

— Товарищ Кириллов, ну ты сам все слышал…

— Слышал, но половину слов все же не понял.

— Тогда поясняю: все метизные мы без вопросов с «Нормали» получить сможем, и даже никелированные. И почти все прочие детали или сами сделать сумеем, или в других цехах заказать сможем. Но вот цепь эту — я даже не знаю, делает ли хоть кто-то такие цепи в Нижнем…

— В Горьком, — тихо поправила его Алевтина.