Квант М. – Синхронист (страница 6)

Максим сглотнул. События набирали оборот, и он снова оказался в центре, даже не успев опомниться.

— Они хотят сесть на поверхность? — спросил он.

— Мы не знаем. Пока они не пересекли границу атмосферы. Но их маневры выглядят угрожающе. И это совпало по времени с вашим сеансом. Точнее, с тем моментом, когда вы начали кричать. Они почувствовали что-то в вашем сознании. Что-то, что заставило их действовать.

В голове Максима зашумело. Он опустился обратно на подушку, не сводя глаз с потолка. Всё, что он пережил в капсуле, начинало обретать контуры реальности. Это был не просто кошмар. Это была попытка вторжения. И кто-то — или что-то — остановило её, использовав его собственный разум как поле боя.

— Что вы от меня хотите теперь? — спросил он, не поворачивая головы.

Ива помолчала. Затем произнесла тихо, но твёрдо:

— Мы хотим, чтобы вы вернулись. Но теперь с другой целью. Мы должны понять, кто вы на самом деле. Почему Эло называют вас замком. И что скрывается за дверью, которую они пытаются открыть.

Максим медленно повернул голову и встретился с ней взглядом. В её глазах больше не было прежней холодной уверенности. Там были страх, решимость и что-то ещё, похожее на отчаянную надежду.

— Если я снова войду в контакт, — произнёс он, — они могут попытаться снова стереть меня. И в этот раз защита может не сработать.

— Знаю, — ответила Ива. — Поэтому мы подготовим вас. Мы усилим ядро личности. Мы научим вас ставить блок. Но главное — мы должны понять, что такое «замок». И для этого нам нужно изучить вас. Не как носителя. А как Максима Ершова. Вашу историю. Вашу память. Ваше происхождение.

Максим нахмурился.

— Моё происхождение? Обычное. Я родился в небольшом городе, вырос без отца. Мать работала на заводе. Я был трудным подростком, но потом поступил в институт, попал в программу подготовки синхронистов. Всё это есть в моих файлах.

Ива покачала головой.

— Мы уже проверили ваши файлы. Они безупречны. Даже слишком безупречны. Но в них есть пробелы. Периоды, которые не подтверждены независимыми источниками. Например, пять месяцев, когда вам было семнадцать лет. Вы проходили стажировку в отдалённом исследовательском центре. Но записи об этом центре засекречены, и мы не можем получить к ним доступ с нашим уровнем допуска.

У Максима пересохло в горле. Он действительно помнил ту стажировку, но смутно. Какие-то горы, холод, лаборатория. Но детали ускользали.

— К чему вы клоните? — спросил он.

— К тому, что ваше прошлое может быть не таким, как вы думаете. Эло назвали вас замком. Возможно, это не метафора. Возможно, в ваше сознание ещё тогда, в юности, было встроено что-то, что делает вас уязвимым для них — или, наоборот, ключом к их планам. И нам нужно это выяснить.

Максим прикрыл глаза. Перед его внутренним взором всплыл образ: белые горы, заснеженная долина, стеклянная башня, отражающая низкое серое небо. И голос, который говорил ему что-то, чего он не мог вспомнить. Холодный, механический голос, внушавший покой и забвение.

— Я согласен, — сказал он, не открывая глаз. — Но у меня есть одно условие.

— Какое?

— Я хочу видеть все данные, которые вы соберёте. Без утайки. Я не хочу больше быть подопытным кроликом, которого используют вслепую. Если мне предстоит снова войти туда, я должен знать, кто я такой.

Ива встала со стула.

— Договорились. Завтра начнём с расширенного сканирования. А пока отдыхайте. Вам нужно восстановить силы.

Она направилась к двери, но остановилась на пороге и обернулась.

— Ершов, — произнесла она, — вы сказали, что чувствуете холод от той комнаты в голове. Вы можете описать его? Какой он?

Максим помедлил. Затем ответил:

— Он похож на пустоту, которая дышит. Как будто за тонкой перегородкой — бездна, которая следит за мной. И она… ждёт.

Ива кивнула, словно услышала то, что ожидала.

— Мы усилим наблюдение. Если что-то изменится — сразу сообщите. В любое время.

Она вышла, и дверь бесшумно закрылась за ней. Максим остался один.

Некоторое время он лежал неподвижно, прислушиваясь к своему дыханию и ровному гудению приборов. Затем медленно повернулся на бок, подтянул колени к груди и закрыл глаза. Сон не приходил. Вместо него из той самой невидимой комнаты в сознании начало сочиться что-то, похожее на обрывки чужих мыслей. Они были неясными, как тени под водой, но в них угадывались знакомые образы: длинные коридоры, мигающие лампы, чьи-то лица, стёртые, как старые фотографии. И среди этих обрывков — снова голос. Тихий, усталый, но настойчивый.

«Ты должен вспомнить. Прежде чем они откроют тебя. Вспомни, кто ты есть».

Максим резко открыл глаза. Сердце колотилось. Он сел, включил свет на полную мощность. Палата залилась холодным белым сиянием. Никого. Только он и его тени на стенах.

Он подошёл к умывальнику, включил воду и умылся. Затем посмотрел на себя в зеркало. Лицо носителя, усталое, с покрасневшими глазами, смотрело на него с выражением, которое он не контролировал. В глубине зрачков, если приглядеться, можно было увидеть что-то странное — будто там, за тёмной радужкой, колыхалось нечто живое.

Максим отвернулся. Ему нужно было взять себя в руки. Он не мог позволить себе сойти с ума. По крайней мере, не сейчас.

Он вернулся в кровать, но уже не стал выключать свет. Лёг на спину, уставился в потолок и заставил себя думать о простых вещах: о ритме дыхания, о мягкости простыни, о тихом шуме воды в трубах. Где-то в глубине здания гудели лифты. Ночь за стенами центра текла своим чередом. А в небе, далеко, за границей атмосферы, медленно, но неотвратимо приближались живые корабли тех, кто называл себя началом.

Максим не знал, сколько времени прошло, прежде чем он провалился в сон. Но на этот раз ему ничего не снилось. Только темнота, густая и плотная, как вата. И в этой темноте, где-то очень далеко, раздавался звук, похожий на скрип открываемой двери.

Он проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Открыл глаза. Перед ним стояла Ива, но уже не в сером костюме, а в белом халате, накинутом поверх тёмной водолазки. Её лицо было бледным, губы сжаты.

— Вставайте, — произнесла она. — У нас проблемы.

Максим сел, всё ещё не до конца проснувшись. За окном — если это было окно — занимался тусклый рассвет. Или, может, это был вечер. Время в закрытых помещениях теряло смысл.

— Что случилось? — спросил он, протирая глаза.

Ива бросила взгляд на дверь, словно опасаясь, что её подслушают.

— Эло вышли на связь. Они требуют повторного контакта. Немедленно. Они говорят, что если мы не позволим им поговорить с вами, они начнут снижаться. Прямо сейчас.

Максим почувствовал, как холодок пробежал по затылку.

— Они угрожают?

— Они никогда не угрожают. Но их тон изменился. Впервые за всё время они используют прямые конструкции. Раньше их послания были размытыми, метафоричными. Теперь это чёткое требование. И в нём есть нечто, чего мы раньше не слышали.

— Что именно?

Ива помолчала. Затем произнесла:

— Они называют вас по имени. Максим Ершов. Они знают ваше имя. И ещё они сказали: «Время на исходе. Он должен выбрать сам».

Максим встал. Ноги немного дрожали, но он заставил себя выпрямиться.

— Что значит «выбрать сам»?

— Не знаю. Но аналитики считают, что Эло хотят, чтобы вы снова вошли в контакт по своей воле. Добровольно. Без принуждения. Иначе их слова не имели бы смысла.

Максим посмотрел на свои руки. Они были чужими, но теперь он чувствовал их как свои. Странное ощущение. Словно между ним и носителем начала стираться граница.

— Идите в комнату для переговоров, — сказала Ива. — Там соберётся совет. Они будут решать, что делать. Но вы должны быть там. Ваш голос сейчас решает всё.

Он кивнул.

Через несколько минут Максим, умытый и переодетый в свежую одежду, которую принесла Ива, следовал за ней по коридорам координационного центра. На этот раз они шли не в сторону капсулы, а в противоположное крыло, где располагались залы для совещаний. Коридоры были пусты, лишь изредка встречались охранники с застывшими лицами. Все они провожали Максима долгими, изучающими взглядами.

Зал совещаний оказался круглым, с высоким потолком и панорамными экранами, на которые транслировалась карта ближнего космоса. Вокруг центрального стола сидели люди в строгих костюмах. Мужчины и женщины, в основном в возрасте. Среди них Максим заметил нескольких военных. Обстановка была напряжённой.

Ива указала Максиму на свободное место рядом с собой. Когда он сел, один из присутствующих, седовласый человек с резкими чертами лица, поднялся и заговорил:

— Итак, господин Ершов. Ситуация критическая. Эло требуют вашего возвращения в контур. Они утверждают, что в противном случае их корабли начнут входить в атмосферу. Последствия могут быть катастрофическими. Наши системы не предназначены для отражения атаки такого масштаба. Но мы не можем действовать под давлением. Поэтому я хочу услышать ваше мнение.

Максим обвёл взглядом собравшихся. Лица были напряжёнными, но не враждебными. В глазах некоторых он увидел страх. В других — расчёт.

— Моё мнение простое, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я пойду на контакт. Но не потому, что они требуют. А потому что нам нужны ответы. Если они хотят говорить со мной — пусть говорят. Но я не собираюсь позволять им стирать мою личность. В прошлый раз у меня получилось вырваться. Получится и сейчас.