Kuras Ratonar – Пятнадцатый отряд (страница 40)

– Я отъеду ненадолго, – отстранённо бросила девушка, не дожидаясь встречных вопросов насчёт её внезапного намерения.

Так же она вскочила в седло, не собираясь кого-либо слушать. Никто не смог бы её остановить сейчас. Поэтому, ещё до того как сослуживцы успели что-то сказать, она пустила лошадь галопом.

Примерное направление она запомнила и обратила всё своё чутьё на многие километры вперёд, чтобы самой как можно быстрее отыскать в этой ночи звавшего. Лошадь мчалась сквозь темноту, на небесное светило наползло густое облако, но свет не был нужен, девушка правила сильное животное интуитивно. Стук копыт о твёрдую землю разносился вокруг, а холодный ветер ерошил и без того спутанные тёмно-русые волосы. Ребёнок больше не кричал. Это тревожило. Судя по всему, расстояние от лагеря до него большое, очень большое. Километров… семьдесят? Уверенности не было, но в том, что сегодня ночью она не вернётся обратно, сомнений не возникало. Это не так важно. Что там происходит, раз крик имеет такую силу и громкость, что она услышала его, находясь так далеко? Вряд ли что-то хорошее. Девушка плавно надавила на поводья, замедляя бег лошади до быстрой рыси. Нельзя загонять её, если ехать так далеко, ещё обратно возвращаться на ней. Она закрыла глаза, пытаясь унять это непривычное беспокойство, сжала свою ауру до привычного радиуса, не требующего особых усилий для поддержания. Силы нужно поберечь. Ночь продолжалась, слабый свет звёзд казался таким далёким, а периодически появляющаяся из-за туч полная луна выглядела чьим-то лицом, надменно взирающим на каменистое плато, по которому ехала одинокая всадница.

3.4 Ставка, Джинно

Шаги с эхом разлетались по высокому коридору, высеченному по кругу в нутре горы. Хотя это не совсем верно: Сельвигг, скорее, прорыла все эти прямоугольные «туннели», уходящие острым треугольником вверх, вместе с окнами схожей формы и множеством самых различных комнат. Затем мы вместе придали всему ровную, гладкую форму. Со стороны выглядело, как будто кто-то не поленился и обтесал стены. И практически никто не знал, что это было деяние магии. Даже удивительно, что люди из ближайших деревень не придали какое-то значение таким переменам в ландшафте. Хотя учитель, когда её назначили капитаном пять лет назад, специально выбирала место в отдалении от всех, так что, может, никто и не знал, что горы здесь и не было никогда. Знали только Сель, я, Малоун и Бити. Этим двоим Орголиссо доверяет часть правды, доверяю и я. До сегодняшнего дня знающих было четверо, теперь их пятеро. Конечно, она рассказала ему. Не могла не рассказать. Я же чувствовал эти волны радости, потрясения, волнения, а ещё рвения. Сейчас парень там внизу во дворе, сидит, пытаясь прийти в себя, пока мы идём по пустым проходам, направляясь в комнату Сельвигг. Просторное помещение, находящееся в самом отдалении второго яруса, где она сможет расслабиться, и мы никем не будем услышаны. Сейчас мы не говорим ни вслух, ни мысленно, но не потому, что опасаемся чужих ушей. Я неотрывно следую за ней и совсем не осмеливаюсь говорить. Хотелось сказать так много, что в итоге нужные слова просто не находятся. Все эмоции сливались в один комок, и ни одна не могла взять верх, чтобы положить хоть какое-то начало беседе. Чувство вины, потому что не замечать Этелберта и его медленно растущую силу, перекликающуюся с моей собственной, просто не получается. Вместе с периодически проскакивающими эмоциями паренька это ощущалось как тысяча заноз под кожей. Наставница уже проводила пару разговоров на эту тему, говоря, что это нормально первое время и что мне стоит лишь быть чуть сдержанней, всё само пройдёт.

Да только вот взять себя в руки не получалось, добавлялась ещё ужасная вина и перед ней. Самое плохое, что это всё каким-то образом воскресило прежние кошмары, состоящие из воспоминаний десятилетней давности. Чуть ли не каждую ночь я заново проживаю всё то, о чём так надеялся забыть, что надеялся вырвать с корнем и растоптать. Не самые лучшие этапы своего детства. Это заставляет чувствовать себя не только сбитым с толку и потерявшим внутренний баланс, но и испытывать раздражение по отношению к своему же ученику. Если бы он не появился, всё было бы как прежде, спокойно. Усугублялось всё тем, что Сель, конечно же, возьмёт Тависа под своё крыло, совсем как когда-то и меня самого. Это поднимало во мне абсолютно новое чувство. Страх за то, что Этелберт займёт моё место, что я стану не так нужен и значим для моей учительницы. У неё скоро будет новый ученик, и о нём она будет заботиться так же как и обо мне, потому что таких, как мы, очень мало. Как она станет относиться ко мне? А вдруг он будет способней меня, как она будет смотреть на меня в таком случае? Я же подведу, разочарую её, ведь она столько в меня вложила, воспитывала. Я знаю, что не хочу терять то, что есть, для меня это слишком много значит. И Сельвигг, конечно, тоже это знает.

С тех пор как она вытащила меня из того места, что я вновь стал видеть во снах из-за Этела, мы практически всегда были вдвоём. И мы легко друг друга понимаем, я знаю, что расстроил её своим поведением, но ничего не могу с собой поделать, хоть мне и стыдно перед ней. Мысль о том, что всё, что у меня есть, может вот-вот закончиться, доводит до отчаяния. Только не снова, ведь когда-то у меня тоже всё было, до того, как я оказался у тех людей. Мутные и неразборчивые воспоминания, как я ни старался – заглянуть в них не получилось. Я не особо этим расстроен. Прошлое уходит в землю, а у меня есть настоящее, которым я очень дорожу и не хочу, чтобы оно исчезало. Нужно словами донести всё это до самого дорого мне человека, но заговорить не получается. Голос не слушается, мысли: с чего лучше начать; теряются, а решительности не находится, потому что всё и так скоро закончится приближающимся разговором. Всё, что мне остаётся сейчас – идти за ней, точно так же как и тогда, когда она была выше меня ростом. Сейчас я намного выше, чем раньше. И если раньше она могла спокойно закинуть меня к себе на спину, то теперь всё наоборот, но многое и осталось. Что тогда, что сейчас Сель воспринимается как старшая, у меня никогда не было мыслей ей перечить. Девушка уже дошла до своей комнаты и открывала тяжёлую каменную дверь, замаскированную под стену. Я поспешил ей помочь и налёг рукой, распахивая её. Учительница спокойно справилась бы и сама, но всё же. Она молча зашла внутрь, зная, что я зайду следом и плотно закрою большую дверь, представляющую собой плиту из камня. Комната представляет собой скорее пещеру, как и всегда, особого порядка тут нет.

В массивных стенах виднелись ниши полок, заменяющих шкафы, неаккуратно заваленные самыми разными вещами. Книгами, шкатулками, свитками, артефактами, которые Сельвигг собирала в самых разных странах и поселениях. На противоположной стене целых четыре больших окна с каменными ставнями, которые она любит порой закрывать, чтобы насладиться разноцветным, переливчатым светом множества кристаллов. Они светятся от магии и установлены в сводчатом потолке, уходящем вверх метров на семь. Больше, чем в любых других комнатах, за исключением зала на первом этаже. Кроватью служит большое углубление, высеченное в стене с накинутыми на него матрасами, одеяло смято и лежит в углу этого квадрата бесформенным ворохом. Видимо, подушка погребена под ним, потому что я её не вижу. Девушка проходит, распуская тёмно-русую косу и зарывая в длинные волосы пальцы, вперёд к громадному круглому столу и разворачивается лицом ко мне. Как и весь интерьер комнаты, он тоже сделан из тяжёлого куска камня. Только внутри он полый, и по сути это лишь большой сундук с секретом, в котором Сель прячет свои самые ценные сокровища. Наши сокровища. А ровная поверхность служит столом. На нём расстелена большая, подробная карта нашей страны, на ней виднеются сделанные рукой наставницы кривые заметки и линии, сверху наброшены исписанные чернилами бумаги, раскрытая тетрадь. Один угол придавлен стопкой листов, ещё один толстой папкой с документами Делрегайта, третий завален канцелярскими принадлежностями, другой – глиняным кувшином с водой и стаканом. Зная, какой небрежной бывает девушка в таких делах, могу сказать, что это рискованно.

Опрокинет ещё, тогда придётся идти в ближайший город и покупать новую. Я уже было хотел подойти и переставить всё так, чтобы было аккуратно и ей удобно делать свои изыскания, но вспомнил, что сейчас я здесь не просто так. Вспомнил сердитый взгляд тёмно-синих глаз и виновато опустил голову, так и замерев, не осуществив своего намерения.

– Джинно, это не может продолжаться вечно, – голос звучит мягко, заставляя меня нерешительно поднять на неё глаза. – Ты сам себя изводишь тем, что отрицаешь очевидное. Этел один из нас, и мы должны за ним присмотреть.

– Не знаю, когда он создаёт ветер так, как его научили, у меня внутри всё закипает, – недовольно хмурюсь, вспоминая это жгучее ощущение.

– Он не виноват, что его научили неправильно, мы исправим это, – девушка массирует пальцами кожу головы. – Как и в том, что он нечаянно растревожил твои воспоминания.

– Они не проходят, ничего не помогает, – я раздражённо закрываю глаза, стараясь хоть сейчас удержать эмоции под контролем. – Становится лучше, только когда ты баюкаешь меня, как когда-то. Но я же не маленький, должен справляться с этим сам, как до его появления. Но не получается, может, наши ауры просто противоположны…