Куив Макдоннелл – День, который никогда не настанет (страница 46)

Все до единого оторвались от работы и посмотрели на нее. Детектив-суперинтендант Бернс указала пальцем на Веронику Дойл, замершую на месте с открытым от удивления ртом.

— Это Вероника Дойл. Она работает на министра юстиции в каком-то неопределенном статусе. Я хочу, чтобы вы все запомнили, что она здесь была.

Вероника Дойл поспешно бросилась к лифтам.

Детектив-суперинтендант Дойл вернулась в свой кабинет, хлопнув дверью.

Глава тридцать третья

— …Такие, значит, дела, — договорила Бриджит.

Последние десять минут или около того она смотрела на стол из «Формики» и рассказывала о том, что узнала. Пол сидел напротив нее в абсолютном молчании. Бриджит так и не подняла глаз. Она не стремилась увидеть его реакцию. Больше всего на свете ей хотелось как можно скорее с этим покончить.

Они сидели в дешевой «тошниловке» недалеко от Эбби-стрит[70]. Было тихо. Десять утра понедельника — это слишком поздно даже для любителей самых неторопливых завтраков и слишком рано для обеда. За окном шло своим чередом залитое солнцем оживленное дублинское утро, не обращая внимания на их маленькую личную драму. По дороге сюда Бриджит услышала в машине по радио, что сегодня ожидается самый жаркий день года.

Единственным свидетелем их разговора стала неуместная немецкая овчарка, которую Пол неохотно представил как Мэгги. Владелец кафе возражал против ее присутствия, но только до тех пор, пока Пол не заказал для собаки сразу два завтрака. Мэгги сразу проглотила еду, в то время как заказы Пола и Бриджит по-прежнему стояли перед ними нетронутыми. Бриджит чувствовала виском нервирующий собачий взгляд.

— Значит, я не… — заговорил Пол.

— Ага, — ответила Бриджит.

— Понятно.

Осмелившись поднять глаза, Бриджит увидела, что Пол точно так же таращился на стол.

— Я его убью.

— Нет, — ответила Бриджит, — потому что убью я.

Пол поднял глаза, и практически впервые с тех пор, как он пришел, они встретились взглядами. Бриджит улыбнулась ему робкой нервной улыбкой и тут же отвела взгляд. Она думала об этом со вчерашнего вечера и до сих пор не понимала, как теперь быть. Последние пару месяцев прошли в сплошной душевной боли. И даже теперь, когда она узнала правду, внутри Бриджит все еще свербил гнев: «Как он мог с ней так поступить?» Но ведь он этого не делал…

— Я к тому, что… — продолжил Пол, — он ведь нарушил все возможные законы?

— О да, как только мы убьем его дважды, он обязательно отправится в тюрьму.

Пол сталкивался с Дунканом Маклафлином, бывшим женихом Бриджит, всего один раз в жизни. Это случилось восемь месяцев назад, когда они с Бриджит находились в бегах. Пол тогда подбросил мобильный телефон Бриджит в пакет с покупками, принадлежавший спутнице Дункана. Его идея состояла в том, чтобы сбить Гарди со следа, но вместо этого Маклафлин и его подружка чуть не нарвались на пули убийцы, предназначавшиеся для Пола и Бриджит. Слава богу, в них не попали, но из-за того занятия, которому предавались в тот момент Дункан с подружкой, его «чувственная зона» получила, так сказать, досадный ущерб. Несмотря на то что врачи пообещали, что функция важного органа восстановится, Маклафлин, похоже, затаил на Пола обиду.

— Последнее, что я помню о той ночи… — сказал Пол, — в смысле, с того момента, как Фил сбежал после моих слов… Ну, ты поняла.

— О том, что его фейковая подружка из интернета — чушь собачья?

— Ага. Я вернулся в бар, чтобы забрать плащ и допить то, что у меня оставалось в бокале, и…

Дальше он не помнил ничего. Бесчисленное число раз он копался в своих воспоминаниях о той ночи, как в прорехе во рту на том месте, где должен быть целый зуб.

— Плохо еще и то, — сказала Бриджит, — что я до сих пор ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы понять, куда исчез Банни.

— Да.

— В последний раз он позвонил мне в пятницу, в 11:34 вечера.

— Что? — встрепенулся Пол. — Погоди, он что, тебе звонил?

— Ну да. — Бриджит вновь опустила взгляд на стол из «Формики». — Я переключила его на голосовую почту. Он был пьян, но весел. Думаю, к тому времени он уже выяснил…

— …что случилось на самом деле.

— Ага. Эта… — Бриджит перебрала в уме несколько вариантов слов, как ее назвать, — женщина сказала, что встретилась с Дунканом в пятницу днем, чтобы получить с него деньги за молчание.

— Прямо так и сказала? Тебе?

— Да.

В своем рассказе о расследовании, позволившем вскрыть обстоятельства той роковой ночи, Бриджит немного смягчила характер беседы, которую она провела с Дианой. Перед встречей с Полом ей пришлось наносить дополнительный слой тонального крема, чтобы скрыть синяк на правой щеке и царапину на шее. Однако это были мелочи, поскольку другая женщина осталась со сломанным носом и некоторыми повреждениями зубов. Бриджит испытывала за это неловкость, хотя ни о чем не жалела.

— Получается, — заговорил Пол, — Банни узнаёт правду, обличает Дункана и после этого исчезает?

— Ну, он еще заходит в паб «О’Хэйган», где Тара, хозяйка заведения, видит его в отличном настроении. Он оставляет мне послание на голосовой почте и после этого…

— …исчезает. Думаешь, к этому имеет отношение Дункан?

Бриджит покачала головой.

— Если честно, не уверена. Он, конечно, подлая тварь, которая заслуживает любого наказания, но я не могу представить, чтобы он убил Банни.

— Может, он и его накачал наркотиками? — предположил Пол.

— Он, конечно, на такое способен, но, опять же, Тара сказала, что Банни был в полном порядке, когда уходил. Думаю, там бы заметили, если бы его уносили.

Пол побарабанил пальцами по столу и взглянул в окно.

— Может, Дункан каким-то образом устроил засаду? Напал без предупреждения?

— Этот мелкий говнюк боится собственной тени. Я не вижу ни малейшего шанса, чтобы он выступил против Банни Макгэрри…

— …и победил, — договорил Пол. — Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но разве прыжок Банни со скалы кажется более вероятным?

— Нет, — сдалась Бриджит.

— Он не из этих… — сказал Пол.

Но Бриджит вдруг вспомнились слова Джонни Каннинга: «В определенных обстоятельствах на такое способен кто угодно».

Глава тридцать четвертая

Детектив-суперинтендант Бернс молча сидела в углу мобильного вагончика, который использовался в качестве командного пункта полицейских сил, расставленных вокруг «Ковчега». Внутри пахло несвежими носками и протухшим чаем, а коричневое пятно на потолке свидетельствовало о протекающей крыше.

Формулировки, само собой, использовались самые осторожные. Помощник комиссара Шарп был привлечен для «оказания помощи в расследовании». Бернс ни в коем случае не отстраняли. Такова была официальная позиция. На деле же, как только Шарп вошел во временное помещение штаба, она мгновенно потеряла власть. Всем стало ясно, что теперь командует он. Возможно, они бы предпочли, чтобы Бернс сама подала в отставку, но она не собиралась этого делать — по крайней мере, не в самый разгар расследования. Она пыталась отстоять свою точку зрения, понимая, что это уже бесполезно. Бернс не была знакома с Бернардом «Банни» Макгэрри, но насколько вероятно, что бывший многоопытный полицейский оставил отпечатки пальцев на записке, прикрепленной к телу жертвы? Это же абсолютный непрофессионализм. Шарп сходу отверг ее мнение. По словам помощника комиссара, Макгэрри был закоренелым психопатом с богатым опытом насилия. Всем известно, что он выбросил предшественника Шарпа из окна (про себя Бернс отметила, что Шарпу следовало бы проявить благодарность за то, что для него расчистили местечко).

Словом, они хотели как можно скорее найти Макгэрри, и с этим она не могла не согласиться. Правда, каковы на это шансы, учитывая, что Макгэрри объявили в розыск десять дней назад, а его машину нашли недалеко от популярного места для самоубийств?

Облеченные властью лица выдвинули теорию: Макгэрри поддался вспышке убийственной ярости, после чего решил, что не имеет права жить дальше. Он захотел покинуть этот бренный мир в сиянии мстительной славы. Отпечаток пальца был намеренно оставлен на месте преступления в качестве подписи. Он стал «отрядом самоубийц» из одного человека, исполнившим волю преподобного Фрэнкса. Бернс заметила, что этот «глубокий» психологический портрет написан «левой ногой на салфетке», чтобы связать между собой сразу все неудобные факты. Пустяк, что Фрэнкс никогда не призывал ни к чему, кроме мирного протеста. Теперь он стал подозреваемым, чьи телефонные звонки доказывали, что он поддерживал связь с Макгэрри, а значит, его нужно срочно допросить. Но они не могли потребовать его допроса, опасаясь вызвать подозрения. Проще всего было прикрыть это выданным в Германии ордером на арест Энди Уотса да тем нападением на полицейского, которое совершил неизвестный (кодовое имя «Адам»), когда возвращался в «Ковчег». Собственно, ничего больше не требовалось. Юридических оснований, чтобы вырвать эту досадную занозу, беспокоящую правительство, уже более чем достаточно.

Высокий худощавый Шарп внешним видом напоминал Бэзила Фолти[71]. Он обладал жидкими усами и репутацией человека, кошмарящего подчиненных и заискивающего перед теми, кто сверху. Этот недостаток не помешал ему подняться до должности второго по значимости полицейского в стране, что, конечно, не делало чести системе. Однако амбиций у него явно хватало на еще одно повышение, поскольку он приказал взять «Ковчег» штурмом в течение часа сразу после того, как принял на себя командование. Словом, помощник комиссара Майкл Шарп оказался незаменимым человеком для выполнения грязной работы в политических целях.