Квентин Тарантино – Однажды в Голливуде (страница 2)
Марвин делает свое очередное фирменное заявление об индустрии:
– Пол, мать его, Уэндкос.
– Абсолютно согласен, – говорит Рик. – И, когда я попал в «Закон охоты», он подключился к проекту и срежиссировал где-то семь-восемь серий. Итак, – продолжает Рик, напрашиваясь на комплимент, – я надеюсь, двойной сеанс Рика Далтона не был слишком мучительным для вас с женой?
Марвин смеется.
– Мучительным? Перестань. Прекрасно, прекрасно, прекрасно. Значит, с Мэри Элис мы смотрели «Таннера». Ей не нравится, что в наши дни в кино так много насилия, поэтому «Маккласки» я приберег напоследок, чтоб глянуть одному, когда она пойдет спать.
Раздается едва слышный стук в дверь, и в кабинет входит мисс Химмельстин в мини-юбке, с двумя чашками дымящегося кофе для Рика и Марвина. Она осторожно ставит горячие напитки перед джентльменами.
– Это ведь из кабинета Рекса?
– Рекс сказал, вы должны ему сигару.
Агент фыркает.
– Ох уж этот прижимистый жидяра. Хорошего пинка под зад – вот что я ему должен.
Все смеются.
– Спасибо, мисс Химмельстин, можете быть свободны.
Она выходит, оставляя мужчин наедине обсуждать индустрию развлечений, карьеру Рика Далтона и – самое главное – его будущее.
– На чем я остановился? – спрашивает Марвин. – Ах да, насилие в современном кино. Мэри Элис очень его не любит. Но она обожает вестерны. Всегда любила. Пока я за ней ухаживал, мы только вестерны и смотрели. Смотреть вестерны – одно из наших самых любимых занятий, и «Таннер» доставил нам кучу удовольствия.
– Ой, это так приятно, – говорит Рик.
– Так-то всякий раз, когда мы устраиваем двойные сеансы, Мэри Элис засыпает у меня на коленях примерно за три катушки до конца первого фильма. Но на «Таннере» она уснула перед самой последней катушкой, а это было аж в девять тридцать – для Мэри Элис весьма неплохой результат.
Пока Марвин объясняет Рику зрительские привычки счастливой семейной пары, Рик делает первый глоток горячего кофе.
– Фильм кончается, она идет спать, – продолжает Марвин. – Я открываю коробку гаванских, наливаю себе коньяка и смотрю второй фильм в одиночестве.
Рик делает еще глоток восхитительного кофе Рекса.
Марвин показывает на чашку.
– Отлично, а?
– Что? – спрашивает Рик. – Кофе?
– Нет, пастрами. Ну конечно кофе, – говорит Марвин с катскиллской[6] подачей.
– Просто охренеть как вкусно, – соглашается Рик. – Где он его берет?
– В какой-то гастрономической лавке здесь, в Беверли-Хиллз, но не признается в какой, – отвечает Марвин, затем снова возвращается к зрительским привычкам Мэри Элис: – Этим утром после завтрака, когда я отправился в офис, механик Грег вернулся и поставил последнюю катушку, чтобы она досмотрела. Вот так мы обычно и смотрим кино. Нам так очень нравится. И ей очень хотелось узнать, чем закончится «Таннер».
Затем Марвин добавляет:
– Хотя она уже давно догадалась, что ты грохнешь своего батю Ральфа Микера[7].
– Ну да, в этом проблема фильма, – говорит Рик. – Убийство властного патриарха – это не вопрос «если», это вопрос «когда». И то же самое с моей смертью от рук моего ранимого братца Майкла Каллэна – не «если», а
Марвин соглашается:
– Это правда. Но мы с ней сошлись во мнении, что вы с Ральфом Микером – очень хороший дуэт.
– Да, согласен, – отвечает Рик. – Из нас и впрямь вышел хороший тандем сына и отца. Это ебучий Майкл Каллэн выглядел так, словно его усыновили. Но, глядя на меня, зритель верит, что Ральф – правда мой батя.
– Ну, у вас двоих очень похожий говор – вот почему вы так хорошо сыгрались.
Рик смеется:
– Особенно в сравнении с ебучим Майклом Каллэном, который звучит так, что ему самое место на серферской доске в Малибу.
«Окей, – думает Марвин, – это уже второй раз, когда Рик унижает своего партнера из „Таннера“. Плохой знак. Говорит о малодушии. И о привычке валить вину на окружающих». Но эти мысли Марвин держит при себе.
– По-моему, Ральф Микер – талантище, – говорит Рик агенту. – Лучший, черт возьми, актер из всех, с кем я когда-либо работал, а я работал с Эдвардом Г. Робинсоном[9]! Еще он был в двух лучших сериях «Закона охоты».
Марвин продолжает вспоминать двойной сеанс Рика Далтона:
– И тут уместно сказать про «Четырнадцать кулаков Маккласки»! Что за фильм! Сплошное веселье. – Он изображает стрельбу из пулемета. – Стрельба! Убийства! Сколько нацистских ублюдков ты положил за фильм? Сто? Сто пятьдесят?
Рик смеется:
– Я не считал, но сто пятьдесят похоже на правду.
Марвин ругается себе под нос:
– Гребаные нацистские ублюдки… Ты же сам работал с огнеметом, а?
– Ну а кто ж, блин, еще, – говорит Рик. – И это абсолютно ебанутая пушка, на прицеле которой оказаться не захочется, уж поверьте мне на слово. Я тренировался с этим драконом по три часа каждый день на протяжении двух недель. Не только чтобы хорошо выглядеть в кадре, но и потому что, не буду скрывать, я его сам до усрачки боялся.
– Невероятно. – Агент впечатлен.
– Знаете, то, что я получил роль, – это же чистая удача, – говорит Рик. – Изначально ее дали Фабиану[10]. Затем за восемь дней до старта он сломал плечо на съемках «Виргинца»[11]. Мистер Уэндкос вспомнил обо мне и уговорил начальство в «Коламбии» взять меня в аренду у «Юниверсал» на съемки «Маккласки». – Эту историю Рик заканчивает своей стандартной репликой: – По контракту с «Юниверсал» я снялся в пяти фильмах. И какой самый успешный? Тот, ради которого меня одолжили «Коламбии».
Из внутреннего кармана пиджака Марвин достает золотой портсигар, открывает его со звуком
– Как относишься к «Кенту»?
Рик берет сигарету.
– Как тебе мой портсигар?
– Очень красивый.
– Подарок. От Джозефа Коттена[12]. Один из самых дорогих моему сердцу клиентов.
Рик реагирует именно так, как ожидает агент, – изображает, что очень впечатлен.
– Недавно я выбил ему роли в картинах Серджио Корбуччи и Исиро Хонды[13], и портсигар – это знак признательности.
Рику эти имена ни о чем не говорят.
Пока мистер Шварц убирает золотой портсигар обратно во внутренний карман, Рик быстро достает из кармана джинсов зажигалку. Щелчком открывает крышку серебряной «Зиппо» и зажигает обе сигареты жестом крутого парня. Прикурив, по-щегольски громко защелкивает крышку «Зиппо». Наблюдая за этой бравадой, Марвин посмеивается, затем вдыхает никотин.
– Что куришь? – спрашивает он Рика.
– «Кэпитол Дабл-ю Лайтс», – говорит Рик. – Но еще «Честерфилд», «Рэд Эппл»[14] и – только не смейтесь – «Вирджинию Слимс»[15].
Марвин все равно смеется.
– Эй, мне нравится вкус, – защищается Рик.
– Я смеюсь над тем, что ты куришь «Рэд Эппл», – поясняет Марвин. – Эти сигареты – грех против никотина.
– Они были спонсором «Закона охоты», вот я и привык. Кроме того, мне казалось, это будет умно – курить их на публике.
– Очень мудро, – говорит Марвин. – Что ж, Рик, обычно твой агент – Сид. И он попросил меня встретиться с тобой.
Рик кивает.
– Ты знаешь, почему он хотел, чтобы мы встретились?