Кунгуровы – Сердце, победившее Ягу (страница 2)

ГЛАВА ВТОРАЯ: «Дорога милосердия и дары лесных жителей»

«Не страшна тьма дремучего леса и топи болота чёрного, когда в руках огонёк добрых дел освещает путь спасения братца!» – шепчут листья, провожая Алёнушку к избушке Яги.

Шла Алёнушка тропою звериной, где мхи седые, словно бороды дедовские, до земли клонятся. Воздух густой – пахнет гнилью болотною да смолою сосновой. Вдруг услышала – стонет кто-то, будто ветер в трубе печной. Пригляделась – в яме глубокой медвежонок бьётся, а над ним матушка-медведица воет, слезами медвежьими землю поливает: «Ох, горе-гореваньице! Кто ж нас, сирых, выручит? Пропадём нонече, словно мушка в клюве зимородка!» Сжалось сердце у Алёнушки. Помнила наказ отцовский: «Не суйся к зверю лютому – сожрёт без остатку». Да видит – медведица к яме головой склонилась, прощается с дитятком: «Прости, чадо милое, не уберегла…» Не стерпела девица. Вышла из-за ели, дрожащими руками жердь подала: «На, матушка-медведица, вытаскивай дитятко!». Зверь оскалился, да видит – девица без лука, без стрелы. Взяла жердь зубами, вытащила медвежонка. Тот к матери в шерсть забился, а медведица Алёнушке в ноги: «Благодарствую, добра девица! Зверь лют бывает, да душа у него правду знает! Помяни слово моё: кто добро творит, тому и зверь лесной братом станет. Не ровен час – пригожусь».

Бежит Алёнушка бережком крутым, где вода речная о камушки звенит, будто серебряные колокольчики. Вдруг видит – беда приключилась: малый щурёнок в тенётах рыбацких запутался, жабры кровавой росой покрылись, хвостиком бьётся, словно мотылёк в паутине. А над ним мать-щука кружит, хвостом воду мутит, жалобные речи приговаривает: «Ой, горе-горюшко моё! Пропало чадо ненаглядное! Кто ж дитятко моё из беды выручит? Ведь не мне, рыбе речной, сети рвать!» Замерла Алёнушка. Две мысли в голове её заспорили: «Беги, братца спасай! Коли Яга его в печь посадит – век каяться будешь!», «А коли ты мимо горя пройдёшь и чужому горю не поможешь – какая же ты после этого добрая душа, коль злу потворствуешь?». Вспомнила, как Ванюша вчера у ручья сети рыбацкие поправлял, чтоб малая рыбка не гибла. И слеза по щеке скатилась. Не раздумывая более, подбежала к воде, подолом рубахи острые узлы развязала. Выпустила щурёнка – тот к матери стрелой метнулся. А щука из воды голову подняла, и человечьим голосом заговорила: «Благодарствую, красна девица! Не забыла ты заповедь старшую: «Чужую беду руками разведи, а к своей ума приложи». Возьми платочек мой волшебный – кинь в час нужды, развернётся он озером широченным, ни врагу перейти, ни переплыть!» Поклонилась Алёнушка по-пояс, платочек за пазуху спрятала: «Спасибо, матушка-щука! Дай тебе Господи рыбьих деток вволю растить!» и побежала дальше братца спасать.

Шла Алёнушка лесом дремучим, где сосны-великаны старые до небес тянутся, ветви их, будто руки костлявые, дорогу застилают. а крапива жгучая вдоль тропы стеной стоит меж собой перешептывается. Страшно стало Алёнушке, боязно. Вдруг услышала – писк стоит, словно комарик в паутине запутался. Пригляделась: змея-душегубка тетеревёнка обвила, пёрышки уже клочьями летят. А над ними мать-тетерка кружит, крыльями бьёт, голосит жалобно: «Ой, беда-бедовая! Погубила гадина чадо моё ненаглядное! Кто ж защитит птенчика малого, коли не я, мать родная?» Не раздумывая, схватила Алёнушка сук смолистый, да как треснет змею по хребту – та только хвостом задергала да в кусты уползла, шипя: «Помяни моё слово, красна девица! Не бывать тебе с братцем живыми!». Тетеревёнок к матери прижался, а тетёрка к Алёнушке крылья простёрла: «Спасибо тебе, солнышко ясное! Не оставила сироту в беде. Отдохни у нас, подкрепись, сил наберись – ещё не близко дорога до избушки Ягиной». Трижды облетела тетёрка вокруг Алёнушки, трижды крикнула – и слетелись к ней сородичи: Соловей ягоды лесные принёс, Дятел орехов надолбил, Синица мёду дикого в листочек завернула. Пока девица угощалась, птицы из крапивы жгучей поясок сплели – нить к нитке, узор к узору. Когда плели поясок спасительный, то крапива-то сама к птицам в клювы тянулась! Каждый стебелёк, будто живой, от корня отрывался, жгучесть терял, становился мягким да податливым. Дятел крепким клювом стебли ровнял, синичка лапками нити свивала, а тетёрка узоры замысловатые выводила. Тут соловей-чародей с ветки спустился, запел свою песню волшебную. С каждым переливом крапивные нити золотом загорались, узоры на поясе оживали – цветы распускались, птицы крыльями махали, сами собой концы пояса в семь узлов завязывались. Пел соловей до тех пор, пока поясок не стал переливаться всеми цветами радуги. Тетёрка пояс в клюве отдает Алёнушке и человеческим голосом наказывает: «Возьми, доброе дитятко! Кинешь его на землю – мост-лава явится, через любую пропасть перейдешь. Дёрнешь за крайнюю ниточку – рассыплется, словно и не бывало вовсе!». Поклонилась Алёнушка низко, поясок к сердцу прижала: «Благодарствую, матушка-тетёрка, спасибо вам, добрые птицы! Не забуду вашей милости!» Тут соловей с ветки заливисто свистнул, да не просто так, а напутствие мудрое дал: «Слушай, красна девица, первое: когда узоры птичьи крылья на поясе зашевелятся – значит, Яга близко. Второе: коли цветы на нём увянуть – путь неправильный держишь. А третье: когда звёзды на нём загорятся – смело пояс кидай, помощь придёт!» Поблагодарила Алёнушка за живой поясок, и двинулась дальше в путь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.