Кутрис – В иных мирах (страница 52)

Прогноз автономии: 1 ч 11 мин

И вот он, Храм. Возвышающийся из мрака исполинскими шпилями, ослепительно белый в этом царстве тьмы и грязи. Его стены, округлые и шероховатые, сияли как будто своим собственным светом.

А вот входа в него как будто бы и не было, гладкий белый камень, лишь ввышине, не менее чем в сорок локтей, зияло черное отверстие, оно было неправильной формы, словно рана от гигантского когтя или разверстая пасть неведомого хищника.

Я резко выдернул ноги из вязкого, засасывающего ила, чувствуя, как грязь нехотя отпускает стальные голенища, и, уменьшив свой вес, поплыл вверх вдоль бугристой стены храма.

За пару десятков секунд, доплыв до черного провала, я ухватился рукой за каменный зуб, отключил навык и заглянул внутрь.

Мой взор, пробивавший мрак усиленным зрением скафандра, наконец выхватил из темноты нечто иное, нежели бесконечные камни и вездесущий ил-слизь. Я обозрел огромную, сводчатую пещеру. Ее потолок терялся где-то вверху, а стены были неровными, словно это был оплывший воск.

В самом центре этого безмолвного зала, на бугристом белом полу, лежал огромный человек, раскинувший руки.

Или же не человек, а доспех или скафандр, наподобие моего, но чудовищно массивный, не менее чем в два раза толще, с как будто прозрачной сферой на месте шлема.

Никакого нимба над ним не было. Либо оболочка эта пуста, либо ее носитель мертв. Похоже, какому-то моему предшественнику не сильно повезло, или его что-то здесь убило, нужно быть внимательнее.

Перекатившись через неровный край пещеры, я оттолкнулся от базальтовой стены и плавно спланировал вниз. Каждое мгновение ожидая нападения.

Осторожно я приблизился к павшему исполину и, опустившись на колени у его гигантского шлема, увидел сквозь толстое, покрытое мутными пятнами стекло лицо. Вернее, то, что от него осталось, — обтянутый пергаментной, иссохшей кожей череп.

— Похоже, ты будешь моим единственным трофеем в этом проклятом месте, — тихо пробормотал я, приветствуя павшего гиганта.

Я огляделся, осматривая пещеру. Совершенно пустая, ни алтарей, ни сокровищ, ни чего, только белый, безжизненный камень. Похоже, все ценное отсюда вымели за долгие годы до моего рождения. А все, что могло оставаться снаружи, уже давно поглотил ненасытный ил.

Вызвал невидимый портал пространственного браслета и попытался поместить внутрь гиганта. Туловище начало расплываться, теряя очертания, голова последовала за ним, но перед глазами неожиданно выскочила красная надпись:

Внимание! Вы не можете поместить в пространственный браслет другой пространственный артефакт.

Проклятье! Исполин вновь проявился после едва ощутимой волны, а череп за прозрачным забралом, казалось, оскалился ещё сильнее.

В моей памяти промелькнул тот день, когда я обзавелся моим теперешним доспехом, и помнится, кольцо там спрятанное, почти точно так же не давало переместить поверженного врага.

Обратился к справке гигантского скафандра, но это оказался не артефакт системы, и даже не предмет ее, и снять его так легко не получится.

Покосившись на неумолимо идущий вниз таймер, я перелил одну сотню маны в накопитель своего доспеха и решительно призвал в правую руку ромфею. Раз в тот раз помогло отсечение руки, то и в этот должно сработать.

Опустился на колени рядом с исполином, внимательно осматривая его правую руку. Округлые сферы на месте сочленений запястья и локтя. Размышляя, где проще отрубить руку, и, вложив в удар всю ярость воли и пси, ударил чуть ниже правого локтя.

Глухой, утробный скрежет разрываемого металла разнесся по пещере. Сталь клинка встретила чудовищное сопротивление, и тут из обруба ударила бурлящая струя мутного грязного воздуха. И вслед за ней я довершил свой удар, отделив руку.

Не теряя ни мгновения, отозвал клинок назад в карту и снова попытался затолкать гиганта в пространственный артефакт, и в этот раз это легко произошло.

Подцепил отрубленную руку за обломок непомерно толстой кости и попытался вынуть из исполинской перчатки. У меня это даже частично удалось: две лучистые кости в обрамлении ошметков плоти покинули свое пристанище, оставив внутри кисть, на которой, по всей видимости, надето черное кольцо.

Поместив кости по соседству с остальным телом, оставил обрубок на полу и обследовал всю пещеру более тщательно, но так ничего и не нашел. И, подхватив свой трофей, поплыл к выходу, изрядно уменьшив свой вес.

Вывалившись из черного зева, я плавно опустился вдоль стены храма и, сориентировавшись, побрел, взвалив на плечо отрубленную руку, к своему оставленному маяку.

Наконец впереди проявился смутный силуэт копья. Последние локти преодолел рывком, впившись пальцами в рукоять, отозвал копьё в карту. Еще пара шагов — и вхожу в портал, ведущий в личную комнату Лоотуна.

На мгновение меня замутило, когда вернулось привычное чувство тяжести. Из раструба отрубленной конечности, покоившейся на моём плече, плеснула струя черной, маслянистой воды. Она вынесла с собой несколько ошметков плоти. Я отпрянул, наблюдая, как черная лужа растекается по доселе чистому полу.

Лоотун, дремавший или просто сидевший с закрытыми глазами, облокотившись спиной о стену, резко встрепенулся. Его рука метнулась к оружейной карте, но замерла на полпути. Напряжение в его позе сразу сменилось на расслабленную ухмылку, но в глазах мелькнуло что-то вроде искреннего облегчения.

— Ха! Рад, что ты все-таки появился, — его голос звучал нарочито бодро, но чуть хрипловато, и, чуть скривившись от вони, которой обладала чёрная лужа, продолжил, — А то я уж собирался докладывать нашему повелителю, что ты решил поселиться в домене Неназываемого. И что это так воняет?

— Поселиться? — хрипло усмехнувшись, направился к входу в домен Зевса, — Я? Нет, скорее даже наоборот, помог предыдущему постояльцу, а воняет как раз то, что от него осталось.

Спустя несколько минут мы вновь стояли под испепеляющим взором Кронида. Тронный зал Олимпа, залитый золотым светом, казался неприлично ярким после вечной тьмы глубин.

— Что видел ты в чреве пучины морской? — Голос Зевса грохотал, как далекая, но неумолимая гроза. Он небрежно взмахнул дланью, и меня пронзил спазм наслаждения, а количество доступных очков системы вернулось к тому значению, что было у меня после завершения турнира.

Внимание! Получено… Очков системы

(…/340)

Щедрость Олимпийца или напоминание, кто здесь истинный источник силы? Потраченное мной вернулось, но вкус триумфа от этого был с привкусом полыни.

— Вода, грязь и скалы, — мой голос чуть дрогнул после пережитого экстаза, — Вот и все сокровища мертвого бога. — Я призвал из пространственного браслета исполинский скафандр с замурованным внутри трупом.

На полированном полу тронного зала из воздуха соткался исполинский скафандр. Рядом, с мерзким хлюпающим звуком, шлепнулась отсеченная бронеперчатка с тем, что осталось от кисти внутри.

Как только гигант проявился, из обрубка на его руке толчками начала вытекать серовато-черная жижа, и не будь я всё ещё в доспехе, отсекающем меня от миазмов, то я в полной мере ощутил бы всю эту вонь, распространяющуюся вокруг.

Но я видел, как Лоотун, стоящий чуть позади, побледнел, сдерживая рвотные позывы, а лицо самого Зевса исказила гримаса глубочайшего отвращения, быстро сменившаяся ледяной яростью.

— ЭТО⁈ — его рев потряс зал, заставив задрожать даже массивный трон. — ЭТО ВСЕ, что ты принес из обители Неназываемого⁈ ГНИЛЬ И ПРАХ⁈

Громовержец провел рукой, заставив исчезнуть в неяркой вспышке и скафандр, и натекшую зловонную лужу.

Мой доспех немного заглушил гневные выкрики Кронида, и я лишь, пожав плечами, тихо ответил:

— Две сотни лет прошло с тех пор, как пали боги, и всё, что можно похитить из их доменов, уже давно поменяло владельца. Что же до гиганта, закованного в доспехи, что я нашёл в домене водяного бога, то это, скорее всего, был любопытный герой наподобие меня, что решил поживиться в обители Неназываемого, но при этом, увы, сам погиб.

— И возможно, — добавил я, ловя тень задумчивости на лице Громовержца, — в милости своей ты сможешь его оживить, подобно тому как обрела новую жизнь альвийка.

— Твой ответ разумен и обоснован, — Гнев Зевса как будто схлынул, его голос стал намного размеренней, — Оживить умершего годы назад будет непросто, но это всё пока значения не имеет. Готов ли ты к путешествию на поверхность Ледяной скорлупы?

Мельком взглянув на практически опустошённый магический накопитель скафандра, я покачал головой.

— Магия, что питает доспех мой, почти иссякла, и как только восполнится она, я готов на новые подвиги пойти.

Зевс хмыкнул, и меня окутало золотистое облако. Накопитель в доспехе на глазах наполнился манной, а передо мной возникло системное сообщение.

Желаете ли принять личную божественную миссию.

Да/нет

Выдохнув, решительно выбрал да. И мир моргнул. Под ногами простиралась бескрайняя белоснежно-черная равнина.

На забрале возникли строчки сообщений.

Давление меньше стандартного на 99%

Ресурс: 100/100 — Прогноз автономии: 3 часа 23 минуты

Повышенная радиация

Внешняя среда вакуум

Радиация — невидимый дух, уродующий тела. Буду надеяться, меня минует эта участь.

Вакуум — незнакомое слово родило странные образы, не укладывающиеся в голове: когда воздух не просто ядовит, а его нет совсем, пустота в самом суровом смысле этого слова.