Куив Макдоннелл – Звони в колокола (страница 26)

– Тебе нужно понять, кто такая бабуля Дотти. Эта женщина была… есть настоящая стихия. – Зои указала большим пальцем через плечо на лавку через дорогу. – Официальная версия гласит, что она открыла “Вкусности Дотти”, потому что хотела поделиться своими рецептами с миром. Это неправда, ну или, по крайней мере, не вся правда. Она годами работала в пекарне, пока какой-то расист-засранец из клиентов не заявил, что ему неприятна мысль о чернокожей женщине, трогающей его еду. В пекарне ее уволили. Ее муж погиб в результате несчастного случая на стройке, и она осталась с тремя детьми младше пяти лет и без работы. Она взяла деньги у какого-то полулегального ростовщика и вкалывала день и ночь, буквально, спала часа по три, чтобы, вопреки всему, заставить это дело работать. – Зои недоверчиво покачала головой, вспоминая свою прабабушку. – И знаешь, где она открыла свой второй филиал? В той самой пекарне, откуда ее вышвырнули. Они обанкротились. Она даже дала бывшему владельцу работу, я на такое благородство точно не способна. Когда я спросила ее об этом, она сказала, что никто из нас не хочет, чтобы нас судили по худшим дням и самым большим ошибкам. – Она вскинула брови, и в ее взгляде смешались грусть и гордость. – Ну вот у кого еще такое огромное сердце?

– Ого, – выдохнула Стелла.

– И это только начало. Бизнес шел в гору, и она основала благотворительный фонд помощи молодым родителям, попавшим в беду. Она говорила, что все это создано, чтобы помочь людям, когда те достигли дна – она хотела дать им страховочную сетку, чтобы они могли быстрее прийти в себя. – Зои смахнула слезинку, пока говорила. – Эта женщина невероятна. Она основа всей нашей семьи. Черт возьми, она мой герой.

– Она кажется потрясающей. Я бы хотела с ней познакомиться, – Стелла внутренне поморщилась: последняя фраза вылетела раньше, чем она успела подумать. Она сказала это искренне, но какая-то ее часть почувствовала темную тучу, нависшую над рассказом Зои.

– Она… она уже не та, что была. Деменция.

– О, мне очень жаль.

– Тебе когда-нибудь приходилось с этим сталкиваться?

Стелла покачала головой.

– Страшная болезнь. Вырывает из человека кусок за куском, пока почти ничего не остается. Моя бабушка, дочь Дотти, рассказала мне обо всем этом только потому, что при деменции человек часто проваливается все глубже и глубже в свои воспоминания. Сейчас она не узнает ни меня, ни кого-либо из нас. Она просто все время зовет своего папу. – Зои схватила салфетку и промокнула глаза, словно злясь на себя за слезы. – Вчера вечером ее снова положили в больницу – сердечный приступ. На этот раз она уже не выйдет. Она лежит там, на этой койке, прямо сейчас. Великая женщина, превратившаяся в хрупкое создание, и все, чего она хочет, это увидеть папу. Отсюда и… – Она махнула рукой, давая понять, что остальное Стелла и так знает.

Они сидели молча около минуты. Зои приходила в себя, Стелла пыталась все это переварить. Вокруг них за столиками весело болтали люди, позвякивали столовые приборы, а персонал обслуживал бесконечную очередь клиентов, жаждущих своей дозы кофеина, чтобы пережить этот день. Наконец Стелла откашлялась.

– Я должна тебе сказать: Мэнни, Эммануэль… он не может покинуть церковь. Наша редакция – это здание бывшей церкви.

– Почему?

– Та штука внутри него. Она как-то привязана к зданию. Слушай, буду предельно честна – я сама не до конца это понимаю. Мэнни и то существо, что делит с ним тело…

– Он одержим?

– Я… я не думаю, что это можно так назвать. Эта штука, этот… Ну, я знаю, что сегодня оно вело себя иначе, но вообще оно выглядит вроде как ангел, с крыльями и всем прочим, так что мы обычно так его и называем. Оно не злое и не доброе, по крайней мере. Послушай, то, что случилось утром, было ужасно – никто не спорит, – но оно же нас и защищало в прошлом. Без него я и несколько моих коллег, скорее всего, были бы уже мертвы. Оно нас спасло.

– От чего? – спросила Зои.

– Без обид, но, наверное, не стоит об этом говорить. Поверь, спокойнее тебе от этого не станет.

– Сомневаюсь, что меня можно напугать еще сильнее.

– О, ты удивишься. – Стелла решила сменить тему. – У тебя есть идеи, как Мэнни оказался там, где он сейчас?

Зои пожала плечами.

– Только обрывки информации. Ты видела фото – он служил в армии, а потом, когда вернулся, в какой-то момент просто ушел от них. Я знаю, что Дотти росла в основном только с мамой. Это во многом ее и мотивировало. Она знает, каково это – быть и ребенком, и родителем в неполной семье. Поэтому она и создала благотворительный фонд. Она никогда не говорила об отце напрямую, только о том, что его нет рядом.

– И с тех пор он живет в этой церкви? – спросила Стелла.

– Наверное.

– Я могла бы расспросить твою бабушку о…

– Нет, – твердо сказала Зои. – Она рассказала мне все это, когда мы сидели у постели Дотти на прошлой неделе. Мы дежурим по очереди. Это как-то само вырвалось. На следующий день я пыталась снова заговорить об этом, но она расстроилась. Сказала забыть обо всем. Что Дотти никогда не хотела, чтобы кто-то приближался к нему, и взяла с нее клятву молчать. – Зои откинулась на спинку стула. – Не знаю, может, мне и стоило оставить все как есть, но… сидеть там, смотреть в глаза Дотти, когда она умоляет, как маленькая девочка, которая просто хочет увидеть папу… Она все время спрашивает, все ли с ним в порядке. Где папа? Где папа? Я просто почувствовала…

Стелла ощутила, как внутри нее закипает гнев, пока Зои беспомощно пожимала плечами под грузом навалившегося горя. Стелла сама от себя не ожидала, что протянет руку и похлопает ее по ладони.

– Я понимаю. Правда. Прошлого не исправить, но все же. – Она резко встала. – Спасибо, что все объяснила. Я все исправлю. – Слова вылетели изо рта прежде, чем она успела их обдумать.

– Как? – спросила Зои, и в ее повлажневших глазах, устремленных на Стеллу, вспыхнула надежда.

– Понятия не имею.

Глава 17

Заласу это тело нравилось куда больше, чем тело библиотекаря. Да, женское, зато сильное. Не такое мощное, как у того воина, но с тем телом все пошло не так, как он надеялся. Похоже, эти современные люди не уважали силу так, как в последний раз, когда он ходил среди них. И все же, ему понравился этот опыт. Было приятно снова вспомнить это ощущение, как выжать жизнь из какого-то никчемного глупца. Он начинал все больше ощущать себя прежним, и теперь он был одним из этих полицейских, а значит, у него была власть. Ему оставалось только понять, как ею распорядиться, чтобы начать собирать последователей.

Он остановился и указал на человека, идущего по улице ему навстречу.

– На землю. Живо.

Мужчина одарил его недоуменным взглядом и пошел дальше. Залас заметил, что у того на ушах какая-то штуковина, из которой донесся раздражающий скрежещущий шум, когда мужчина проходил мимо.

– Стой! – крикнул он в спину мужчине. – Я полиция!

Тот не остановился.

Залас пошел дальше, в раздражении сжимая и разжимая кулаки. “Дерзкий червь”, – подумал он про себя.

Следующими людьми, которых он встретил, была пожилая пара, мужчина и женщина выгуливали какое-то подобие собаки, которого Залас раньше никогда не видел. По правде говоря, он видел крыс и покрупнее, так что, возможно, это была одна из них, хотя при его приближении существо издало что-то вроде лая.

Залас указал на мужчину.

– Я полиция. Повинуйся мне.

Мужчина взглянул на женщину, затем они оба посмотрели на Заласа и рассмеялись.

– Удачи тебе с этим, дорогая, – сказала его спутница. – Я замужем за ним сорок шесть лет и так и не обучила его этому трюку.

Мужчина снова рассмеялся:

– У меня даже с собакой это никогда не срабатывало.

Залас опустил взгляд и, не вполне уверенно, указал на животное, которое теперь рычало на него.

– Повинуйся мне. Я полиция.

Тут пара смеяться перестала. Вместо этого на их лицах застыли неловкие улыбки. Мужчина слегка притянул собаку к себе.

– Нам, пожалуй, пора.

Когда они проходили мимо, женщина коснулась руки Заласа и мягко произнесла:

– Ты в порядке, милая? Может, тебе прилечь надо, или чаю выпить, или еще чего?

Залас стряхнул руку женщины и пошел дальше.

И дальше.

Толпа вокруг него росла и росла по мере того, как день клонился к вечеру. Он бродил среди людей, потерянный, пытаясь постичь мир, в котором очутился. Люди неслись мимо, многие говорили в маленькие коробочки и лишь изредка друг с другом. Шума было слишком много. Куда бы он ни пошел, его преследовали и дразнили ненавистные мелодии про звенящие бубенцы или каштаны, жарящиеся на открытом огне. В помещениях стояли странные деревья, украшенные огнями и блестящими штуковинами. И все это время люди, нагруженные свертками, сновали вокруг с видом величайшей целеустремленности. Он принялся наугад следовать за некоторыми из них; они вбегали в здания и выстраивались в длинные очереди, чтобы что-то купить, а затем мчались в другое место, чтобы проделать то же самое. Никому из них это, казалось, не приносило радости. Что еще важнее, Залас не видел в этом веры. Ни капли благоговения.

Он брел дальше. Повсюду ему встречались рамы с движущимися картинками, порталы в иные, более яркие миры. Очередная магия, которую он не мог понять. В какой-то момент он пришел в восторг, обнаружив на улице человека, который кричал о божьем возмездии. Наконец-то хоть что-то знакомое. Но затем, наблюдая за ним, он понял, что прохожие в большинстве своем его игнорируют. Некоторые даже открыто насмехались. Залас был древним богом, нуждающимся в последователях, в мире, который, казалось, был напрочь лишен какой-либо веры.