Курт Воннегут – Добро пожаловать в обезьянник (страница 6)

– Роль Стеллы – ваша. Вы прирожденная актриса!

– Да вы что? – не поверила она.

– Я и не подозревала, что в вас столько огня, голубушка! – сказала ей Дорис.

– Огня?.. – Хелен словно не могла сообразить, стоит она на ногах или сидит на коне.

– Прямо-таки фейерверки! Шутихи! Бенгальские свечи! – продолжала Дорис.

– Мф, – сказала Хелен. И умолкла. Вид у нее был такой, будто она собралась всю жизнь просидеть на стуле с открытым ртом.

– Стелла, – позвал я.

– А?

– Вы можете идти, я разрешаю.

Итак, мы начали репетировать: четыре раза в неделю на сцене актового зала районной школы. Гарри и Хелен задали постановке такой темп, что уже на вторую или третью репетицию мы все едва не спятили от волнения и усталости. Обычно постановщик умоляет актеров учить роли, но мне не пришлось этого делать. Гарри и Хелен так слаженно работали, что все остальные считали своим долгом и честью не отставать от них.

Мне невероятно везло – или по крайней мере я так думал. Актеры так пылали на сцене, что после очередной любовной сцены мне пришлось немного осадить Гарри и Хелен:

– Ребята, приберегите немного пороху для премьеры, ладно? Вы же сгорите дотла!

Я это сказал на четвертой или пятой репетиции, а рядом со мной сидела Лидия Миллер, которая играла Бланш, увядшую полубезумную сестру Стеллы. В настоящей жизни она была женой Верна Миллера, хозяина скобяной лавки и начальника Гарри.

– Лидия, – спросил ее я, – ну что, удалась нам постановка или нет?

– Удалась, еще как, – с укором ответила она, будто я совершил ужасное преступление. – Можете собой гордиться.

– В каком смысле?

Не успела Лидия ответить, как со сцены раздался вопль Гарри: не пора ли по домам? Я кивнул, и Гарри, все еще в образе Марлона Брандо, ушел, раскидывая мебель и хлопая дверями. Хелен по-прежнему сидела на диване с тем же опешившим видом, что и после проб. Ее выжали как лимон.

Я снова повернулся к Лидии.

– Знаете, до сих пор я считал, что у меня есть все поводы для гордости. Я что-то упустил?

– Вы в курсе, что эта девочка влюблена в Гарри? – задала Лидия встречный вопрос.

– По сценарию?

– По какому еще сценарию? Репетиция закончилась, а вы посмотрите на нее! – Она грустно хохотнула. – В этом спектакле заправляете отнюдь не вы.

– А кто же?

– Матушка Природа, и нынче от нее добра не жди. Бедняжка, что с ней будет, когда она увидит истинный характер Гарри? Верней, его полное отсутствие?

Я тоже обеспокоился, но предпринимать ничего не стал, поскольку не хотел лезть в чужие дела. Вскоре Лидия сама попыталась предотвратить катастрофу, но ничего не добилась.

– Знаете, милочка, – сказала она Хелен, – я ведь однажды играла Энн Ратлидж, а Гарри был Авраамом Линкольном.

Хелен захлопала в ладоши:

– Какое это, верно, было блаженство!

– В каком-то смысле да, – кивнула Лидия. – Иногда я настолько входила во вкус, что влюблялась в Гарри всей душой, как Энн в Линкольна. Мне приходилось каждую минуту возвращаться на землю и напоминать себе, что Гарри никогда не отменит рабства, что он всего лишь продавец в скобяной лавке моего мужа.

– О, что вы, он потрясающий! Я еще никогда не встречала таких мужчин!

– Однако в первую очередь вы должны помнить о том, что случится с Гарри после последнего спектакля.

– Простите? – не поняла Хелен.

– Как только занавес опустится, все замечательные качества Гарри исчезнут без следа.

– Не верю, – ответила Хелен.

– Что ж, в это действительно сложно поверить, – признала Лидия.

Тут Хелен немного разозлилась:

– А если и так, мне-то что за дело? Какая мне разница?

– Ну, н-не знаю… Просто я подумала, вам это может быть интересно…

– Ни капельки! – воскликнула Хелен.

Лидия ушла, чувствуя себя такой же никому не нужной старухой, как Бланш в пьесе. После этого разговора никто не осмеливался заговорить с Хелен о Гарри: даже когда поползли слухи, что она решила прекратить разъезды и поселиться в Северном Кроуфорде.

Наконец настала пора показать спектакль городу. Мы давали «Трамвай “Желание”» три вечера подряд – в четверг, пятницу и субботу, – и всякий раз зал рукоплескал. Люди верили каждому слову, произнесенному на сцене, и когда бордовый занавес наконец опустился, готовы были вслед за бедной Бланш отправиться в сумасшедший дом.

В четверг девушки из телефонной компании прислали Хелен букет красных роз. Когда Хелен и Гарри выходили кланяться, я передал ей этот букет, а она вынула из него одну розу и хотела подарить Гарри, но, когда повернулась, его нигде не было: наш Марлон Брандо бесследно исчез. На этой маленькой немой сцене – Хелен протягивает розу в никуда – занавес опустился в последний раз.

Я прошел за кулисы: Хелен так и стояла с единственной розой в руке, а букет отложила в сторону. В ее глазах блестели слезы.

– Что я сделала? Чем его обидела?

– Ничем, – ответил я. – Он всегда так делает после выступления. Как только спектакль заканчивается, Гарри быстренько скрывается из виду.

– Завтра он опять исчезнет?

– Даже грим не снимет, вот увидите.

– И в субботу? А как же наша вечеринка в клубе?

– Гарри не ходит на вечеринки, – ответил я. – В субботу занавес опустится, и больше мы его не увидим до понедельника – тогда он придет на работу в скобяную лавку.

– Как грустно…

В пятницу Хелен играла хуже, чем в субботу: казалось, что-то другое занимает ее мысли. После поклонов Гарри ушел, а она молча проводила его взглядом.

Зато в субботу Хелен играла, как никогда. Обычно бал правил Гарри, но в субботу ему пришлось потрудиться, чтобы не отставать от Хелен.

Когда занавес наконец опустился, Гарри хотел уйти – и не смог. Хелен не отпускала его руку. Все актеры, работники сцены и множество доброжелателей из зрительного зала столпились вокруг них, а Гарри все норовил вырваться.

– Э-э… ну, мне пора, – промямлил он.

– Куда? – спросила Хелен.

– Ну… домой.

– Неужели вы не пойдете со мной на вечеринку?

Гарри ужасно покраснел.

– Боюсь, вечеринки не по моей части… – От Марлона Брандо не осталось и следа, он превратился в хорошо знакомого нам Гарри: напуганного и смущенного заику.

– Что ж, ладно, – сказала Хелен. – Обещаю отпустить вас, но только сначала вы мне кое-что пообещаете.

– Что? – спросил Гарри. Мне показалось, что он готов выпрыгнуть в окно, стоит Хелен отпустить его руку.

– Пообещайте, что дождетесь, пока я принесу подарок.

– Подарок? – Генри испугался пуще прежнего.

– Обещаете или нет? – настаивала Хелен.

Он пообещал, и только тогда она отпустила его руку. Стоя с жалким видом за кулисами, пока Хелен бегала в гримерную за подарком, Гарри принял множество поздравлений и комплиментов, но они его не радовали. Ему хотелось поскорей уйти.