Кулаков Алексей – Государь (страница 2)
– М-да!..
Подростки на это утверждение лишь согласно кивнули.
– Павлуха, а что ты там говорил про интернет и какую-то чепуху?
Вместо ответа парень подвел гостя к отцовскому компьютеру и легонько пнул системный блок, ловко попав большим пальцем ноги по кнопке включения.
– Лень-матушка?
– Ага, она самая.
Воткнув флешку в один из разъемов на клавиатуре, подросток заметил, со скрытой гордостью за себя любимого:
– Так-то батя все стирает, но я тут по случаю одну интересную программку наковырял… Вот, последние загрузки.
На экране замельтешили чертежи какой-то конструкции. Или механизма? Разумеется, поясняющие надписи тоже присутствовали, вот только – исключительно на английском языке.
– Поля, ты у нас отличница, а ну-ка переведи?
– Э-ээ, жаку… Жаккардова машина[5].
Двое подростков и один зрелый мужчина озадаченно переглянулись. Вот только озвучить хоть какие-то предположения и версии они так и не успели:
Щелк!
Дружно дернувшись от резкого звука закрывшегося замка, троица «дознавателей» повернула головы к входной двери – после чего комнату как-то разом заполонили неловкость и смущение пополам со стыдом:
– Жорка, привет…
– Ой пап, ты уже вернулся? А мы тут… Ну, это. Вот?
Вернувшийся столь не вовремя (и неслышно!) родитель окинул всех присутствующих в его спальне нечитаемым взглядом, и как-то равнодушно подсказал:
– Любопытствуете содержимым компьютера. И секретера.
Пока вернувшийся хозяин раздевался, близнецы успели обменяться паническими взглядами и неслышными тенями скрыться в своей комнате – Виталий не только придумал подходящее оправдание, но и обратил внимание на то, что его друг изрядно прибарахлился. Новое, и даже по виду очень дорогое зимнее пальто, перчатки и меховая шапка, ботинки… Обрадовавшись тому, что появилась хорошая тема для начала разговора, он как раз собрался задать первый шутливый вопрос – однако же, отставному майору опять не свезло:
– Солнечная![6] У нас гость, а на столе пусто. Это как понимать?
Если бы какой-нибудь художник смог запечатлеть Полину в течении последующих десяти минут, то его работа вне всяких сомнений называлась бы «Идеальная дочь».
– Малыш, набери мне горячую ванну.
А вот Павел на модель для портрета «Идеальный сын» откровенно не тянул, скорее уж на «Рыцарь угрюмого образа».
– Ну а ты, Дающий жизнь[7], покамест потрапезничай, угостись чаем – после чего и поговорим.
Виталий недоуменно сморгнул и неуверенно улыбнулся.
– Ты это мне, что ли, Жора?
Не дождавшись ответа, гость все же прошел на кухню, где и был в полном соответствии с прозвучавшими указаниями обильно накормлен и напоен. А когда скатерть придавило донышко заиндевевшей бутылки с водкой, из ванны показался и сам хозяин – в одних лишь домашних штанах и тапочках, благодушный и чем-то безмерно довольный.
– Ексель-моксель, Жорка! Ну ты и отощал!..
Действительно, тот Георгий, каким его помнил друг, сильно изменился – и непонятно, в хорошую или плохую сторону. Прежде плотное тело с сильно усохло, пропало небольшое брюшко и бесследно исчезли валики жира по бокам – оставив после себя лишь сильно выпирающие ребра. А еще тугие жилы и мышцы, перекатывающиеся под кожей при каждом движении наподобие живых змей.
– Жора, с тобой явно что-то не так. И если…
– Стоп.
Накидывая на себя халат, хозяин негромко распорядился:
– Дети, ступайте к себе. Продолжай, Дающий жизнь.
Разумеется, подростки послушно выполнили распоряжение отца. И так же разумеется, что долго пятнадцатилетние детки в своей комнате не высидели – спустя всего пять минут они молча пихались возле поворота на кухню, соперничая за лучшее место и возможность без помех «погреть уши» во взрослом разговоре.
– … ты же умер?!!
Высунув головы из-за угла и замерев в неустойчивом равновесии, близнецы напрягли слух.
– Договор оказался сильнее… И не думай, что я этому счастлив.
Пару минут на кухне царило напряженное молчание, затем что-то резко зашуршало.
– Не помогает, да? Можешь еще и за святой водичкой сбегать, я подожду.
В этот раз молчание длилось заметно дольше, и было отчетливо напряженным.
– И это тоже не поможет. В тебе нет истовой веры, молитвы полны страха, а крестик на шее – всего лишь бесполезное украшение.
Затаивший дыхание Павел едва не охнул от неожиданности, когда забывшаяся сестра запустила ему в плечо наманикюренные ноготки.
– Говорил я Жорке, что не надо ему с тобой связываться… Экстрасекс херов!
Негромко плеснуло и дребезжащее звякнуло – словно рука, которой один из мужчин наливал себе в стопку водки, едва заметно подрагивала. Дальнейшее общение гостя и… Отца? Так вот, оно проходило заметно тише, и до напрягающих слух близняшек доносились лишь отдельные слова и обрывки фраз – в основном, возгласы дяди Витали, хоть и непонятные, но обнадеживающие:
– Обещаешь?
Только один раз
– Ты сдурел, что ли? Куда ты полез?!?
Звякнув бутылочным горлышком о хрусталь стопки, и с шумным глотком переправив сорокоградусную в горло (очень уж характерными были звуки из-за прикрытой кухонной двери, чтобы в них ошибиться), отставной майор буквально зашипел:
– У тебя совесть есть, экстрасекс? Ты уйдешь, а нам тут дальше жить!!!
– Меньше эмоций, Дающий жизнь. Я этого банкира еще мастером цеха и профоргом завода помню – и уже тогда это был гнилой человечишко. Начальник цеха, заместитель директора завода, начальник районного жилкомхоза – который он затем удачно приватизировал. Один из основателей и владельцев регионального банка, щедрый меценат, чуткий к людским горестям и бедам… Как-то ему нимб голову не жмет?
– Вот!!! Поэтому я тебе еще раз говорю!..
– Довольно… Спи.
Дребезжащий звук удара чего-то увесистого по тарелке, и наступившая затем мертвая тишина сильно напрягли и без того встревоженных подростков.
– Младший!
Поглядев на бледную сестру и кое-как отцепив от себя ее пальцы, Павел опасливо открыл дверь и замер на пороге кухни, моментально отыскав взглядом дядю Виталия. Который, оказывается, всего лишь прилег лицом в тарелку с закуской (частично передавив последнюю) – и прекрасно себя там чувствовал, сладко похрапывая среди маринованных помидорок.
– Наш гость утомился. Солнечная постелит ему.
Рука
– А ты уложишь.
Окинув странно-насмешливым взглядом прошмыгнувшую мимо него Полину, мужчина прихватив мисочку с фруктами удалился в свою комнату. Однако, его надежды на спокойный вечер и часть ночи не оправдались – благополучно разместив резко «уставшего» дядю Виталю и наведя порядок на кухне, близнецы сами пожаловали в отцовскую спальню. Слегка шалые от собственной смелости (и некоторой нереальности происходящего), подростки одновременно и желали, и боялись услышать ответ на самый важный для них вопрос:
– Скажите… С папой все будет хорошо?
Неохотно свернув просматриваемую страничку, некто в теле родного человека медленно повернулся к брату и сестре. Немного помолчал, затем утвердительно кивнул.
– А когда? Ну, то есть… В смысле, я хотел спросить?..
Ленивым, и совершенно нехарактерным для отца плавным движением дотянувшись до желтого яблока, мужчина покатал его на ладони.
– Дитя, не мучай себя… И мой слух.
С хрустом разломив упругий плод на две части, он вернул меньшую половинку обратно в вазу.