Кукуша – Крушение (Кукуша #5) (страница 2)

— Муж уехал, — выдавила она сквозь рыдания. — Опять. На вахту, в эту проклятую Сибирь. Сказал, что не может больше сидеть дома. Что денег нет, что он устал от меня и от Артёма, что я его пилю, что у него нет пространства. Сказал, что ему нужна свобода, Аглая. Какая свобода?! У него ребёнок! Ему восемь месяцев от роду! Он даже ходить толком не умеет, а его отец уже сбежал за своей мифической свободой за тридевять земель.

Кукуша молчала. Потому что в голове, как назло, не было ни одной готовой мысли. Она хотела сказать что-то ободряющее. Что-то про Бердяева и свободу как осознанную необходимость. Про любовь как иррациональную силу, которая не бросает в беде. Про соборность, которая способна преодолеть любые расстояния. Про то, что муж наверняка вернётся, потому что по-настоящему любит и просто запутался. Но слова застревали в горле, как те самые гнилые мандарины. Она вдруг с ужасающей ясностью поняла: всё, что она сейчас скажет, будет ложью. Или, по крайней мере, не твёрдой уверенностью, а утешительным пластырем, который отвалится через час, оставив после себя только липкий след.

— Лена, — сказала она наконец тихо, почти беззвучно. — Я не знаю, что тебе сказать. Раньше, понимаешь, раньше я знала. Всегда находила слова. А теперь — нет. Совсем. Ни одного.

— Ты же философ! — воскликнула Лена, вскинув на неё заплаканные, острые, как у раненой птицы, глаза. — Ты обязана знать! Ты всегда находила эти чёртовы слова! Ты всегда говорила, что любовь сильнее всего на свете! Что наши дурацкие круги помогают не сойти с ума. Что мандарины — не просто фрукты, а символ всеобщего равенства и счастья, я не помню точно! Ты сама в это верила! Ты же нас всех заразила этой верой, как гриппом! А теперь ты говоришь, что не знаешь? Что случилось, Аглая?

Кукуша опустила голову. Ей стало стыдно. Стыдно за свою пустоту перед этой плачущей женщиной, которая ждала от неё чуда.

— Я больше не верю, Лена, — выдохнула она. — Не знаю, когда это случилось. Может быть, в тот момент, когда мандарины оказались гнилыми до самой сердцевины. Может быть, когда заметила, что Павел стал смотреть на меня как на мебель. Может быть, когда Кротов сказал, что уходит… Но я больше не могу врать себе и другим. Любовь не сильнее вахты и зарплаты. Круги не возвращают мужей. А мандарины — это просто вкусные, но очень коварные фрукты. И всё.

Лена посмотрела на неё с недоумением, с ужасом, с каким-то детским отчаянием. Потом медленно встала, молча взяла ручку коляски и, не сказав ни слова, не попрощавшись, вышла. Дверь хлопнула негромко, но этот хлопок отозвался в груди Кукуши, как удар колокола. Она осталась одна. На плите доваривался пересоленный суп. Она сварила кофе — густой, чёрный, как её настроение, — но пить его не стала. Просто смотрела, как он остывает, как на поверхности появляется тонкая, безобразная плёнка, которую она ненавидела с раннего детства, с тех самых пор, как бабушка заставляла её пить остывший завтрак.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.