Купава Огинская – По темной стороне (СИ) (страница 56)

Несколько секунд я просто глупо на него таращилась, совсем ничего не понимая. Работать? Меня? Последний месяц, вплоть до первого снега, выпавшего с неделю назад, я впахивала как никогда. Училась контролировать ту силу, которой меня одарили сектанты, пыталась воспитывать невоспитуемого шадэ и смиренно выслушивала возмущения Раяра, которого моя мохнатая гадость особенно невзлюбила.

Как утверждали книги, самцы шадэ, сделав свое дело, отбывали на свои территории и никогда не участвовали в воспитании потомства. И если меня Капкан еще как-то любил (к своеобразной, чаще травмоопасной любви этого мира я с каждым днем привыкала все больше), то Раяра не принимал категорически.

Возможно, будь Капкан самочкой, все было бы проще, но мой шадэ оказался самцом и делить территорию с хищником не хотел. Отчего, как назло, всегда страдала я. Потому что, если за погрызенные сапоги или испорченную рубашку этот мохнатый вредитель отхватывал парочку оплеух, то мне потом несколько часов читали лекцию о том, что животные — это ответственность, их нужно воспитывать и вообще…

— Если ты с ним не справляешься, я готов вернуть его обратно, — смиренно предложил как-то Раяр. Это было лишь однажды, когда посреди ночи я проснулась от того, что мою ногу кто-то нежно жевал.

Собственно, жевал ее шадэ, но совсем не нежно.

От неожиданности я заорала, разбудив Раяра, всполошив мочалок и спугнув шадэ с кровати. Оставив кровавый след на простынях и полу, он забился в свое излюбленное укрытие — под кресло, оставив меня истекать кровью.

В ту ночь я узнала, что слюна у этих гадов обезболивает, а Раяр действительно умеет пугаться.

О том же, что при виде крови я падаю в обморок, знала уже давно, и неожиданностью для меня потеря сознания не стала. А для моего кошмара очень даже стала.

И тогда, придя в себя на его руках, пока мочалки, нервно перерыкиваясь, обрабатывали и бинтовали мою ногу, а Раяр с тревогой в голосе звал меня по имени, я невпопад сообщила:

— Назову его Капкан.

Той ночью мне довелось заслушать самую первую в своей жизни двухчасовую лекцию в исполнении Раяра, которая, собственно, и закончилась предложением вернуть шадэ туда, откуда он и был принесен.

Я отказалась, клятвенно заверив, что возьмусь за его воспитание.

Не соврала, взялась. Правда, что-то пока не получалось. Есть меня, конечно, Капкан уже не пытался, но были подозрения, что это все оттого, что Раяр больше не разрешал ему ночевать со мной в одной комнате.

И вот, мне тут говорят, что я сейчас пойду работать…

— Делмар, я, вообще-то, спать хочу, — жалобно протянула я. Бесчувственного огонька не проняло, уголек у него вместо сердца, вот честное слово. Смерив меня хитрым взглядом, он мастерски скопировал мои интонации:

— ‎А я хочу себе человечку.

— ‎Опять?

— ‎Яна, ну ты же сама говорила, что успела приметить весьма обнадеживающую парочку…

— ‎Да когда это было? — возмутилась я, переступив с ноги на ногу. Ужасно было стоять вот так, в одном одеяле, мокрой и еще туго соображающей, перед довольным хейзаром. — Как я их теперь найду?

— ‎Я верю, что ты их узнаешь, — беспечно отмахнулся от моего возмущения Делмар.

Вернувшиеся с едой мочалки поставили жирную точку в нашем разговоре. С трудом подавив желание докричаться до Раяра и пожаловаться на его неуемного родственника, я молча поплелась в ванную.

Хочет Делмар себе тихого человеческого счастья, я ему его обеспечу. Главное, вспомнить, которая из красоток в меня плюнула…

Недооценила я всей гадской натуры огонька. Вместо того, чтобы собрать всех девушек еще раз и позволить мне просто ткнуть пальчиком в самых бешеных, а потом с чувством выполненного долга вернуться в кроватку и хоть немного поспать, Делмар потащил меня по всей человеческой резервации. Не рискнув повторно воровать девушек, он решил просто показать мне их издали. Чистеньких, опрятненьких, незаплаканных и незапуганных. Улыбающихся.

Огоньку было неважно, как я буду среди этих довольных жизнью обаяшек искать тех потрепанных жизнью, нервных и злых барышень. А я не знала, что делать.

К тому моменту, как сомнения окончательно оформились в уверенность, что я пропустила-таки плевательницу, не признав ее в одной из девушек, мы успели проверить семерых претенденток.

Брюнеток я пропускала легко, на рыжую даже не взглянула, но вот две блондинки и русая оставили в моей душе след сомнения. А вдруг одна из них и была той самой, заслуженной Делмаром карой небесной, а я ее проглядела?

Опасения мои развеялись спустя осмотр еще двух девушек, на рыночной площади, в одном маленьком городке.

Светлая империя оставила свой след на человеческой резервации. Мы успели побывать уже в трех городках (из семи существующих), и в каждом я видела одно и то же. Белый камень домов, тонкие, будто бы воздушные, храмы Всеединого, моря цветов, чистые мостовые, вычурные вывески.

Нет, у темных, конечно, тоже было чистенько и красиво, но здесь везде будто бы стояла печать светлых. Неуловимая, но раздражающая до дрожи, до зуда где-то внутри, под сердцем.

— Ну и где она? — недовольно поинтересовалась я, крутя головой; народу на рыночной площади в это предобеденное время было просто до неприличия много.

— ‎Вот же, — меня за плечи развернули в нужную сторону, где у одного из прилавков с овощами блондинка яростно торговалась с дородным бородатым мужчиной.

Я узнала красавицу сразу. Просто увидела ее профиль, побелевшие пальчики, с силой вцепившиеся в ручку корзинки и нервно ее выкручивающие, будто бы на месте безучастной плетеной из ивняка ручки красотка представляла шею жадного, раскрасневшегося от спора торговца, и поняла, что это она. Та самая человечка, предназначенная Делмару судьбой… не без моего скромного участия, конечно.

— Эта, — выдохнула я, неосознанно делая шаг вперед.

— ‎Уверена? — огонек с сомнением смотрел на разошедшуюся девицу и особым энтузиазмом не пылал. Словно бы передумал обзаводиться своим персональным ужасным счастьем.

— ‎Вне всяких сомнений, это она.

— ‎Отдадим ее Айане, — задумчиво решил он, желая избежать страшного, я не оценила его попытки спастись и заявила, не терпящим возражений тоном:

— ‎Вообще-то, она для тебя. Айане мы девочку потеплее отдадим.

Делмар скривился, еще раз внимательно осмотрел девицу, которая с каждой секундой все сильнее повышала голос, и с сомнением спросил:

— Уверена?

— ‎Нет, ты меня для чего с собой потащил? Чтобы я тебе человечку нашла? Так вот она, твоя человечка. Бери и радуйся.

Резко выдохнув, Делмар шагнул вперед, решительный и безнадежный. Будто бы не за своей долгожданной человечкой шел, а на смерть. Хотя… если учесть, какой у этой красотки характер, судя по всему, просто огоньку точно не будет.

Чуть замешкавшись, я поспешила за ним, лавируя между спешащими по своим делам людьми, и отставая от хейзара на каких-то три шага.

Непростительная ошибка с моей стороны. Конечно, я могла бы оправдаться тем, что просто не знала, какие именно хищники бродят рядом, но вся беда в том, что никакие оправдания уже не смогли бы спасти меня от зажавшей рот ладони.

— Попалась, — вынесли вердикт, касаясь губами волос на моей макушке.

А там, совсем рядом, но уже так далеко, Делмар уверенно приобнял девушку за плечи, широко улыбаясь торговцу.

И пока он только примерялся, готовясь выкрасть свою человечку прямо с рыночной площади, меня уже утягивало во тьму перехода.

— Яна-Яна, — сокрушенно покачал головой мой кошмар, когда мы вывалились из тьмы в спальне. В шаге от неразобранной кровати. И конкретно этот нюанс напрягал меня больше проникновенного полушепота и разминавших мои плечи черных пальцев. А ведь я же на полном серьезе как-то его пальцы щеткой терла, в местном отбеливателе вымачивала… извращалась как могла, а результата ноль, — меня очень расстраивает твоя неумелая попытка побега.

— Я не сбегала! — выпалила поспешно, с ужасом представляя, как меня сейчас будут наказывать. А я еще от всех его доказательств моей к нему любви в себя не пришла. И вообще, я не виновата, это все Делмар, вот пусть его и наказывают. — Меня похитили!

— ‎Ммм? — задумчиво протянул Раяр, скользнул ладонями вниз по рукам. Возблагодарив прохладу осенних дней, что сейчас царили в человеческой резервации, я похвалила себя за то, что надела свитер и сейчас не чувствовала, как быстро разогреваются у моего кошмара ладони. Меньше чувствую — крепче вера в то, что меня отпустят и не станут склонять к разврату.

— ‎И у тебя пока есть время его наказать. Он сейчас как раз там, на рынке остался. Так что, ты бы поспешил, а то потом будет уже поздно… — голос предательски пропал, когда, склонившись к самому уху, Раяр вдумчиво в него дышал, пока его горячие (мамочка моя, опять горячие!) ручки нагло заползали под свитер. О том, что теплеет мой кошмар по мере возбуждения, я догадалась уже давно, но вот того, что он может быть тепленьким так часто, я не могла даже помыслить.

— ‎Почему потом будет поздно? — полюбопытствовал он.

— ‎Потому что потом ему можно будет только посочувствовать, — призналась, губу закусила и зажмурилась. Была слабенькая надежда, что Раяр сейчас впечатлится моими словами и забудет, что собирался ко мне приставать.

Напрасно надеялась.

— Жаль, — выдохнул он мне в висок и одним движением попытался стянуть свитер.