Квинтус Номен – Шарлатан 2 (страница 43)

А вообще-то она рассчитывала во время отпуска еще и подготовкой диплома заняться: пришло ее времечко превращаться в «специалиста с высшим образованием», а так как тема ее диплома была как-то связана с проектированием турбин, ей у нас вообще было максимально удобно этим заниматься. Просто потому, что я-то с турбинщиками был неплохо знаком и всегда мог их попросить «помочь моей близкой родственнице».

Понятно, что за дипломом она с утра до поздней ночи не сидела без перерывов, все же ей иногда и на поесть нужно было прерваться, и на строго противоположные процессы. Ну и просто посидеть, глазами отдохнуть. И мы во время таких перерывов (которые на «просто отдохнуть») периодически всякие вещи обсуждали. Мама-то заботу о ее ребятишках целиком на себя взяла, так что возможность просто «ни о чем потрепаться» у нас была. И вот во время одного такого разговора ни о чем Маринка пожаловалась, что нигде не может найти справочников по материалам для турбин:

— Их и в городских библиотеках нигде нет, и здесь. Я-то думала, что хоть на турбинном нужные справочники найду — а нету!

— Как это на турбинном нету? Они же турбины делают вовсе не по наитию!

— Ну да, только они турбины делают низкотемпературные, для пара давлением до сотни атмосфер и с температурой до трехсот градусов. А я сдуру взяла темой диплома расчет сверхкритических турбин, там и давление за триста атмосфер, и температура свыше шестисот градусов! То есть… что я тебе-то жалуюсь, ты ведь и слов таких не поймешь!

— Слова-то я как раз понимаю, а у тебя-то в чем проблема? Пар, как я понимаю, сухой, насчет коррозии лопатки из нержавейки проблемы все снимают.

— Все, да не все: мне инженеры с турбинного сказали, что используемые ими сплавы ползут уже при температуре в шестьсот пятьдесят. Сначала отпускаются, а затем ползут, а нагрузки-то на лопатки сверхкритических турбин огромные! Ладно, забудь, ты-то мне тут точно не помощник…

— А вот помощник! — слова Маринки пробудили во мне воспоминания о когда-то виденном на ютубе ролике про изготовление турбореактивных двигателей. Я закрыл глаза, ролик буквально встал перед ними и я процитировал вспомненное:

— Сплав, содержащий не менее семидесяти процентов интерметаллида титан-алюминий-никель-три имеет диапазон рабочих температур свыше девятисот градусов Цельсия без потери прочностных свойств. Добавление к сплаву вольфрама, а лучше иттрия и тем более рения в количествах от процентов до долей процента позволяет увеличить этот диапазон до тысячи двухсот градусов и выше.

— Вовка, ты что это сейчас сказал?

— Я сказал то, что когда-то где-то прочитал. Только я не знаю, что такое интерметаллид и про рений и иттрий не знаю. То есть про иттрий знаю, это элемент химический такой… рений, наверное, тоже элемент…

— Ну-ка, повтори, я запишу. Осталось только узнать, где такие сплавы делают. И где вообще берут титан, а уж алюминий и никель я найду. Надо в университет к химикам заехать, разузнать у них еще и про иттрий этот с рением. Ну и… послушай, а если такой сплав при тысяче двухстах градусов даже не плавится, то как его вообще можно выплавить?

— Тетенька, ты кого тут спрашиваешь? Я что-то здесь никого не вижу.

— Тебя спрашиваю.

— А могла бы у Маруси спросить, или у Анастасии с Дашей, они бы тебе не хуже меня ответили. И даже лучше: девочки-то нехорошими словами не ругаются!

— Ты вообще-то гад: сказал вроде очень важную вещь, а пояснить не хочешь!

— Маринка, я просто Шарлатан. А вот ты у нас кто?

— Ну, студентка-заочница, диплом, как видишь, делаю.

— Дура ты, а не студентка! Ты у нас второй секретарь обкома комсомола! Так что быстренько встала, быстро собрала конференцию молодых ученых-химиков, обрисовала им задачу, сроки сжатые поставила — и сиди себе, плюй в потолок, жди положительного результата.

— Сам дурак! Но насчет конференции это ты, похоже, неплохо придумал. Вот только под каким соусом ее устраивать?

— Ты в отпуске где была?

— Я и сейчас в отпуске.

— Я про потом спрашиваю. Ты была в отпуске в Ворсме, посетила турбинный завод, услышала про определенные трудности и, как комсомольский и очень ответственный секретарь, информацию о трудностях мимо ушей пропустить не смогла. А так как в нашей стране партия и правительство всячески пекутся о переводе электростанций на сверхкритические и ультрасверхкритические котлы и турбины…

— Да, ты действительно Шарлатан. С большой буквы Шарлатан, просто с огромной. Может, статью об этом в комсомольской газете, или даже в «Юном Шарлатане»…

— Все же ты как была… Маринкой, так ей и осталась. Тематика-то относится к вопросам государственной важности и покрыта мраком государственной тайны!

— Это кто тебе сказал?

— Это я тебе говорю. Лауреат, между прочим, Сталинской премии первой степени, и дважды кавалер ордена Ленина за работы, как раз по секретным темам и проведенные.

— Ну ты и трепло!

— Мне что, позвонить Лаврентию Павловичу, чтобы он тебе мозги вправил? Думаешь, он просто от нечего делать к нам в деревню приехал Марусю орденом награждать?

— Я не… — Маринка аж побледнела.

— Правильно думаешь, но вот всем об этом рассказывать не надо. Делай важный вид, надувай щеки… очки еще с темными стеклами надень, чтобы на секретного агента похожей быть. Люди — они всякие секреты любят, и если будут думать, что им предлагается секретные секреты изучать, то они тебе все за неделю изучат!

В дверь заглянула Маруся:

— Маринка, ты его слушай! Я вот послушала и ты смотри, какой у меня теперь орден есть! И у тебя такой будет! А вообще мама обедать всех звала, давно уже, а вы тут спрятались. Пошли уже, баба Настя такой борщ сварила!

Снова в Кишкино Маринка заехала уже в начале февраля, причем заехала именно «пожаловаться»:

— Вовка, спасибо тебе большое: в университете химики сплав, про который ты говорил, проверили и там действительно рабочая температура получается больше девятисот градусов. Так что я в дипломе как раз такую турбину рассчитаю. Но так как изготовить ее не получится, боюсь, что красный диплом мне не получить.

— Почему не получится турбину сделать?

— Титан-то, сказали, найти можно, но сплав… его нужно будет плавить в тигле из окиси циркония, а вот с ней у нас в стране плоховато. То есть я вообще не знаю, где ее отыскать можно.

— Не знаешь, говоришь… Послушай, родственница, я всех твоих полномочий не знаю, но ты-то их знаешь. Так что ответь мне честно и откровенно: ты боишься зайцев?

— Что?

— Шутка такая. Ты мне вот что ответь: можешь небольшую геологическую экспедицию организовать? Например, от университета?

— Могу наверное, а тебе зачем?

— Не мне, а тебе. Ходят непроверенные слухи, неизвестно кем распространяемые — а я, например, их никогда не слышал и тем более никому их не пересказывал — что возле Итманово, между Итманово и Саврасово, если быть точным, на небольшой глубине лежит россыпь титан-цирконового песка. Пусть ее университетские геологи найдут, только ты им не говори, что им искать там нужно будет. Они найдут и сами тебе скажут.

— Ну, допустим, они ее найдут. А как нам оттуда циркон достать?

— Тебе его другие люди достанут и вообще бесплатно отдадут. В качестве отхода производства. А обоснование экспедиции ты дашь такое: шла случайно мимо, счетчиком Гейгера помахивая, и заметила на счетчике непорядок. Там еще уран и торий в ассортименте, не сказать, что в изобилии…

— Так, а ты откуда про уран знаешь?

— Вижу, напрасно я тебя дурой называл. А раз ты умная, то вот о чем подумай: за формулы золотые звезды даже академикам не дают. Но так как ты теперь у нас не дура, а умница, то выводы из своих раздумий оставь при себе, это-то понятно?

— Понятно. Значит, гуляла я со счетчиком по полям и лесам… а с тобой вообще незнакома… Но если что, то детей моих ты растить и воспитывать будешь!

— Фигушки, им и одной мамки-орденоноски вполне хватит. Причем многажды орденоноски, прошу заметить. Задача понятна? Тогда иди работай…

Глава 18

В начале января сорок восьмого года в области случилась очередная раздача госнаград, и два павловских моторостроителя — Павел Вершинин и Михаил Окунев — получили по «Трудовому Красному Знамени». И «молодые» участники из моторостроительной команды получили еще и четыре «Знака почета». Не за то, что сумели передрать германский дизель, а за то, что фактически на основе германской модели они разработали целую линейку моторов разного назначения. То есть две линейки, «больших» и «маленьких» моторов. «Большие» начинались с четырехцилиндрового мотора в семьдесят сил, следующим в линейке был уже шестицилиндровик на сотню сил (два шестицилиндровика, рядный и V-образный), а замыкал линейку двенадцатицилиндровый двигатель мощностью чуть больше двухсот сил. А «маленькие» включали в себя двухцилиндровый («модельный») оппозитник на девять лошадок и такие же моторы с четырьмя, шестью и восемью цилиндрами.

И вот «большие» моторы делали в Павлово, а скоро должны были их и в Тульской области выпускать, ну а маленькие — в серию их все же окончательно было решено запускать на новеньком заводе в Ваче. Что же до «Векш» — тут возникли проблемы совсем уж неожиданного свойства. То есть для любого наивного чукотского юноши неожиданного: Павловскому автобусному заводу план по выпуску автобусов на сорок восьмой год увеличили вдвое. Имея в виду то, что на заводе как раз закончили строительство нового сборочного цеха…