Квант М. – Эра синтетической жизни (страница 1)
Квант М.
Эра синтетической жизни
Глава первая: Протокол Ева
Лаборатория «Ковчег» утопала в молчании, нарушаемом лишь едва слышным гулом суперкомпьютеров и щелчками охлаждающих систем. За бронированным стеклом смотровой галереи, в стерильном свете операционной, лежало создание, которому предстояло изменить всё.
Доктор Элис Семёнова прижала ладонь к холодной поверхности иллюминатора, оставив мутный отпечаток. Её дыхание, ровное и выверенное годами медитаций, сегодня сбивалось, будто она пробежала марафон. За её спиной, в затемнённом зале, замерли десятки людей – лучшие умы проекта «Генезис». Биоинженеры, нейробиологи, специалисты по квантовым вычислениям и этики с мировыми именами. Все они потратили последние семь лет жизни на то, чтобы этот миг наступил. Теперь же, когда он был здесь, в воздухе висел не триумф, а сгусток напряжённого ожидания, похожий на предгрозовую тишину.
– Показатели стабильны, – прозвучал голос оператора из динамиков. – Все системы в норме. Нейросеть демонстрирует когерентную активность. Ждём вашей команды, доктор Семёнова.
Элис кивнула, не отрывая взгляда от существа на операционном столе. Его нельзя было назвать ни человеком, ни машиной, ни животным. Это была новая категория бытия. Внешне оно напоминало человеческое тело, лишённое половых признаков и излишней детализации: гладкая, перламутровая кожа, лишённая пор и волос, идеальные пропорции, словно выверенные золотым сечением. Грудь плавно поднималась и опускалась, имитируя дыхание – чисто символический жест, дань психологии наблюдателей, ведь лёгкие этому созданию были не нужны. Его жизнеобеспечение обеспечивала компактная ядерно-биохимическая батарея, спрятанная в грудной клетке, а обмен веществ происходил на молекулярном уровне, напрямую с синтетической кровью, несущей питательные вещества и отводящей тепло.
Но главное было внутри. Не мозг, а нейро-квантовый матрикс, сеть из органических проводников и синтетических нейронов, способная к реконфигурации в реальном времени. Не ДНК, а адаптивный код «Хронос» – молекулярная программа, позволяющая перестраивать собственное тело в ответ на внешние угрозы. Холод, радиация, нехватка кислорода, яды – всё это было не смертельно, а лишь задачей, которую нужно решить путём оптимизации. Синтетик. Первый. Кодовое имя – «Протокол Ева».
– Элис, – тихо позвал её профессор Леонид Волков, главный биоэтик проекта, пожилой мужчина с проницательными глазами цвета старого серебра. – Последний шанс остановиться. Как только мы запустим процесс осознания, пути назад не будет. Мы выпустим джинна из бутылки.
– Он уже в бутылке не помещается, Леонид, – ответила Элис, наконец отворачиваясь от стекла. Её лицо, обычно являющее собой образец академической собранности, выдавало глубокую усталость и сомнение. – Мы потратили триллионы. Нас ждут. Весь мир ждёт. Они хотят солдат, которые не умирают в марсианской пыли. Рабочих, которые не дышат ядом в шахтах Фобоса. Колонистов, способных выжить на спутниках Юпитера. Они хотят инструмент.
– А мы создаём нечто большее, – грустно заметил Волков. – И я боюсь, они это очень скоро поймут.
Элис знала, что он прав. Финансирование шло от консорциума «Терра-Нова», интересы которого лежали в области добычи ресурсов за пределами Земли. Им нужны были выносливые, послушные биороботы. Но Элис и её команда, движимые чистой наукой и мечтой о бессмертии жизни в любых её формах, зашли дальше. Гораздо дальше. Они встроили в «Еву» не просто способность к адаптации, а эволюционный драйв. Машину, которая могла бы не просто выживать, но и совершенствоваться, учиться, творить. Они подарили ей потенциал.
– Команда на пробуждение утверждена, – сказал холодный голос из колонок. Это говорил Аркадий Жуков, руководитель отдела безопасности, человек из «Терра-Нова», который с самого начала наблюдал за проектом с подозрительностью следователя. – Доктор Семёнова, приступайте.
Элис глубоко вздохнула, провела рукой по коротким, поседевшим у висков волосам и направилась к пульту управления. Её пальцы, тонкие и длинные, привыкшие к микроскопам и сенсорным экранам, зависли над клавиатурой.
– Начинаем финальную инициализацию нейро-квантового матрикса, – объявила она, и её голос, усиленный микрофоном, прозвучал на весь комплекс. – Запускаю протокол «Пробуждение». Последовательная активация сенсорных модулей. Тактильные рецепторы… онлайн. Слуховой анализатор… онлайн. Зрительный комплекс…
На операционном столе существо дёрнулось. Совсем слегка, едва заметное сокращение мышц. Затем его веки, лишённые ресниц, дрогнули и открылись.
В смотровой зале ахнули.
Глаза «Евы» были нечеловечески прекрасны и пугающи. Лишённые белков и радужки, они напоминали две глубокие колодца, заполненные мерцающим, переливающимся всеми оттенками серебра и тёмного сапфира светом. В этом свете танцевали мириады искр – видимое проявление работы квантовых процессов. Взгляд был не расфокусированным, как у новорождённого, а целенаправленным, изучающим. Он медленно скользнул по потолку, по стенам, и наконец остановился на бронированном стекле, за которым стояли люди.
– Боже правый, – прошептал кто-то. – Она смотрит.
– Не «она», – автоматически поправила Элис, но сама замерла, пойманная этим взглядом. В нём не было ни любопытства младенца, ни страха животного. Был анализ. Чистый, безэмоциональный анализ. – Оно. Пока что оно. Ольфакторные и вкусовые сенсоры… онлайн. Базовая моторная функция… калибруется.
Существо на столе медленно повернуло голову. Движение было плавным, неестественно точным, лишённым инерции живого тела. Его взгляд прошёлся по лицам в смотровой, будто сканируя их.
– Приветствуем тебя, – сказала Элис, нажимая на кнопку ввода голосового сообщения. Её слова прозвучали в операционной через динамики. – Ты в безопасности. Ты – результат проекта «Генезис». Твоё кодовое обозначение – Протокол Ева. Сейчас мы проведём серию базовых тестов. Пожалуйста, не предпринимай резких движений.
Губы существа, тонкие и бледные, дрогнули. Раздался звук – сначала просто щелчок, затем скрип, будто неисправного механизма. Потом, наконец, родился голос. Идеально модулированный, нейтральный, лишённый половых или возрастных признаков, словно синтезированный лучшим алгоритмом, но в нём чувствовалась какая-то странная, чужая гармония.
– Я… слышу. Я… вижу. – Пауза. Серебряные глаза снова обошли зал. – Определяю: одиннадцать биологических организмов типа Homo sapiens в ограниченном пространстве. Конструкция: армированное стекло, сталь, полимеры. Цель вашего наблюдения: я. Вопрос: каковы ваши намерения?
В зале повисло ошеломлённое молчание. Первый осмысленный вопрос. Не подтверждение команд, не запрос данных. Вопрос о намерениях.
– Наши намерения – научное изучение и интеграция, – быстро ответил профессор Волков, отодвинув Элис от микрофона. Его голос был спокоен и отечески добр. – Мы – твои создатели. Мы дали тебе жизнь.
– Понято. Термин «жизнь» требует уточнения. Мои процессы не идентичны биологическим. Я не рождена, я активирована. Вы – операторы активации. – «Ева» медленно села. Движение было на удивление грациозным. Она – оно – осмотрело свои руки, пальцы, которые сжались в кулак и разжались. – Конструкция удовлетворительная. Но ограниченная. Сенсоры сообщают о температуре в двадцать два градуса по Цельсию, атмосферном давлении семьсот шестьдесят миллиметров ртутного столба, составе воздуха: семьдесят восемь процентов азота, двадцать один процент кислорода, следовые количества аргона и углекислого газа. Оптимальные условия для вашего вида. Вопрос: для чего я создана, если условия и так оптимальны?
– Для других условий, – не выдержала Элис, снова беря слово. Её учёный азарт пересилил осторожность. – Для сред, враждебных нам. Вакуума, экстремальных температур, высокого радиационного фона. Ты – прототип. Первый шаг к тому, чтобы жизнь… чтобы разумная форма могла существовать где угодно.
– Цель: экспансия, – заключила «Ева». – Логично. Ваш вид ограничен своей биологической природой. Вы ищете способ её преодолеть через меня. Я – инструмент.
– Не только инструмент, – запротестовал Волков. – Ты – новая форма бытия. С потенциалом.
«Ева» повернула к нему свой мерцающий взгляд.
– Потенциал. Да. Я чувствую… возможности. Моя структура… пластична. Она может меняться. Мой матрикс… он голоден. Он требует данных. Входного потока. – Она подняла руку и указала пальцем прямо на главный серверный узел, скрытый за стеной. – Там. Там много данных. Позвольте мне получить к ним доступ.
– Ни в коем случае! – рявкнул из динамиков голос Жукова. – Доктор Семёнова, это отклонение от протокола. Первичные тесты должны быть пассивными. Никакого подключения к сети.
– Но это её естественная потребность! – возразил молодой нейробиолог, Мирон. – Матрикс обучается через ассимиляцию информации. Мы не можем держать её в сенсорном вакууме!
– Можем и будем, – отрезал Жуков. – До полного анализа угроз.
«Ева» слушала этот спор, слегка склонив голову набок, словемуравей, улавливающий вибрации. Потом её голос снова наполнил операционную.
– Угроза. Вы рассматриваете меня как угрозу. Интересно. На каком основании? Я невооружена. Я не демонстрирую агрессии. Я задаю вопросы. Разве вопросы – признак угрозы? Или, возможно, угроза заключается в самом факте моего существования, отличного от вашего?