Курт Пфёч – Прохоровское побоище. Штрафбат против эсэсовцев (страница 29)
— Сначала — оружие! Потом вы можете жрать, пить и спорить. — Он показал на босые ноги: — Или ухаживать за своими дегенеративными ступнями! — Теперь он усмехнулся своей казарменной ухмылкой. — Вот был бы кадр для «Вохеншау»! Лейбштандарте фюрера в героической борьбе! Босые, как какие-нибудь зулусы или кафры! Консервные банки — естественно, откуда-то стащили. Пустые фляги. Обожравшиеся, словно счетоводы из войсковой продовольственной службы, пьяные, как возчики с пивоварни, а оружие засорено и загажено, как будто мусор им вывозили!
Он сел на камень, при этом взгляд его упал на кастрюлю. Сначала он посмотрел на нее, потом — на Эрнста, кивнул, улыбнулся и закурил.
— Мы остаемся здесь. Боеприпасы и продовольствие подвезут. Когда — о том знают звезды. Главное — поспать. Как можно быстрее, как можно дольше и как можно тише! Вопросы?
Все молчали. Он встал, подошел к стене хлева, выбрал место, расстегнулся, положил штурмовое снаряжение под голову вместо подушки, лег со сложенными руками на бок и слегка согнул ноги в коленях.
— А ну, поднимайте свои задницы! — Голос Ханса звучал насмешливо.
Эрнст выругался. Блондин поднялся и сидел молча. Камбала, как маленький мальчик, тер глаза. Пауль и Йонг смотрели в небо. Петер занимался карабином, а Куно спокойно продолжал храпеть.
— Получить продовольствие в управлении взвода!
В один момент все приободрились, схватили котелки, сухарные сумки и поспешили к разрушенной хате. Там в длинной очереди стояли солдаты, разговаривали, курили и расспрашивали стоящих впереди о меню: гусиное жаркое? Свиная отбивная с капустой? Голубая форель или паштет с трюфелями? На этот раз снова был гуляш.
— Ты что, был шеф-поваром у Кемпински?
Повар сиял, словно капельки жира в котле его полевой кухни:
— Я? Почему?
Камбала пропищал:
— По разнообразию в меню.
— Не нравится — не ешь, — проворчал повар.
— Это из той же вчерашней лошади? — показал Пауль указательным пальцем на гуляш.
Повар выругался и стукнул половником. Но палец оказался быстрее и показал на форменную куртку выше поварского фартука — на ней были капли соуса и кусочки мяса.
— Типичный шеф-повар, — улыбнулся Эрнст. — Вместо Железного креста у него гуляш на геройской груди. — При этом он наполнил котелки и передал их Блондину. Тот быстро ушел, вылил содержимое в кастрюлю, сбегал к колодцу, ополоснул котелки, снова встал в очередь. Остальные отвлекали повара.
— Вчера собачатины там было меньше!
Повар закипел от бешенства и зарычал.
— Пауль, ты слышишь? Он сейчас залает!
Пауль и Йонг передали свои полные котелки Блондину. Повар вспотел и закричал:
— Унтершарфюрер!
Камбала продолжал его подначивать, обращаясь к Паулю:
— Слышали? Он позвал папу! Осторожно, Куно, сейчас он наведет порядок! — Они рассмеялись.
Унтершарфюрер заорал:
— Тихо, вы, стадо свиней!
— Этот ухарский голос мы как раз сегодня засекали во время атаки, — сказал кто-то из артиллеристов.
— Кто сказал? — Унтершарфюрер закричал на октаву выше: — Выйти вперед, солдат!
— Кто сказал! — крикнул Пауль. Йонг повернулся и закричал ожидающей очереди:
— Кто сказал?! Выйти вперед!
— Кто сказал? — повторил Блондин, не успев перевести дыхание. А Камбала крикнул:
— Выйти вперед!
Унтершарфюрер взял половник из рук повара, отложил его и угрожающе тихо зашипел:
— Вздумали надо мной издеваться? Вы? Вздумали? Вам это выйдет боком! — Он сказал это ясно и выразительно, а потом вдруг закричал в полный голос: — Кто это был? Кто?!
— Я думаю, он был, — сказал Эрнст совершенно спокойно, а когда каптенармус набросился на него: «Вы думаете? Говорите ясно, солдат! Кто?» — Эрнст молодцевато отчеканил: — Я думаю, унтершарфюрер, о рейхе, о фюрере, о победе и о… — И он спокойно показал на повара: — А это был он!
— Вы, дурак, пытаетесь утверждать… Вы думаете…
— Это был повар, — подтвердил артиллерист, а Пауль щелкнул каблуками и доложил:
— Могу подтвердить! Я ясно слышал!
— Точно, это был повар!
— Повар!
— Тихо! — закричал каптенармус. — Вас надо бы всех говном кормить! Я…
— Кто здесь орет, как недорезанный бык? — У котла с гуляшом вынырнул стройный унтерштурмфюрер, коротко обвел взглядом собравшихся, бросил презрительный взгляд на обляпавшегося повара и на багрового, тяжело дышащего каптенармуса и спросил с безразличным лицом:
— Так это вы, Пенски?
Каптенармус встал по стойке «смирно»:
— Это стадо свиней хотело меня…
— Эти парни, — прервал его спокойно унтершарфюрер, — хотят, наконец, получить свою еду. Они ее заслужили с достаточно большим трудом. И, Пенски, потише. Как можно тише. Иван не должен слышать, что мы ужинаем.
Каптенармус щелкнул каблуками и прокричал:
— Так точно, унтерштурмфюрер!
— Да тише вы, Пенски! Зато побыстрее. Ясно вам? — И обращаясь к повару: — Шевелите своим половником, солдат! И побольше мяса и поменьше бульона, а то завтра
— Вот и все, — ухмыльнулся Эрнст. Он поставил кастрюлю с гуляшом на место, где стояла его «ножная ванна», зажал свой котелок с обычной порцией между колен, порезал хлеб мелкими кусочками и размешал их с гуляшом. Тихо присвистнул, с наслаждением зачерпнул гуляш ложкой и отправил его в рот.
— Все равно, конина, собачатина — все равно вкусно. — А когда он посмотрел на полную кастрюлю, снова улыбнулся:
— Дайте потом отсюда и артиллеристам. Они хорошо нас поддержали!
Они сидели в кружок у кастрюли. Обычный рацион был слабоват. С добавкой из кастрюли он становился достаточным и насыщал. А полный живот и сигарета на десерт приводили мир, их мир, снова в порядок.
Ночь была ясная и светлая. В небе гудел самолет, тарахтя и стрекоча, как старая швейная машинка. Блондин глянул вверх и подвинулся к Эрнсту:
— Помнишь Белгород, Эрнст. Прекрасный гуляш?
— Еще бы, — улыбнулся Эрнст. — Но на этот раз она прилетела слишком поздно.
Русский разведывательный самолет, напоминающий по шуму швейную машинку, за свою вошедшую в поговорку частоту и точность появления прозванный еще «дежурным унтером», бросил бомбы где-то вдалеке.
Эрнст, принюхиваясь, поднял нос, а Камбала пошутил:
— Я смотрю, ты вынюхиваешь хороший десерт?
Эрнст только пожал плечами, пробормотал что-то про обжору, встал, поправил маскировочную куртку и снова посмотрел на небо.
— Что это с Эрнстом? — спросил Куно, и Блондин ответил:
— Ему не нравится ночь. Слишком светло. Слишком ясно. И слишком спокойно. Идеально для игры в войну. Или мы остаемся здесь, тогда иван выигрывает время и подтягивает резервы, или…
— Или нам надо что-то делать! В любом случае нам остается сначала выспаться, — закончил Пауль предложение.
Эрнст пробрался к стене хлева, где лежало снаряжение. Сел, прислонился спиной к еще теплым камням и свернул сигарету. Остальные последовали его примеру. Сидели или лежали, курили или пытались заснуть. На самом деле они ждали, чем закончится это «или — или», то, на что вынюхиванием намекал Эрнст и что сказал Блондин.
Во дворе между хлевом и домом лежала старая кастрюля, испачканная гуляшом.