Квентин Тарантино – Однажды в Голливуде (страница 15)

Терри считал, что Чарли довольно самобытный парень. Но даже при этом он не восхищался Мэнсоном так же, как его друзья (Деннис Уилсон и Грег Джейкобсон). С Чарли и его «Семьей», когда они осели на хате у Денниса Уилсона, Терри Мелчер тусовался вовсе не потому, что видел в Мэнсоне потенциал. На самом деле Терри просто любил трахать пятнадцатилетнего темноволосого ангелочка Дебру Джо Хиллхаус, как раз тогда примкнувшую к «Семье». Когда Терри с ней познакомился, она еще не сменила имя и была Деброй Джо. Но уже скоро она отзывалась лишь на «семейное» имя, Киска.

Дебра Джо присоединилась к «Семье» Чарли в пятнадцать и на тот момент была самой юной и, несомненно, самой красивой из всех девочек. С ней могла потягаться только изящная Лесли Ван Хаутен[87]. И Терри Мелчер был такой не один: трахаться с Деброй Джо любил и Деннис Уилсон. Строго говоря, связи в музыкальном бизнесе Лос-Анджелеса у Мэнсона появились благодаря не музыке, а несовершеннолетней киске Дебры Джо Хиллхаус. К Дебре Джо Мелчер относился с особенным трепетом (если бы она умела петь, ее бы точно ждал контракт с «Коламбией»).

А ведь в то самое время Терри Мелчер жил с самим олицетворением представлений о красоте эпохи шестидесятых – Кэндис Берген[88].

Но, даже имея дома светловолосую Кэнди Берген, Терри не мог отказаться от встреч с Киской. Однажды он обнаглел настолько, что пытался пристроить Дебру Джо, чтобы она в качестве домработницы жила на Сьело-драйв вместе с ним и Кэнди (Кэндис Берген многого могла не знать, но знала достаточно, чтобы зарубить эту идею на корню).

У Дебры Джо Хиллхаус было обаяние невинного крохотного котенка (поэтому Чарли и назвал ее Киской), привлекавшее мужчин постарше. Включая членов банды байкеров The Straight Satans, которые тусовались с Чарли, когда «Семья» жила на ранчо Спана.

Кое-что отличало Дебру Джо от прочих девочек, которыми окружил себя Чарли: она до сих пор общалась с отцом, а ее отец общался с Чарли. Все остальные в той или иной степени примкнули к «Семье» после разрыва отношений с родными. По замыслу Мэнсона, стать членом «Семьи» – с ним в качестве папочки – можно было, лишь отрекшись от родителей и расставшись со своей подлинной семьей. Но в случае с Деброй Джо Хиллхаус все оказалось иначе: именно отец год назад и познакомил ее с Чарли.

Однажды после секса в бильярдной Денниса Уилсона, раскуривая с Деброй Джо косяк и попивая ледяное мексиканское пиво, Терри Мелчер стал расспрашивать о ее знакомстве с Чарльзом Мэнсоном.

– Мой папа подобрал Чарли, когда тот голосовал на дороге, – сказала Дебра Джо.

– Погоди-ка, – удивленно сказал Терри, – ты познакомилась с Чарли благодаря папе?

Она согласно кивнула своей темной головкой.

– Чарли голосовал на дороге, – повторила она. – Папа его подобрал, они разговорились и оказались на одной волне. Так что папа пригласил его на ужин. Там мы и познакомились.

Терри глубоко затянулся косяком и передал его Дебре Джо. Не выпуская дым из легких, спросил:

– И когда Чарли забрал тебя из дома?

– Тем же вечером, – сказала она. – Я тайком выскользнула на улицу, и мы перепихнулись в папиной тачке. Потом я стащила ключи, и мы вместе на ней уехали.

«Твою мать, – подумал Терри. – И как это удается такому шибздику, как Чарли? Нет, ну я могу поверить, что ему дают уродливые хипповатые шлюшки вроде Мэри Бруннер или Патти Кренвинкель[89], это ладно. Но горячая киска Дебра Джо?»

Затем Дебра рассказала ему всю историю Мэнсона и Хиллхаусов, закончив тем, что ее отец спрашивал Чарли, можно ли ему тоже стать членом «Семьи».

– Да ты, бля, прикалываешься! – воскликнул Терри.

Дебра Джо улыбнулась и покачала головой. Но затем добавила:

– Хотя даже Чарли сказал, что это слишком странно.

«Еб твою мать», – подумал Терри: он даже Кэнди Берген не смог убедить нанять девочку-хиппи в качестве домработницы, а Чарли, судя по всему, способен кого угодно уломать на что угодно. Может, Терри и не видел в Чарли особого шарма, но даже ему было очевидно: что-то в этом Чарли есть. Мелчер не раз наблюдал, как рок-звезды склоняют девочек-хиппи к абсолютному непотребству. Но их отцов? Это уже совсем другой уровень влияния. Терри сомневался, что такое по силам даже Мику Джаггеру.

Дебра Джо медленно подходит к дому Хиршбергов – видно, как у нее трясутся коленки. Она шагает по газону, покрытому утренней росой. Чувствует сырость крупными голыми ступнями. Легкий холод бодрит. Когда она сходит с газона на цементную тропинку, ведущую на задний дворик, за ней остаются мокрые следы.

Она перекидывает руку через деревянную калитку и как можно тише поднимает ржавую металлическую задвижку с другой стороны, толкает дверь и входит на задний двор. Друзья, наблюдающие за ней с дороги, постепенно исчезают из виду.

Теперь Киска на частной территории Хиршбергов, сама по себе. Она осматривается. Бассейн в форме почки. Зеленая трава. Большое дерево. Пара столиков для пикника. И пара обшарпанных трехколесных велосипедов. Если не считать велосипедов, задний двор выглядит таким же чистым, аккуратным и ухоженным, как и лужайка перед домом.

Тут голос Чарли шепчет ей в ухо: «Как твое сердце?»

«Как отбойный молоток», – тихо отвечает она голосу в голове.

«Успокой его, Киска, – мурчит он, – а не то барабаны перебудят весь чертов район. Возьми себя в руки, – говорит он, – и не отпускай. Осмотрись».

Она снова изучает двор, в этот раз более вдумчиво, ее бешено бьющееся сердце чуть сбавляет обороты.

«Кто здесь живет?» – спрашивает он ее.

– Я не знаю – видимо, Хиршберги.

«Я не про имена, – резко шепчет он. – Кто они? У них есть дети? Ты видишь игрушки?»

Она смотрит на велосипеды и кивает.

«Много игрушек? – спрашивает он. – Качели?»

– Нет, – отвечает она, – только пара трехколесных великов.

«О чем это тебе говорит?» – спрашивает он.

– Я не знаю, а о чем?

«Эй, красотка, – мягко укоряет он, – только я тут сейчас расставляю в конце предложений знаки вопросов. А ты отвечаешь точками. Ясно?»

Она кивает.

«Значит, или у них есть дети, или дети приходят к ним поиграть, – размышляет Чарли. – Может, они дедушка с бабушкой? Ответ на этот вопрос мы отыщем попозже. Они богаты?»

Она кивает.

«Откуда знаешь?»

– Они живут здесь, этого мало? – чуть саркастично говорит она.

«Не так быстро, Киска, – предупреждает Чарли. – Не суди книгу по обложке, малышка. Может, они снимают. Это могут быть четыре стюардессы или официантки, которые живут вместе, чтобы не утонуть в долгах за аренду. – Затем он вдруг спрашивает: – У них есть бассейн?»

– Да, – отвечает она.

«Потрогай воду», – приказывает он.

Киска крадется по застилающему почти весь задний двор газону к бассейну. Пробует пальцами воду.

Лишь только рука касается поверхности, голос в голове спрашивает: «Теплая?»

Она кивает.

«Значит, они богаты, – объясняет Чарли. – Только богатые могут позволить себе круглые сутки подогревать воду в бассейне».

«Логично», – думает Киска.

«Готова войти в дом?» – шепчет Чарли.

Она кивает.

Чарли становится строг: «Что ты башкой киваешь, сука! Я вопрос задал! Ты готова войти в дом?»

– Да, – отвечает она.

«Что „да“?» – спрашивает он.

– Да, сэр? – пытается угадать она.

Он в раздражении повышает голос: «Какой еще „да, сэр“, мать твою! И что я, блядь, говорил тебе насчет вопросительных знаков?»

Тогда она отвечает громче, чем стоило бы в таких обстоятельствах:

– Да, готова!

Чарли торжествует: «Во-о-от! Ты ж моя красоточка! Какая у них дверь на заднем дворе?»

Она смотрит на дом и отвечает:

– Раздвижная, стеклянная.

«Значит, тебе повезло, малыш. Хозяева часто забывают запереть такие двери на замок. Теперь подкрадись и проверь, насколько ты везучая».

Пока ее босые ножки двигаются по мокрой траве в сторону цементного пола патио, она думает: «Если я действительно везучая, дверь будет закрыта наглухо и я смогу пойти домой». У стеклянной двери она встает на корточки. Вглядывается внутрь. Темно. Ничего. Она напряженно вслушивается. Ни звука, лишь ритмичный стук ее сердца. Она пытается сдвинуть тяжелую стеклянную дверь. Дверь не двигается.

В голове снова возникает Чарли. «Эти двери бывают тяжеловаты. Попробуй еще раз, сильнее, обеими руками».

В этот раз она хватается за ручку обеими руками и налегает посильнее. Дверь чуть скользит в сторону. От этого у Киски перехватывает дыхание.