Курт Хохоф – Русский дневник солдата вермахта. От Вислы до Волги. 1941-1943 (страница 2)

Впереди меня располагалась наша пехота, а за дорогой разместилась артиллерия, непрерывно прибывавшая сюда последние три дня и три ночи. Каждый сарай служил укрытием для огневой позиции, каждый кустарник скрывал миномет. Через каждые 50–60 метров расположились вырытые в земле убежища, в которых сидели команды с таблицами стрельбы, измерительными треугольниками и радиостанциями. Земля была опутана клубками кабелей. Возле мостов у Сокаля и Кристинополя заняли позиции саперные батальоны. В лесах в полной боевой готовности сосредоточилось бесчисленное количество танков и мотопехоты. Это готовился величайший в истории германской армии натиск, в котором должна была принять участие добрая половина всех немецких дивизий[7].

По ту сторону Буга наблюдалась большая суета. По ночам долину реки освещали магниевые ракеты, цепочки которых поднимались высоко в воздух. Была слышна работа лесорубов, белыми пятнами выделялись песчаные разработки. В прибрежном лесу вспыхивали огоньки, а на стандартных сторожевых вышках днем и ночью бдели часовые. Разведка выявила время, когда они сменялись. Прошел слух о двух перебежчиках к русским, имевших при себе секретные карты. После их доклада на той стороне стала наблюдаться нервная активность.

О готовящемся нашем вторжении мы догадывались по некоторым признакам, как то: раздача фильтров для противогазов, свертывание тросов, выдвижение танков и орудий. Но многие все еще считали, что военный поход не состоится. Прошел даже слух, что все, что мы делаем, является превентивной мерой для предотвращения нападения с той стороны.

– Как же они будут наступать? – недоуменно спросил Эрхардт, оглядывая пытливым взором заросшие кустарником леса на той стороне. – С чем? Ты же не думаешь, что Сталин сейчас нападет?

– Он просто завидует нашему… – подхватил другой солдат.

– Теперь уже слишком поздно, – заметил кто-то.

В последние недели дороги в Польше были полностью подготовлены. Их проложили перпендикулярно русской границе. Мы прошли по ним маршем от реки Сан до Буга. Таких прямых, как стрела, покрытых бетоном дорог в Польше еще никогда не было. Они предназначались для армейских моторизованных тыловых частей. На ночлег мы останавливались в деревнях, удобно расположенных вдоль дорог. О местных жителях у нас остались хорошие воспоминания.

Этот польско-украинский народ[8] являлся заклятым врагом русских, поскольку ему всегда приходилось расплачиваться за споры, возникавшие между Москвой, Берлином и Веной. Он был совсем не против того, что мы ударим по русским, так как сегодняшняя граница между Германией и Россией проходила аккурат посередине его территории, и для этого народа было бы гораздо лучше, если бы она пролегала восточнее. Здесь укоренилось мнение, что в русской части Украины урожай снимается два раза в год. Мне доставляло большое удовольствие видеть, как гаснет алчный блеск в глазах этих крестьян, когда я разъяснял им, что это всего лишь миф.

Ко всему прочему, русские были здесь на протяжении нескольких месяцев, за которые провели аграрную реформу, отобрав землю у ее владельцев. Обычный польский крестьянин владел всего лишь двумя-тремя гектарами земли, наделы которой были разбросаны в нескольких местах. Кроме них, ему нечего было терять. Наши боязливые солдаты с большим удовольствием слушали рассказы этих бедолаг о том, что оружие и снабжение у русских никуда не годится.

В зоне ответственности нашей дивизии располагалось три артиллерийских полка. В районе Кристинополя за каждой грудой строительного мусора и щебня в полной боевой готовности стояло штурмовое орудие. Позади нас, во второй линии, дислоцировалась дивизия, в которой я служил раньше. В свое время эта дивизия штурмом взяла Лемберг[9] в Польше и Абвиль во Франции. Из нее выросли новые части и подразделения при формировании нашей дивизии.

Город Кристинополь на Буге был сильно разрушен, поэтому обломки домов были использованы при строительстве последних отрезков дорог. В самом городе выделялись три большие группы зданий: два монастыря и замок. Один монастырь ранее принадлежал францисканцам, а другой – униатам. Замок в центре города, ранее принадлежавший графу Выховскому[10], являл собой образец польского ренессанса с итальянским влиянием. Хозяева покинули его еще во время Первой мировой войны, и он стал использоваться для нужд магистрата. Белые фасады церквей в монастырях под лучами солнца приобретали особо торжественный вид и красиво оттеняли возвышавшиеся над Бугом массивные башни, выполненные в стиле барокко. Можно только представить, каким красивым ранее был этот город. А сейчас почти все частные дома были разбиты до основания. И ни один человек уже не мог толком поведать о его истории, поскольку все немногие оставшиеся здесь коренные жители были выдворены за пределы городской черты. В Кристинополе разместился полк, составляющий основу огневой мощи нашей дивизии.

Пару раз мне доводилось бывать здесь среди остатков небольших садиков. Взвод крупнокалиберных минометов нашей роты чувствовал себя в городе хозяином положения и использовал свои преимущества. Солдаты разместились в лучших помещениях покинутого монахами монастыря, возделывали овощные грядки и держали коров. Затененный буковыми деревьями двор с одной стороны был скрыт массивным строением старинного монастыря. Отсюда открывался вид на окрестности Кристинополя. Они походили на большую площадь перед мостом через Буг. Слева от моста начинались позиции нашего полка, простиравшиеся вплоть до Сокаля, лежавшего уже по ту сторону демаркационной линии.

В 3 часа 12 минут я услышал переговоры телефонистов, находившихся в укрытиях вместе с огневыми расчетами, и лязг затворов. Наступал великий момент. В 3 часа 15 минут наводчики тысяч орудий потянули за спусковые шнуры, и раздался чудовищный грохот. Затем наступила тишина. Я услышал высоко в воздухе едва уловимый гул. Это был звук, производимый выпущенными снарядами. Мгновение – и они достигли заранее рассчитанных целей по ту сторону Буга. Стали видны вспышки, падающие деревья, фонтаны земли, грибовидные черные клубы дыма от разрывов. Небо озарилось языками пламени, и послышался глухой рокот, как будто заиграл невидимый орган – началась война.

Вой снарядов перекрывал грохот новых выстрелов и взрывов. Огневой удар перерос в настоящий ураган, разразившийся на всем протяжении фронта. Со стороны Сокаля послышался стрекот пулеметов. Это пехота, выбравшись из своих нор, устремилась к реке. Деревянная ветряная мельница превратилась в пылающий факел. С той стороны – ни единого выстрела. Русские попали под железные молотилки и пилы, как жители городов Аммона во время военных походов Давида, описанных во Второй книге царств.

Я стоял на проезжей части дороги в ожидании курьера, как вдруг с востока, пролетев над деревьями, появился самолет, стреляя из всех пулеметов. Внезапно он перевернулся и стремительно пошел вниз хвостом вперед. Упав в пойме реки, машина взорвалась. Меня всего затрясло, и я бросился в поле, где присел, крепко вцепившись руками в траву на меже. Мое тело дрожало, а зубы лязгали. Так я и сидел, потрясенный, в полном одиночестве.

По дороге со стороны Кристинополя пронеслись первые грузовики с открытыми тентами, в которых сидели солдаты. Их лица были белее снега. Я поднялся. Пехота уже вступила в бой, так что курьер должен был вот-вот появиться. В лесу по ту сторону реки беспрерывно взрывались боеприпасы в горящих складах. Туман неохотно стал рассеиваться, превращаясь в серебристую вуаль под лучами восходящего солнца. Справа стали проступать тонкие очертания моста у Сокаля и золотые купола церквей объятого пламенем города. Треск беспрерывно стреляющих в восточном направлении боевых машин заглушали тяжелые удары артиллерийских орудий.

Я вновь вышел на дорогу. Ураганный огонь продолжался, то немного стихая, то опять набирая силу, кромсая лес и катясь дальше подобно огненному валу. Сильный шум и треск напугал птиц. Они метались в воздухе и пытались спрятаться в густых зарослях кустарника. Казалось, весь животный мир пришел в движение: ослепленные страхом мыши, зайцы, кролики перестали убегать от людей и в смятении бросались прямо под ноги.

Со стороны Сокаля на велосипеде появился знакомый мне Бургхард и сообщил, что генерал фон Рейхенау[11] с пехотой переправился через мост и вошел в горящий город. Бургхард был родом из крестьянской семьи, и все свое детство провел в Баварии на берегу реки Альтмюль. Чувствовал он себя не лучше меня. Его бронзовая от загара кожа приобрела землистый оттенок, а костяшки и ногти пальцев рук, сжимавших руль, побелели. Отъезжая, он пробормотал:

– Ладно, мне пора.

Всегда следует задавать вопросы умным людям. В современной истории таким мудрецом является Токвиль[12], который сказал в свое время, что централизация и демократизация являются тем путем, по которому в будущем пойдет человечество. Их носителями выступают Россия и Америка. Первая со своими диктаторскими, а вторая – свободолюбивыми мероприятиями. Шпенглер[13] вынес этой идее наш приговор, который можно сформулировать так: закат Европы. От нас ничего не зависит. Все совершается над головами. Мы слышим свист летящих снарядов и видим разрывы. От таких мыслей у меня навернулись слезы на глазах.