Куив Макдоннелл – Звони в колокола (страница 34)

*

И вот они втроем читают книгу. Дотти смеется, а Мэнни и Роза обмениваются взглядами, не веря своему счастью.

*

Они стоят в гостиной у друзей, потому что своего радиоприемника у них нет. Дотти сидит на полу с двумя другими детьми, громоздя кубик на кубик, не замечая серьезных лиц взрослых. Мэнни пытается ободряюще улыбнуться, пока Роза нервно кусает костяшки пальцев, слушая человека, который говорит им, что мир изменился навсегда.

*

Мэнни смотрит в то же зеркало, что и раньше, только на этот раз он в форме – той, что Зои показывала Стелле. Стелла теперь знает, что он ненадолго вернулся домой, пройдя базовую подготовку. Утром он отправляется на фронт. Роза, ставшая сгустком нервной энергии, будто отчаянно стремясь выжать каждую каплю из их оставшегося времени, заняла денег у матери и записала их к фотографу. Дотти в восторге. Это ее первый снимок, и она засыпает фотографа вопросами. В свои шесть лет она обладает неуемной решимостью выяснить, как устроен этот мир, что уже сводит с ума ее учителей. Фотограф сделает и общий семейный снимок, но сначала Роза хочет фото только папы и дочки.

Мэнни улыбается ей, а затем поворачивается прямо к камере, стараясь выглядеть так, как, по его мнению, должен выглядеть солдат. Спокойно. Храбро. Его маленькая дочь стоит перед ним, улыбаясь в объектив, в своем мире, где единственная опасность – упасть и испачкать свое прекрасное платье. Стелла понимает, что это изображение с фотографии.

Вспышка камеры, и Стелла внезапно просыпается. Во рту пересохло, голова пульсирует, лишь ранний рассветный свет, пробивающийся сквозь высокие окна, служит доказательством того, что время прошло.

Когда сон не сон? Когда он – воспоминание.

Глава 22

Толпа нервировала Клэрмонта Дибнера.

Дело не в том, что он не был общительным человеком, отнюдь нет – люди, в конце концов, были клиентами, а Клэрмонт Дибнер не любил ничего так сильно, как клиента. Просто в субботу утром, подъезжая к “Рождественской сказке в Стране чудес” на арендованной ауди, он никак не ожидал увидеть множество людей, собравшихся за час до открытия. Его страх перед скоплением людей коренился в его собственном опыте, когда он видел, как люди склонны превращаться в разъяренную толпу. Раньше он говаривал, что сам себе лучший критик, но после энного раза, когда тебе приходится выбираться на волю через окно туалета, волей-неволей признаешь, что это, пожалуй, не совсем так.

Проблема, по крайней мере, с его точки зрения, заключалась в том, что люди, честно говоря, слишком многого ожидали от жизни. Ну, например, если они заваливаются на мероприятие в Блэкпуле в надежде увидеть комика Питера Кея, а вместо этого получают магический дуэт “Питер и Кей”. Разве он виноват, что они не умеют внимательно читать флаеры? Куда делась эта великая британская черта – извлекать максимум из минимума? Или умение видеть во всем забавную сторону? Признаться, союз “и” был напечатан шрифтом значительно мельче, чем слова “Питер” и “Кей”, но нужно же позволять графическим дизайнерам их типографские вольности.

В индустрию развлечений было трудно пробиться: все схвачено крупными компаниями с их залами, артистами и возвратами билетов. Клэрмонт был вынужден работать на периферии.В джунглях шоу-бизнеса он видел себя скорее партизаном вроде Че Гевары, чем громилой вроде Кинг-Конга.

При этом он однажды организовал мероприятие в Понтардо, где местные жители с разочарованием обнаружили, что горилла – это Уэйн в костюме. Он даже не дошел до того момента, где подыгрывал барабанщикам в песне “In The Air Tonight”, как посетители шахтерского клуба начали требовать вернуть деньги. Клэрмонт бросил установку в фургон, пока Уэйн отбивался от четырех местных на парковке, под аплодисменты половины города. Справедливости ради, всем понравилось, и CD Promotions даже предложили повторный заказ – случай, надо сказать, редчайший.

Уэйн, нынешний глава службы безопасности Клэрмонта, фигурировал во многих его начинаниях. Клэрмонт утверждал, что это от его жгучего желания дать Уэйну шанс начать жизнь с чистого листа, в чем тот регулярно нуждался после очередного срока в тюрьме. Кроме того, несмотря на недостатки Уэйна, у него было два больших плюса. А именно, он был невероятно предан, но при этом ужасно плохо помнил, сколько денег ему обещали. Это был простой человек с простыми радостями, и тот факт, что величайшей из этих радостей было насилие, являлся трагическим, хотя и полезным изъяном характера.

Идея рождественской сказки пришла Клэрмонту в голову, когда он прятался в торговом центре в Халле во время внеплановой игры в прятки с толпой разгневанных Свидетелей Иеговы. Хотя юридически правами на Бога никто не владел, оказалось, что многие считают иначе; и когда ты рекламируешь очищение грехов по цене гораздо ниже рыночной, то неизбежно сталкиваешься с проблемами теологического и кровожадного толка.

Зато Санта-Клаус не принадлежал никому. Люди думали, что права у компании “Кока-Кола”, но это было не так – на этот раз Клэрмонт проявил предусмотрительность и заглянул в Google, прежде чем печатать постеры. Рождество, по сути, было ничьей землей. Это был его большой шанс, а когда выпадает большой шанс, остается только одно – играть по-крупному. Оборотной стороной такого подхода была необходимость в инвестициях, а традиционные банковские институты оказались пугающе лишены воображения. Именно поэтому ему пришлось искать “альтернативное финансирование” у другого источника, известного как Иван Безумный Русский.

То, что Иван был “Безумным”, доказывалось многими фактами, но самым весомым из них был тот, что он даже не был русским. На самом деле это был парень по имени Даррен, который родился и вырос в Солфорде. В какой-то момент в подростковом возрасте, возможно, под впечатлением от фильма Гая Ричи, он решил провести ребрендинг и с тех пор хранил стопроцентную верность роли. Настолько, что ни разу не вышел из образа, зато “выводил из строя” любого, кто осмеливался намекнуть на его игру. Одна из самых ранних историй, которую Клэрмонт слышал об Иване – и в которую он определенно верил – заключалась в том, что тот выяснил, кто из бывших сообщников указал на него в определенном преступлении, а затем откусил бедняге все пальцы. Слухи о таких вещах разлетаются мгновенно, и внезапно люди начинают очень быстро забывать, как ты выглядишь и что ты там делал или не делал.

Кто-то вроде Уэйна проявлял насилие из-за проблем с самоконтролем, но Иван был жесток, потому что в этом было его призвание. В другую эпоху он бы вел за собой армии; в этой же он заправлял криминальными предприятиями, изъясняясь с карикатурным акцентом, над которым любой настоящий русский посмеялся бы – правда, очень недолго. Изначально Иван был спонсором Клэрмонта, но в какой-то момент самолично назначил себя партнером. Причем управляющим партнером, потому что Иван был парнем из тех, кто берет все в свои руки. Иван даже помог Клэрмонту заключить договор краткосрочной аренды бывшего склада, который они использовали для этого предприятия. Помещение было приличного размера и по выгодной цене, если не обращать внимания на огромное пятно в центре пола, которое совершенно точно, на все сто процентов, не было кровью.

Тем не менее, продажи билетов были хорошими, и казалось, что “Рождественская сказака в Стране Чудес” принесет прибыль. Правда, ему неизбежно придется столкнуться с несколькими трудностями, связанными с начальными этапами развития, когда ожидания посетителей могут превзойти реальность, но он к этому привык. С другой стороны, “Страна Чудес” будет открыта только в эти выходные, поскольку Клэрмонт был ярым приверженцем поговорки “уходи, пока зритель просит еще”. Если и была в его карьере хоть какая-то последовательность, так это то, что он всегда оставлял людей желать гораздо большего. Ему просто нужно было пережить ближайшие два дня, и он будет свободен, причем со всеми конечностями и пальцами на месте. У Ивана была довольно нервирующая привычка просить тебя загибать пальцы, когда ты объяснял ему цифры, и при этом он пристально на них смотрел.

Уэйн подбежал к Клэрмонту прежде, чем тот успел выйти из машины. Кларисса, ассистентка Клэрмонта, следовала за ним, ни разу не оторвав взгляда от телефона. Клэрмонту так и не удалось встретиться с ней взглядом, но Иван ее очень рекомендовал. Он полагал, что она присматривает за ним от имени партнера, по крайней мере, присматривала бы, если бы хоть когда-нибудь отрывалась от экрана.

– Тут люди собрались, – сказал Уэйн.

– Ну да, так и должно быть, – ответил Клэрмонт. – Мы же тут “сказку” устраиваем, в конце концов. Возврату не подлежит.

– В том-то и дело – они не возврат хотят. Они билеты купить хотят.

Клэрмонт остановился и окинул взглядом очередь почти из сотни человек.

– Серьезно?

– Ага. Пришли пораньше в надежде, что еще не все распродано.

– Надо же.

Клэрмонт нашел этот новый поворот озадачивающим, но он был мастером адаптации.

– Так, Кларисса, начинай продавать билеты. – Она кивнула, развернулась и направилась к очереди. – Накинь пятьдесят процентов за покупку на входе… и дай десятипроцентную скидку за наличку! – крикнул он ей вслед.

Кларисса не подала виду, что слышала что-то из последнего, но он решил предположить, что она слышала. Он снова обратил внимание на Уэйна.