Курт Лассвиц – На двух планетах (страница 54)
Исма покачала головой,
– Все, что вы мне рассказываете, меня очень огорчает…
И после короткого молчания она воскликнула:
– Но я хочу скорее выздороветь! Спасибо, Элль, что вы пришли ко мне. Теперь я знаю, что я не одинока.
Она протянула ему руку.
– Прощайте, Исма! Вы можете быть вполне спокойны. Скоро вы будете совсем здоровы.
Он посмотрел на нее прежними преданными глазами. Она улыбнулась и откинулась назад.
––
Неделей позже, в великолепный майский день, на улицах европейских городов царило сильное оживление. Повсюду слышны были ругательства по адресу марсиан. Там, где месяц тому назад приветствовали марсиан и кричали "ура!" теперь раздавалось: "Долой Марс! Долой колпаков!" – так называли марсиан из-за их диабарического головного убора. Толпа демонстрировала перед зданиями, занимаемыми марсианскими посольствами. На плоских крышах этих зданий стояли воздушные корабли, всегда готовые к отбытию.
Но не меньшее возбуждение, не менее гневное настроение царило и на Марсе. Туда только что дошли известия о кровопролитии, которое началось между людьми. В освобожденных от английского протектората Турции и Малой Азии, где спокойствие водворялось только британским авторитетом, начались волнения, разжигаемые магометанским фанатизмом. Начался погром христиан. Здания посольств в Константинополе были захвачены, все европейцы, не исключая женщин и детей, зверски перебиты в течение одной ночи. Но ужасна была и месть. Пушки европейских броненосцев превратили цветущие берега, дворцы и мечети Константинополя в груду развалин. Но и между европейскими государствами началась вражда, вызываемая желанием каждого из них занять развалины своими войсками. Война началась раньше формального ее объявления.
Глубокое возмущение охватило население Марса. Антибатизм пошел в гору. Парламент потребовал от правительства немедленного принятия мер к восстановлению на Земле мирного положения.
12-го мая было принято следующее постановление:
"В виду неспособности людей установить на Земле собственными силами мирной порядок, правительство Марсианских штатов видит себя вынужденным объявить протекторат над всею Землею и запретить всякое политическое выступление какого-либо государства Земли без разрешения Марсианских штатов. Президент полярной республики Нумэ назначается полномочным протектором всей Земли".
Это-то постановление и добавленные к нему разъяснения Илля и произвели такое возбуждение во всех цивилизованных странах.
XXXVIII. Возвращение Торма
Однажды в августовский вечер к обсерватории во Фридау приближался человек с густой бородой и в низко надвинутой шляпе. Фонари еще не были зажжены и на него в сумерках никто не обращал внимания.
Он позвонил в дверь обсерватории. Ему открыл молодой служитель.
– Можно видеть директора?
– Доктора Грунте сейчас нет Он будет в половине девятого.
– А разве доктора Элля больше здесь нет?
Слуга не сразу понял.
– Я говорю о докторе Элле, который построил эту обсерваторию.
– Господин культор живет всегда в Берлине.
Незнакомец покачал головой.
– Я вернусь через час, – сказал он и повернулся.
Он направился на площадь, в одном из углов которой должен был быть, как он знал, трактир. Когда он вошел, комната была совершенно пуста.
– Прикажете подать растительного или химического? – обратился к нему хозяин.
– А в чем разница?
Хозяин с удивлением посмотрел на посетителя. Тот пожалел о том, что задал такой вопрос, так как этим обращал на себя внимание, и быстро добавил:
– Дайте то, что у вас лучше!
– Это дело вкуса, – заметил хозяин. Растительное дороже, но те, кто не желает нового, все-таки предпочитают его.
– А что вы едите сами?
Только химическое! У меня большая семья. А потом, это много вкуснее. Растительная пища считается только патриотичнее.
– Так давайте и мне химического. Чего хотите. Только скорей.
Незнакомец ел поданные продукты с большим аппетитом.
– Это, действительно, очень вкусно, – сказал он, кончив. – Ну, а бывают у вас марсиане?
– Нумы? Для них у меня две роскошных комнаты. Я надеюсь даже на помещение рекламы на Марсе. Да, вообще, у меня сейчас так пусто только потому, что как раз время занятий в школе развития. Вот кончатся занятия, и вы увидите, как будет полно.
– Где же это находится у вас школа развития?
– Казарма – рядом, на соседней улице.
– Казарму я хорошо знаю. А где же ваша школа?
Хозяин ничего не понимал.
– Простите – сказал он наконец, – вы, может быть, не из Европы? Должны же вы знать, что казармы повсюду превращены в школы развития.
– И провел два года в Китае и в Индии.
– Два года! Да, тогда вы ничего не можете знать, военных у нас теперь только пять процентов прежнего количества. Все должны заниматься в школах развития и получают за это одну марку в час…
В это время в дверь вошло несколько посетителей сразу. Хозяин бросился им навстречу. Наш незнакомец, кончивший есть, расплатился и вышел.
Он направился снова к обсерватории. Грунте вышел к нему навстречу в довольно темную переднюю.
– Что вам угодно? – спросил он.
– Я хотел бы поговорить с вами по личному делу, – сказал незнакомец, оглядываясь на служителя.
При звуке его голоса Грунте вздрогнул.
– Пожалуйста, пройдемте ко мне в кабинет.
Незнакомец прошел вперед, Грунте закрыл дверь. Оба некоторое время молча смотрели друг на друга.
– Вы не узнаете меня? – медленно спросил пришедший.
– Торм?! – вопросительно крикнул Грунте.
– Да, это я, во второй раз воскресший от смерти. Да, мне еще нужно жить, до тех пор, пока…
Он покачнулся и опустился на стул.
– Где моя жена?
– В Берлине.
– А Элль?
– В Берлине.
Торм взволнованно вскочил. Его глаза мерцали жутким светом.
– А как?.. Чем она там живет? – спросил он, запинаясь. – Что вы знаете об ней?
– Я, я знаю очень немного. Ваша жена живет совершенно самостоятельно. Она отказалась от предложений Элля и семьи Илля и взяла место в марсианской школе развития. Вы должны знать, что у нас многое изменилось.
Торм некоторое время ничего не отвечал.
– Что же говорят обо мне? – спросил он затем. – Как вы думаете, могу я показаться, могу я поехать в Берлин?
– Я не знаю, почему бы вам нельзя этого сделать. Разве у вас есть враги среди Нумэ? Разве вас преследуют как преступника?