Квинтус Номен – Гадина (страница 6)

А так как третьего октября в стране впервые был объявлен очень важный для всех нас (то есть учителей) праздник, на педсовете было принято решение устроить в преддверии Дня учителя небольшой концерт. И почему-то при этом все остальные учителя как-то подозрительно на меня поглядели. Ну а я что? Я вроде и не против… детишки у меня уже некоторые песни даже сверх программы выучить успели…

Концерт праздничный начался в два часа, и в зале, кроме учителей, еще и родителей набилось немало. То есть мест всем все равно хватило, все же суббота — день совершенно рабочий. И концерт этот начался как любой подобный концерт в любой советской школе: сначала какие-то старшеклассники вышли на сцену и продекламировали стихотворное поздравление учителям «собственного сочинения» (то есть учителями русского и литературы приведенное в относительно приличный вид), затем ученики класса так шестого что-то спели и сплясали, а последним номером программы должно было стать выступление первоклашек, с которыми я разучивала (причем без особого успеха) еще одну поздравительную песню. Но первоклашки — они люди совсем еще маленькие, неопытные и всего боятся, так что даже на сцену большинство выйти побоялось. То есть вообще никто не пошел — а мне срывать концерт уж точно не хотелось: как говорил Штирлиц, «запоминается последняя фраза»…

А ведущий концерта — какой-то незнакомый мне десятиклассник — уже объявлял:

— А сейчас наши первоклассники исполнят веселую песню!

Какую тут веселую: детишки стоят, только что слезы из глаз не льются! И чтобы их хоть как-то успокоить, обняла первую попавшуюся, вроде бы Машу Воробьеву, поцеловала ее в лоб:

— Это не страшно, тут бояться нечего, у тебя все получится…

И вдруг почувствовала, как внутри меня что-то эдакое зажглось. А когда я так же поцеловала следующую девочку, Аню Гусеву, внутри начал разгораться еще один огонек… и третью я целовала, уже понимая зачем: чучелка ведь предупредила, что я именно сама и пойму, как «включать подчиненных». А у меня внутри возникло очень подходящее случаю воспоминание… Правда, первоклашкам гитара великовата, им потом нужно будет поменьше сделать, размером с укулеле — но это потом, а сейчас… Гитару я взяла сама, а Маша совершенно спокойно подошла к ударной установке, взяла палочки, села поудобнее, надела наушники с прикрепленным к ним микрофоном…

Да, я могу теми, кого поцеловала, управлять полностью, и они сделают, что я хочу. Не я сделаю, используя их как орудия, а они сами сделают — потому что они от меня получили нужные знания и умения. Надолго ли — не знаю, но на концерт, на его феерическое завершение, их точно хватит. Я глубоко вздохнула, Маша взмахнула палочками, Аня чуть погодя тоже вступила а затем, не переставая работать на установке, Маша запела. И все собравшиеся в зале люди в состоянии всё усиливающегося ступора от увиденного и услышанного, прослушали «Dubidubidu», когда-то написанную для Кристелл. Но у Маши получилось куда как круче: петь, играя на барабанах — это на самом деле высший пилотаж, я на такое не способна. Или все же способна? Ведь девочка-то от меня знания получила. Нужно будет проверить…

Глава 3

Когда девочки закончили петь «Dubidubidu», я от радости из-за того, что чучелка меня не обманула, просто перецеловала всех оставшихся первоклашек из хора, столпившихся у выхода на сцену. Не чтобы ими управлять, а именно от восторга — но огоньков внутри меня сразу зажглось много. И я подумала, что концерт именно ко Дню учителя стоит несколько иначе закрывать — так что все детишки совершенно самостоятельно вышли на сцену и исполнили а капелла «Учат в школе». И лишь когда и эта песня закончилась, зал взорвался аплодисментами. Ну а я — я сидела, буквально не в силах пошевельнуться, на стульчике за занавесом сцены: оказывается, такие «поцелуи» просто бездну энергии отнимают. Но ведь получается-то хорошо!

И вот тут мне и пришла в голову мысль самой попробовать взять в руки что-то, кроме скрипки или рояля: я ведь и гитару сейчас вообще впервые в жизни в руки взяла, а играла-то я даже не задумываясь о том, что делаю! То есть все же не впервые: я эти гитары перед началом концерта еще настраивала… Обдумав пришедшую в голову мысль, я пришла к выводу, что «в следующий раз» нужно будет чучелке свои желания более четко, что ли, формулировать: ведь когда она меня спросила, на каком музыкальном инструмента я играть хочу, я ответила «на любом», имея в виду, что мне в принципе не очень важно, на каком именно, меня любой устроит. А чучелка, вероятно, поняла иначе — и я теперь, похоже, вообще на любом инструменте в мире играть умею! Впрочем, как там у классиков: «и так неплохо вышло»… Это, конечно, еще проверять и проверять нужно, но, похоже, я сейчас довольно близка к истине…

И пока я сидела, пытаясь все же придти в чувство, ко мне подошла Надежда Петровна — одна из учительниц английского:

— Елена Александровна, это дети песню на испанском пели? Я когда-то его учила… немного, но, наверное подзабыла: в песне кое-что поняла, но очень не все. А перевод вы мне подсказать не можете?

— Могу, почему бы не подсказать? А что не все поняли, объяснимо: это все же не кастильяно, а латинос, причем в чилийском варианте, там произношение заметно отличается. А перевод… Если на русский переводить близко к тексту, то получится «дуби-дуби, чапи-чапи, бум-бум», а если по смыслу, то уже с рифмой хуже выйдет: «трулюлю-траляля». И да, «бум-бум» все же и в переводе забывать не стоит.

— А почему… а почему вы им песню на испанском дали? Им же, наверное, непонятный текст выучить было… очень сложно?

— Да чего там сложного-то? И дети это и без перевода прекрасно понимают.

— На испанском? Девочка… да, вот ты, можно тебя спросить?

— Конечно! — Маша просто сияла, как жар-птица, очень довольная тем, как у нее спеть получилось.

— А ты что, понимала, о чем пела? Это же на иностранном языке песня.

— Да, на иностранном… но понимала, конечно. Разве можно петь песню на непонятном языке? — Маша снова рассмеялась и вернулась к столпившимся на сцене первоклашкам, которые бурно обсуждали свой успех… на чилийском латинос: я, как в чем-то уроженка Латинской Америки, диалекты наши различаю превосходно. Интересно тут эти… девки пляшут: оказывается, я первоклашкам не только песни в голову запихнула, но и испанский. Причем испанский не детский: первоклашки говорили как совершенно взрослые люди в каком-нибудь Сантьяго де Чили: и произношение «взрослое», и лексикон…

Это что же получается: я могу делиться со школьниками своими знаниями? А знания, как любил говорить профессор, который вел у нас в институте схемотехнику, не водка: когда ими делишься с людьми, их становится больше, а не остается меньше. А я знаю… ну, испанский — это у меня, можно сказать, родной, еще английский — профессиональный. В молодости пыталась японский изучить — безуспешно, но сейчас, когда я вспоминаю вообще все, что когда-то… я напряглась, «вспомнила» какой-то японский фильм, который в офисе мои ишакоподобные в рабочее время смотрели… Фильм был с субтитрами, но картинку я не видела, только звук слышала — его и вспомнила. И, оказывается, я японский со слуха воспринимаю! Не все, но хотя бы общий смысл… Действительно, пляски девок начинают выглядеть все более захватывающими.

Но, с другой стороны, я «подключила» к себе уже двадцать два человека, а всего у меня двести пятьдесят четыре «адреса» — так что мои «чудеса педагогики» более чем локальными получаются. И поэтому…

Додумать мысль я не успела: услышала, как первоклашки «Учат в школе» снова запели. Вот только на этот раз они ее пели немного иначе, под музыку: Маша легко вела партию на барабанах, Аня — на органе, а крошка Люда Карамышева, которую я поначалу «на гитару» пыталась настроить, эту гитару все-таки взяла. Поднять ее она просто физически не могла, так что поставила ее на стул перед собой — и спокойно и уверенно вела сольную партию. И все это они вообще без моего участия проделали! То есть, получается, я их просто научила… нет, даже не песню спеть, а почувствовать музыку научила — и теперь они уже сами, без меня, так, как сами ее чувствовали… Я аж расплакалась от умиления и радости…

И концерт получился! Его эти, еще полчаса назад едва не плачущие от страха, первоклашки сделали! Ну да, с моей помощью… и с помощью чучелки, но сделали! И они просто молодцы! Но теперь у меня возник вопрос, два вопроса. Или даже три — и первый выглядел так: первоклашки — они всего лишь маленькие люди без жизненного опыта, и как бы им такая слава голову не вскружила и жизнь потом не поломала. Вопрос второй уже технический: насколько им переданных мной в запале знаний и умений хватит. И третий вообще о числе «подчиняемых обучаемых»: у меня в запасе осталось всего двести тридцать два «адреса», на кого их теперь тратить? Число-то не очень большое…

Вроде бы чучелка говорила что-то о «динамическом назначении адресов», а не о статическом — а это значит, что скорее всего когда-то (и когда — абсолютно неизвестно) «контакт» пропадет. И что после этого будет с «реципиентом»? У него все переданное сразу пропадет или хоть что-то в голове и руках останется? Вопросы, вопросы, на которые у меня пока ответов нет. Но я эти ответы найду — и постараюсь их найти так, чтобы детишкам судьбы-то не искалечить. А вот как это проделать правильно… Чертова чучелка, чертов Экзюпери! И чертова дура я: взялась облагодетельствовать человечество, вообще не понимая, что делаю!