Кумари – АнандЛа. Десять лет с йогами, целителями и шаманами. Индия – Непал – Суматра (страница 4)
Звонила мама и снова повторила, что уже сказала. Ничего по существу: «Никому не доверяй». Последний звонок из офиса: мы выбираем подарки для партнеров. Я говорю им: «Заверните в синюю бумагу. Прикрепите визитку к пакету с подарком».
«Поднимите шторки иллюминаторов. Пристегните ремни.
Наш самолет вылетает в Дели. Полет займет шесть часов».
Внутренний голос
Человек стремится к системе и порядку только для того, чтобы иметь возможность управлять другими: вещами, жизнью, людьми.
Но правила не защищают.
Сама жизнь не имеет правил.
Это тайна и неизвестный закон.
Глубоко внутри нас есть еще один голос, а за ним другой, и под самым дном этот голос толкает нас от привычного в тайное. Но вначале, вначале всегда это чувство: «что-то не так».
Что-то не так, и ты не находишь себе места.
Ты ходишь по кругу, и, кажется, этот привычный день тебя спасет, тебя спасет пятница, а затем суббота, спасет позвонивший друг и книга, и потом кино. Но «что-то не так», и это не проходит.
Снаружи все как было, но внутри – этот голос. Возможно, ты сходишь с ума. Возможно, это мир снаружи безумен. Ничто теперь не логично, не выверено, не истинно. Мы просто что-то такое осознали…
Словами не выразить.
Кто из вас улавливал этот голос, просыпаясь в три часа ночи, ощущая нереализованность жизни?
Или этот белый свет, который приходит на рассвете. И ты знаешь, откуда этот свет пришел. Из какого-то близкого, родного мира. Из страны, которую мы предчувствуем.
Мысли о переменах делают нас задумчивыми. Вслед за этим приходят долгие, безразличные ко всему реальному и логичному мечты. Мы мечтаем о новой жизни.
Если смириться с этим голосом, возможно, однажды он притупится, но никогда не замолчит. Мы всегда будем лишены этого «чего-то нового», «чего-то своего».
Раскол, противоречие и неудовлетворенность общепринятым счастьем толкают нас к самим себе, к решению, за которым скрывается путешествие.
Искать, когда у нас уже есть. Чувствовать без внешнего знания. Жить по ощущениям. Совершать ошибки на первых порах. Разрушать когда-то построенное.
Все это разделяет нас с другими. Как и любой внутренний мир, он всегда отделяет нас от иных.
Мы не будем поняты другими. Невозможно объяснить другим, что произошло. Мы должны обращаться за поддержкой к «внутреннему».
Тогда мы еще не знали. Тогда было слишком рано, чтобы знать. Тогда мы должны были отдаться внутренним мирам.
Мы полны этими мирами.
Мы наполнены ими до краев.
Первый шаг – это шаг в пустоту, это мир, где живут миражи. Я зову этот мир безумным, потому что он еще не освоил мой разум.
Тот, кто признает свое безумие, тот, кто приглашает говорить безумие со сцены, – становится автором.
Неважно, что за автором скрываются другие миры, неважно, что творит не он, а целое Бесконечное.
У этого мира…
У этих миров – есть абсолютная власть над «порядком» других.
Дели
Запах горячей влажной земли, запах бензина. Гладкие линии крыш перронных автобусов. Нас доставляют в здание третьего терминала. Аэропорт Индиры Ганди. Быстрый паспортный контроль. «Первая индийская виза в паспорте», – замечает улыбчивый клерк c густыми закрученными усами.
Так ли чувствуют себя получившие свободу? Или это замаскированный в эйфорию страх? Страх всевозможности. Способен ли человек ощущать эту всевозможность всегда? Свободу творить все, что пожелаешь. В одно мгновение перекроить все, что осталось. Перекроить следующие тридцать-сорок лет. Сколько раз подобная возможность открывается перед нами? Создаем ли мы это сами, по своему велению – или и в этой свободе скрывается предназначение?
Было ли запланировано это путешествие? Кем и когда?
Что будет дальше?
Что я буду здесь делать, например, уже завтра?
Пока получаю багаж, рассматриваю других пассажиров. В них ничего знакомого. Я не могу рассказать о них, прочитать их лица.
Несколько иностранцев. Они тут же сливаются с общей массой круглолицых, гладко сложенных индийцев. Пританцовывая, вырываются, торопятся наружу в город. Они взволнованы, они меняют одежду на индийскую. До этого они были будто запечатаны. Похоже, они не первый раз в Индии.
Могу ли я довериться всеобщей радости? Или остаться собой? Нет, лучше не смешиваться. Лучше не заимствовать чужое, пока не обрету свое. Сохранить себя такой – удивленной, в ожидании нового, ничего не знающей. Ни к кому не присоединяться, никого не копировать, ни с чем не соглашаться без интуитивного четкого «да». Путешествовать в одиночестве.
Я оборачиваюсь назад, посмотреть на путь, который я прошла: светящееся квадратное здание с небесным коридором.
Аэропорт – особое, волшебное…
Я не спешу, пока не начинаю видеть в темноте. Не покидаю зону света. Здесь новая черта. Я чувствую ее.
Толчок. Пинок. Откат назад. На полной скорости, резко тормозя, ювелирно отступая – рой из всего, что только может двигаться: шустрые рикши – маленькие цветные жуки, автомобили побольше, военные грузовики. Который час в Дели? Куда все это спешит?
Наверное, три утра. Почти накатывая, наезжая друг на друга, мы отталкиваемся и продолжаем уверенно двигаться. Этот город переполнен. Этот город свободен.
Вырванные светом фонарей прямо на улицу промышленные зоны. Улица тает в неизвестном мне окружении. Застроенные невысокими жилыми домами районы, линия государственных учреждений. Снова пустырь и ничего, а затем – плотно построенный Новый Дели. Все это ночью.
Водитель такси – слишком молодой, слишком уверенный в себе. Глаза у него лукавые, а речь пламенная и порывистая. О чем он говорит? Я совсем не понимаю. Это английский или хинди?
Нужно, вероятно, несколько дней, чтобы научиться улавливать акцент. Быстрые, неизвестного рода буквы. Классический британский английский по-индийски. Мне нужно некоторое время, чтобы заполнить предложение артиклями, поставить подлежащее и сказуемое в нужные места.
«Зачем приехали в Индию? Сколько дней проведете в Дели? Первый раз в Индии?»
Он не снижает скорость. Долгоиграющий ряд вопросов – не для того, чтобы уловить ответ, а для того, чтобы поймать зрителя. «Давайте я отвезу вас в другой отель! Хороший отель, мэм. Давайте я отвезу вас завтра на экскурсию!»
Водитель говорит, разметывая сети, а ты ускользаешь от пищи для рыб и крючков. Я только что перестала быть пойманной.
Нарезав несколько лишних кругов по улице, где нельзя заблудиться, я, наконец, прощаюсь с разочарованным водителем такси. Куда он теперь поедет? Обратно в аэропорт? Кто прилетает в Индию сегодня?
Амбассадор, словно мерцающий жук скарабей, уползет обратно в темноту города.
Всего четыре утра.
Мне надо удержать, захватить это утро. Сколько еще будет таких «первых утр» в моей жизни? Сколько поднялось осознанности из обычной дорожной пыли. Как же дешево продаются сюда билеты!
Спящие улицы, спящие люди прямо на тротуарах.
Жизнь – это что-то такое, как сейчас. Это момент и его свидетель.
– Мэм, вы здесь живете?.. Мэм, вы бронировали номер? – окликает меня мальчишка, выглядывая через отверстие в двери.
Я киваю и протискиваюсь в темное помещение. Всего одна дежурная лампа под потолком. Здесь не хватает света. Возможно, все же стоит подождать рассвет?
– Когда взойдет солнце?
– Не раньше, чем в полседьмого, Мэм. Примите душ, отдохните с дороги. Я попрошу приготовить для вас чай. Хотите индийский чай со специями?
Я смотрю на него еще раз. Волосы, словно перья вороны, иссиня-черные, пропитанные маслом, отражают электрический свет фиолетовым бликом. Он нагибается над бланком, царапает в полутьме ручкой по бумаге. Звук острый, будто когтем по стеклу.
Я разглядываю стены, потолок отеля. Ничего из мебели – только стойка ресепшена и простые деревянные стулья.
По коридору, мимо спящих на полу людей. Натянутые на голову серые одеяла, босые ноги. Уборщики номеров не имеют дома.
Нужно некоторое время, чтобы понять «свою правду» этого места. Что у всего есть своя правда и в ней можно жить, как угодно.
Пока я могу воспринимать только так: обрывками, символами. Все это – картинки Дели… Еще не слились в единое.
Двадцать часов в невесомости звуков. Сон. Редкие, разбивающие голову потоки. «Выезжающие» и «заезжающие» гости Дели. Голос различных языков мира. Скрежет по стенам.