Купава Огинская – По темной стороне (СИ) (страница 17)

- ‎Я так понимаю, устроить засаду в море уже больше не удастся?

Делмар кивнул.

— Не удастся, — подтвердил он с загадочной улыбкой, — и я, видимо, никогда тебя не получу.

Прозвучало это странно, но обнадеживающе. Хотя, странно, все-таки, больше.

— Что?

- ‎Если бы Раяр просто ловил на тебя адептов, как собирался, он бы не стал усложнять им жизнь. Мне с самого начала показалось странным, что брат не выводил тебя в город, чтобы продемонстрировать адептам…

- ‎Мы были в Фиде, — воинственно напомнила я, неизвестно зачем пытаясь отстоять свое звание приманки.

— Небольшой городок на окраине, — закатил глаза Делмар, — чудо, что там вообще оказался кто-то из культа.

Я молча ждала, что же он скажет дальше. И огонек не стал разочаровывать:

— Мы измененные, Яна. Мать создала нас такими, какие мы есть, сделала зависимыми от чужих эмоций, — ему было неприятно об этом говорить, рассеянный взгляд скользил по комнате, не задерживаясь надолго ни на одном предмете, — но для того, чтобы ощущать чужие эмоции и не потерять в них себя, наши чувства так же претерпели некоторые изменения.

Я прямо ждала, как он сейчас скажется, что им пришлось отключить свои чувства, и теперь они отличаются от дубового пенька лишь тем, что тот не может тебя убить. Или запугать, а потом убить.

Делмар меня удивил:

— Наши чувства и эмоции в несколько раз сильнее ваших.

- ‎И что бы это значило? — я прямо чувствовала в этом его признании какую-то подставу. Но меня озадачили непонятным:

- ‎Учись радоваться для Раяра, Яна.

Возможно, у меня бы и получилось выбить из Делмара хоть какие-то объяснения, но послышалось очередное «плюх», и я не выдержала:

— Да сколько же можно?

Бося опасливо зажмурился, поджав под себя лапки. Дося тоже вздрогнула, но есть не перестала. Вот сразу видно — девочка, наглая и целеустремленная, а мой кошмар говорит, что они бесполые.

— Дося, я посажу тебя на диету! — угроза так себе, конечно, если учесть, что она-то знает, где здесь находится кухня, а я нет… пока нет.

- ‎Ты живешь в его доме, даешь имена его существам, — Делмар сокрушенно покачал головой, — и на что я рассчитывал?

Резко развернувшись, он в задумчивости покинул мою комнату, уже в коридоре категорично и громко заявив:

— Решено. После визита светлых отправлюсь в резервацию, найду себе человечку.

- ‎Тренд этого сезона, — человек, — вздохнула я под очередное дерзкое «шлеп», — да вы издеваетесь?!

Кто бы знал, насколько легче мне жилось, когда Раяру просто требовалось, чтобы я боялась.

Бояться было несложно, мне даже не приходилось ничего для этого делать, мой кошмар и сам неплохо со всем справлялся, а я просто не пыталась подавить эмоции.

Но… радоваться-то ему как? В гнетущей атмосфере беспросветной мрачноты его замка, прекрасно осознавая, что моей радостью будут питаться, как-то совсем не удавалось настроить себя на оптимистичный лад. Я была унылой лужицей и чувствовала себя соответственно.

Обрадовалась, Яночка, один разочек хищнику, совершенно случайно, теперь давай, огребай за свою импульсивность.

Я не верила, что у меня вообще когда-нибудь получится угодить Раяру своими эмоциями, почти не сомневалась в том, что он сам в это не верил, и тем неожиданнее было как-то ближе к вечеру, прогуливаясь по замку мимо библиотеки, случайно застать моего крайне недовольного хищника и подозрительно воодушевленного Делмара.

— Если ты будешь продолжать вести себя с ней так, как ведешь сейчас, — вещал огонек, заложив руки за спину, и кружа вокруг стола, за которым сидел Раяр, непримиримо разглядывающий стопки книг, — будешь питаться страхом и раздражением до конца ее дней. Люди, к слову, живут крайне мало…

Оборвав себя на полуслове, он резко обернулся к двери, каким-то образом ощутив мое присутствие.

- ‎А вы что здесь делаете? — осторожно спросила я, нерешительно переступив порог. Нет, если бы они говорили о чем-нибудь другом, не касающемся человеков, я бы прошла мимо, сделав вид, что ничего не слышала и не видела, но обсуждали-то здесь меня…

- ‎Ты как раз вовремя, — обрадовался Делмар, — иди сюда.

Я послушно подошла и даже не сильно удивилась, когда огонек встал позади, опустив тяжелые руки мне на плечи. Я же теплая, мягкая и вообще очень трогательная.

— Посмотри на нее, — раздалось требовательное над моей головой, и Раяр, до этого со скептическим выражением лица следивший за братом, медленно опустил взгляд на меня.

Я молчала, Делмар тоже молчал, мой кошмар выразительно приподнял бровь, но остался непонятым.

— Что я должен увидеть? — наконец спросил он.

- ‎Очевидное, — Делмар совершенно не умел нормально объяснять, это я поняла еще несколько дней назад, когда он, напустив тумана, потребовал учиться радоваться Раяру. Я до сих пор не до конца могла понять смысл всего того, что он мне тогда наговорил. Понятнее его слов мне казались даже записи в одной старой, потрепанной книге, больше всего похожей на блокнот. Кожаная мягкая обложка, пожелтевшие от времени плотные листы бумаги, легко впитавшие почти не выцветшие чернила, которыми и была заполнена книга.

Автор этой… рукописи утверждал, что самым серьезным и необратимым изменениям подверглись далеко не тела, но сознания хейзаров.

Тьма требовала от своих детей безоговорочной преданности и получила все, что хотела. Не учла, правда, одного: их привязанность к матери была сильной, но на порядок слабее привязанности к своим братьям (и сестре, единственной девочке, которая почему-то считалась неудачным, но не уничтоженным экспериментом).

Их было десять, и они держали в страхе все темные земли… тогда еще Темную империю, а потом Рассах избавилась от десятого, самого слабого, по ее мнению, хейзара.

Фатальная ошибка, приведшая к заточению в колыбели. Вечный сон. Не сказать, что я ей сочувствовала. Я немного сочувствовала Раяру, который был первенцем, имел самую крепкую связь с матерью и самый большой резерв сил. И самую сложную работу пришлось проделать моему кошмару.

Он ее усыпил, потом хейзары разделили между собой земли и решили навсегда забыть о том, что когда-то над ними стояла сила несоизмеримо больше их собственной. Темная империя развалилась, но никого это не расстроило, кроме, пожалуй, адептов культа Рассах.

И вот стояла я перед хейзаром, который, по идее, должен был бы править Темной империей вместо матери, но который не стал этого делать, и понимала, что случиться сейчас может что угодно. Мне же было совсем непонятно, чем они руководствуются, совершая те или иные поступки. Да я вообще не знала, чего от них можно ожидать…

— У тебя же были люди, — терпеливо напомнил Делмар, чуть сжав мои плечи.

- ‎Которые меня боялись, — раздраженно напомнил Раяр, не отрывая от меня взгляда.

— А ты пробовал с ними разговаривать?

Хищника очень удивил этот вопрос:

— Делмар, стоило мне только оказаться рядом с кем-то из них, как он тут же начинал плакать и молил его не трогать. Как я мог с ними разговаривать? Мне было противно стоять рядом…

- ‎Но она-то тебя не боится! — меня решительно выставили вперед, гордо продемонстрировав чуть опешившему хищнику, который упрямо не согласился с этим заявлением:

- ‎Боится.

- ‎Но не так сильно, как другие, — не унимался Делмар, — давай, просто поговори с ней. Покажи, что ты умеешь быть милым…

Огонек заткнулся, сраженный нашими недоверчивыми взглядами. Я не поленилась даже шею до хруста вывернуть, лишь бы заглянуть в глаза этому сумасшедшему. Потому что только законченный псих мог хотя бы просто предположить, что Раяр может быть милым.

Передернув плечами, Делмар нахмурился:

— У меня получилось завоевать любовь человеческой женщины, и у тебя получится. Главное, помни — это лучше страха.

Меня подтолкнули к столу еще на шаг, заставив упереться в столешницу и отпустили, а Делмар просто рассыпался по полу быстро тающими искрами, оставив нас наедине.

В очень неловкой тишине.

— Сядь, — устало велел Раяр, и я подчинилась.

Мы помолчали. Мой кошмар собирался с мыслями, я просто пыталась осознать услышанное. Не хотелось верить, что хищник не просто на мою радость замахнулся, что ему нужно кое-что посерьезнее…

Не хотелось, но пришлось.

— Яна? — позвал меня Раяр, когда тишина уж совсем неприлично затянулась.

- ‎Ммм?

- ‎Вы, люди, крайне эмоциональные существа, верно? — спросил хищник, кажется, и правда решивший поговорить со мной.

— Ну, предположим… — подтвердила я, чувствуя, что вот прямо сейчас меня настигнет полный песец и надолго поселится в моей жизни.

- ‎И любовь для вас — чувство вполне естественное, так?

- ‎Так, наверное, — неуверенно подтвердила я, хотя очень хотелось все отрицать. А еще не хотелось верить, что он прямо сейчас, прямо вот так вот сразу собирается последовать совету своего братца, — а зачем вы об этом спрашиваете?