Купава Огинская – Ложное пророчество (страница 12)
Сара попыталась отвернуться. Она знала, что после слез всегда опухает, и не хотела показываться в таком виде перед людьми. У нее тоже была гордость…
– Тебя кто прислал?
– Я сама… Это все большая ошибка…
– Не разговаривай с ней, – велела вторая девушка. Ниже и тоньше первой, она была полностью одета и будто бы готова решительно ко всему.
Подняв ключ, девушка выглянула в коридор, убедилась, что там никого нет, и выскользнула в темноту.
Через мгновение раздался стук в соседнюю дверь.
А через минуту Сара начала подозревать, что на самом деле просто уснула в своей спальне и теперь ей снился самый ужасный кошмар на свете.
В комнату ворвались сразу два арна. Один постарше имел устрашающий и немного помятый вид. Вторым оказался именно тот парень, к которому Сара так жаждала попасть. И он смотрел на нее с подозрением.
Ее подозревали. Требовали признания, которое Сара не могла им дать.
Она не стыдилась своих желаний, но понимала, что ее родителям доложат обо всем, и те заберут ее из академии, в которую так не хотели отправлять, и выдадут замуж. Теперь уж точно выдадут. За того отвратительного старика, с которым отец вел дела вот уже почти пять лет. И все только лишь из-за того, что она перепутала двери.
Еще через какое-то время в комнате оказался и куратор их группы, который привез студентов в это забытое Ишту место, чтобы изучать архивы.
Куратор был в ужасе.
Девушка в нелепой ночнушке куталась в одеяло и смотрела на зареванную Сару почти с сочувствием. Она была уверена, что убить этой ночью ее не пытались, но никто не хотел слушать.
Устрашающий арн потребовал, чтобы вторая девушка обыскала Сару, и та подчинилась. Действовала она при этом грубо, все еще видя в Саре врага. И это тоже было очень обидно. До слез.
Этот кошмар длился почти час, пока, наконец, в невиновность Сары не поверили. Главный ключ, отпиравший все двери в гостинице, был возвращен метрдотелю, а куратор отвел Сару в ее комнату и запер, на прощание пообещав утром же оповестить обо всем академию. А те, в свою очередь, непременно должны были доложить о случившемся ее родителям.
Всю ночь она прорыдала, не в силах смириться с такой ужасной несправедливостью, взывая к богине.
Но Ишту была глуха к ее мольбам.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. Цвета Мудрой
Кьяра смотрела на свое отражение в большом зеркале в просторной примерочной. Магазинчик готовых платьев, в который Вардан затащил ее сразу после завтрака, располагался на соседней улице с гостиной. Как утверждала Хема, успевшая изучить городок, – все самое интересное вмещали в себя всего несколько центральных улиц. В остальном же землю занимали жилые дома, фабрики и склады. А главной гордостью местных жителей был вокзал.
В отражении Кьяра себе не нравилась. Она странно чувствовала себя в платье из розового крепа и с тоской смотрела на другое: черное, простого кроя, без вышивки и кружева.
Но работницы магазинчика кружили рядом и наперебой уверяли, что ей очень идет этот фасон и цвет.
Хема стояла в углу и старалась не смеяться.
Кьяра теряла терпение. И после очередного сравнения с принцессой не выдержала.
– В этом я похожа на дохлую рыбу! – проворчала она, оттянув пальцем воротник. Украшенный воздушным кружевом, он напоминал удавку. – Дохлую, разделанную рыбу.
Перед глазами тут же появился образ одутловатой рыбины с серой спинкой и розоватым брюшком. В детстве, до того, как наставница забрала ее к себе, Кьяра несколько лет питалась этими рыбками, потому что в доме еда доставалась ей не так уж часто. Приходилось подворовывать или рыбачить. На счастье, в речке недалеко от дома этой глупой рыбы было много.
Кьяра понимала, почему местные ее игнорировали – свежее мясо пахло застоявшейся водой и тиной. У запеченного или поджаренного появлялся навязчивый тухловатый душок. Но на вкус рыба оказалась неплоха, главное было дышать как можно реже и стараться долго не жевать.
Хема все же не сдержалась и сдавленно захихикала. Смех ее был похож на визг двух дерущихся крыс.
– Это цвет сезона. – обиделась работница магазинчика. Ей было хорошо, она носила форменное платье песочного цвета с белыми отворотами на рукавах и воротнике. – Его носят все леди столицы.
– Тогда покажите мне то, что они не носят.
– Нам приказали подобрать для вас лучший наряд…
– Хорошо, – Кьяра вырвалась из окружения работниц и в несколько шагов оказалась перед дверью, ведущей в главный зал, где сейчас, за чашечкой чая, на мягком диване сидел кайсэр и пугал хозяйку магазина своей арнской персоной. – Вардан! Как вам?
Глянув на вылетевшую из примерочной Кьяру, он закашлялся и расплескал чай на колени, диван с вышитыми на обивке пионами и ковер.
– Что на тебе…
– Цвет сезона. Лучший наряд, как вы и хотели.
По лицу Вардана сразу все в зале поняли, что хотел он не этого. Работницы засуетились, легко согласились, что у столичных леди нет вкуса, и, под чутким руководством кайсэра, отобрали для Кьяры несколько платьев разного оттенка синего.
– Там же еще серое платье было вполне симпатичное…
– Жрицы в храмах Ишту носят белые одеяния, цвет мудрых в обители Хаарта – синий.
– То есть, это намек для служителей богини?
Вардан усмехнулся.
– Не все знают наши традиции, но главный жрец, несомненно, оценит. Я хочу, чтобы ты знала, у меня будет право выбрать, какую из жриц я заберу. И если тебе не суждено стать верховной, поедешь со мной.
Кьяра пожала плечами. Ее перспектива уехать в Медем не пугала, напротив, казалась заманчивой.
– Тогда, надеюсь, в пророчестве говорилось не обо мне.
Вардан приподнял бровь. Девочка не переставала его удивлять.
Платья уже развесили в примерочной, и Кьяра вернулась в комнатку с зеркалами, не объяснив, почему она так сказала…
Только через час, когда за опасными посетителями закрылась дверь, хозяйка магазинчика смогла перевести дыхание. День можно было считать прибыльным, хотя он еще толком и не начался.
За одно утро магазин сделал выручку, которую не всегда имел и за неделю. Арн не только забрал все синие платья, которые успела примерить его спутница, но и щедро доплатил за срочный подгон нарядов по фигуре.
Пока швеи выполняли заказ в мастерской, хозяйка пыталась решить, кого отправить вечером в гостиницу с готовым заказом: новенькую, которая постоянно опаздывала, или работницу, любившую распускать сплетни, в том числе о собственном начальстве.
Подумав немного, хозяйка решила, что отправит обеих.
***
Кьяра чувствовала себя странно в новом пыльно-синем платье, единственном, севшем по фигуре и не нуждавшемся в подгонке. Ткань была слишком плотной, манжеты узкими, а подол тяжелым. После магазина готовых нарядов Вардан протащил ее еще по нескольким местам, пугая, а иногда и шокируя впечатлительных работниц. Кьяра не сопротивлялась и не возражала, понимая, что необходимых вещей у нее нет. Да и спать в ночнушке Хемы оказалось очень неудобно.
Когда с основными делами было покончено, а владельцы магазинов пытались решить, кого отправлять с заказом в гостиницу, так как в столь маленьком городке курьеров попросту не было, Вардан с удовлетворенным видом бросил взгляд на большие часы, висевшие на башенке городского управления.
– Думаю, пришло время отправляться на встречу с рыцарями.
– Надо же, уже полдень. – цокнула языком Кьяра. – То-то я успела проголодаться.
Хема ехидно хмыкнула.
– Надеюсь, у тебя крепкий желудок.
Она сменила форменное платье на черную блузку и юбку в пол из тяжелой темной ткани с пуговками на боку – ее было удобно быстро сбросить, если появлялась необходимость начать преследование. Под юбкой Хема носила простые мужские брюки и начинала изнывать от жары.
Лето в этой части государства как раз входило в свой самый невыносимый период.
Кьяра, решившая, что девушка сомневалась в ее способности есть местные блюда, заверила, что переварить способна что угодно. И пусть за завтраком она уже успела понять, что еду здесь предпочитали щедро сдабривать приправами, Кьяра не сомневалась, что этим ее не напугать. Ей приходилось есть куда менее съедобные вещи.
Реальная причина насмешливого замечания Хемы стала понятна через полчаса, в маленьком кафе, выходящем окнами аккурат на фасад гостиницы.
Под тяжелыми взглядами храмовников еда застревала в горле.
Два молодых мужчины, светловолосых, светлоглазых и светлокожих, рисковавших слиться в белизне со своей формой, даже не потрудились сделать вид, что рады видеть избранную целой и невредимой.
Они были разочарованы. Все в юной жрице было неправильным: начиная от имени, звучащего на медемский манер, и заканчивая внешностью.
Ишту была юной девой с золотыми волосами и голубыми глазами. Она была прекрасна как рассвет и светла как солнечные лучи. Кьяра же оказалась темноволосой и темноглазой, больше похожей на арнов, чем на людей.
Если бы не божественная милость, оскорбительные подозрения в подмене уже были бы высказаны. Но в Кьяре отчетливо ощущалась сила Ишту, и храмовникам оставалось лишь сожалеть о невезении, что привело их к этой неправильной жрице.
Стоило сразу заподозрить неладное, как только стало известно, что помогать с защитой избранной будут арны. Хотя от приказа главного жреца отправиться за девчонкой это их все равно не спасло бы, что, впрочем, никаким образом не примиряло с ситуацией…