Квинтус Номен – Поворот (страница 10)

— Только замедлит? Вы же просто не успеете всю ее даже мельком просмотреть!

— Конечно. Но Ха-Юн долго и очень хорошо учили, как отсеивать информацию ненужную, и она там стала лучшим специалистом в этом деле, не просто же так ее назначили Библиотекарем главного Информатория.

— Но… Маша говорила, что матрица переносится не целиком, ты уверена, что вы какие-то важные навыки не утратили?

— Я же уже сказала, что ты — очень узкий специалист. Матрица переносится целиком, но в силу личных особенностей получатель ее многое просто быстро забывает. Мы не забыли главное, и с Наталией это уже неоднократно проверили, а когда отыщем третью инкарнацию Ха-Юн, еще раз проверим. Но в любом случае работать с информацией так, как мы умеем, на всей Земле больше никто не может, так что смирись. И готовься к работе в команде настоящих современных инженеров: твоих прежних знаний уже хватит, чтобы там поработать контролером. А Линн… ты же шведский свой паспорт не выбросил? Вот и отлично, ждет тебя дальняя дорога…

— Надолго?

— До завершения постройки ГЭС на Волхове. Шведы все же должны нам поставить уже оплаченные генераторы, и за этим проследишь. Внимательно проследишь, имея за спиной «ударников» Андрея, если что-то пойдет не так…

Когда большинство уже разошлось, Андрей внезапно остановился в дверях и просил у Наталии:

— А что мне делать? Я имею в виду международные дела, я же в них почти ничего не понимаю.

— Работать по старым планам.

— То есть отправлять в Германию продукты и сырье? Честно скажу: эту часть плана я вообще никогда понять не мог.

— А чего там понимать-то? В Германии с продуктами совсем паршиво, но если глянуть на Германию с запада, то видно только практически непобедимую армию. И если эту армию голодом не морить, то британцам и французам сразу будет довольно кисло.

— Что не может не радовать, но опять за счет России…

— Нет, не за счет России. У немев нет жратвы, а вот промышленность в условиях войны даже избыточная. И за провиант они нам заплатят станками, оборудованием для наших новых заводов, теми же энергетическими установками. С удовольствием заплатят, а чем конкретно — об этом мы узнаем в ближайшие пару недель. Я пригласила на конец недели инженеров Винтера и Красина, насколько я успела узнать, у них есть довольно интересные мысли. У тебя же есть каналы связи с Вильгельмом? Договаривайся с ним о предметных переговорах, в том же Кракау, где сейчас с австрийцами о мире переговоры идут. Это не привлечет ненужного внимания со стороны Антанты, да и просто быстрее обо всем необходимом договориться получится.

— Но нам, мне кажется, потребуется гораздо больше денег, чем могут стоить отправляемые немцам продукты.

— Только после зачистки воров в казне прибавилось полтора миллиарда рублей, нам есть на что купить то, что нам необходимо. Остро необходимо, причем еще вчера.

— А узнаем мы о том, что нам было нужно еще вчера, только в течение недели…

— Как был навигатором, так и остался… в основном. Но ты и сам прекрасно знаешь: если стартовать с середины дороги, а не с ее начала, то до цели получится придти быстрее. Я права?

— Посмотрим. Во всяком случае, хуже точно не будет. Потому что хуже уже некуда.

— Да ты, я гляжу, пессимист! Есть куда хуже, есть! Просто нам туда точно не надо…

Очень низкий старт

Эдуард Брониславович после того, как его вернули на прежнюю должность в МПС, несколько дней просто приходил в себя, ведь эти революционеры его едва вообще не расстреляли! Но когда он все же в себя пришел, то немедленно из себя и вышел — узнав, сколько нелепого и откровенно вредного успел приказать его «временный» сменщик всего-навсего за сутки. Хорошо еще, что никто его распоряжений даже выполнять не собирался — однако на дорогах возникли изрядные пробки, на растаскивание которых ушло четыре дня очень напряженной работы. Но в конце концов относительную работоспособность железных дорог восстановить все же удалось, и столице по крайней мере перестал грозить голод: ежесуточно в город снова стало поступать достаточно продовольствия. Правда, пока еще оставались определенные проблемы с топливом, а на улице стояло далеко не лето — но с этим уже как-то армия справлялась. То есть очень просто справлялась: почти целиком столичный гарнизон был отправлен на рубку и перевозку дров…

И он — в качестве именно министра — начал составлять планы по ремонту и расширению сети дорог, но внезапно эта работа у него прервалась: его пригласил к себе диктатор и — даже не спрашивая его мнения или согласия — просто назначил сразу генерал-лейтенантом железнодорожных войск. А затем просто сообщил, что все железные дороги в России передаются в подчинение армии и все железнодорожники в эту армию немедленно мобилизуются. Вообще все, и мужчины, и женщины, включая кондукторов в поездах и официанток в станционных ресторанах. Правда, указом оставлена возможность свободно из железнодорожный войск выйти в отставку — но и сам Эдуард Брониславович мгновенно сообразил, что вала прошений об отставке («рапортов об отставке», уточнил диктатор) не последует: во-первых, потому что отставник после этого увольнялся не только из войска, но и с работы, а во-вторых, всем железнодорожным «воинам» сразу после ввода указа в действие в дополнение к обычной зарплате будет еще выплачиваться и какая-то сумма «за звание», да и формой всех за счет казны полностью обеспечат. А полностью — это вообще вся одежда, включая исподнее…

А на вопрос, зачем в тяжелую годину государству брать на себя такую дополнительную обузу (ведь и раньше на железные дороги уходила почти четверть бюджета Державы) Андрей Владимирович, немного подумав, ответил так:

— У нас в стране всего не хватает, но в отдельных местах того, что не хватает почти везде, все же имеется определенный избыток. В стране не хватает хлеба, а в Сибири его просто девать некуда, и некуда потому, что вывезти мы его оттуда не можем. Конечно, сибирского хлеба на всю страну тоже не хватит, но все же будет полегче, да и с прочими товарами часто подобная же картина наблюдается. Я уже не говорю о перевозках людей: страна-то у нас огромная, из конца в конец больше двух недель ехать приходится. Да и то, когда и паровозы в исправности имеются, и вагоны…

— А с паровозами у нас как раз неладно. По нашим подсчетам… я уточнял только когда на должность поставлен был — у нас до шести тысяч только больных паровозов, а мертвых даже чуть больше.

— Как это — больных?

— У нас так принято называть такие, которые требуют среднего ремонта, но в принципе могут вернуться в работу.

— А чинить…

— А чинить их почти и негде. Мелкие-то ремонты на станциях в депо выполняются, а что-то посложнее только на заводе можно провести. Но ведь и заводов…

— Понятно. Вам первое на сегодняшний день задание: в течение нескольких дней составьте план по постройке паровозоремонтных заводов, укажите места, где их строить, какие станки потребны…

— Это очень недешево…

— Пока деньги у нас есть, и есть где даже станки заказать. Но вы особо не увлекайтесь думами о паровозоремонтных гигантах, стране нужно, чтобы первые больные паровозы выздоровели уже к концу весны. И чтобы за пару лет выздоровели вообще все, а затем мы займемся и некромантией потихоньку.

— Чем, простите, займемся?

— Оживлением покойников. Ну, если окажется, что мертвые паровозы превратить в живых будет дешевле, чем новые строить.

— Я… я понял, а собственно с путями…

— Это будет уже второе задание, и оно будет после исполнения первого. А чтобы вам лучше думалось… Сейчас в России доход на душу населения меньше, чем даже в нищей Испании, хлеба и прочих продуктов мужику или рабочему достается меньше, чем в какой-нибудь Мексике, а чтобы это изменить, нам придется перевозить сотни миллионов и даже многие миллиарды пудов всяких грузов, тех же удобрений, машин для обработки полей и топлива для этих машин. И чем раньше мы сможем такие перевозки обеспечить, тем быстрее наш русский мужик позабудет о том, что такое голод. Конечно, сами по себе перевозки мужика не накормят, но без них его вообще никто не накормит, даже он сам.

— Но сделать это быстро…

— Вы спортом увлекаетесь? Тем же бегом на скорость например?

— Разве что когда в реальном учился наперегонки с товарищами бегал.

— Тогда расскажу про один трюк. Если вы просто с места бежать начинаете, что сколько-то времени уходит на то, чтобы просто скорость набрать.

— И локомотивы тоже подобным образом разгоняются, так что трюком назвать это сложно.

— А вот если ноги упереть в специальные опоры, сильно наклониться и как бы прыгнуть вперед, то скорость набирается почти мгновенно. Это называется «низкий старт» — и вот держава вам поручает такие опоры быстро создать в вашем деле. Потому что если будут опоры для низкого старта, то мы — даже потратив какое-то время на их приготовление — побежим куда как быстрее, и к цели придем раньше, чем без подобной опоры. А времени у нас все же немного. Немного, но пока есть, а потом, когда война в Европе закончится, мы уже должны будем бежать быстрее всех прочих. И не только по части путей сообщения, но они — пути эти — позволят и прочим бежать с надлежащей скоростью. У нас опор лишь две: дороги и энергия, но ваша — это опора для толчковой ноги.