Куив Макдоннелл – Человек с одним из многих лиц (страница 34)

— А ты не могла бы с ним поговорить? — спросил Пол, неожиданно уловив в своем голосе нотку мольбы.

— С Герри Фэллоном? Ты смеешься? Ты представляешь, что это за человек?

— Вроде очень крутой бандит?

— Значит, не понимаешь, да? — Линн энергично покачала головой. — Ты наверняка слышал, что все так называемые «криминальные авторитеты» носят кликухи: Генерал, Пингвин, какой-нибудь долбаный Единорог и так далее… А знаешь, как прозвали Герри Фэллона?

Пол промолчал.

— Вот именно, никак. В самом начале он тонко намекнул журналистам и всем имеющим влияние, что первый, кто наклеит на него ярлык, очень скоро об этом пожалеет. Он занялся своим делом не ради славы, а для того, чтобы разбогатеть, и у него это отлично получается. Он осторожен, методичен и, что самое главное, жесток. Все, кто переходит ему дорогу, пропадают без вести. А если нет тела, то и обвинение в убийстве не предъявишь. Теперь он получает свою долю со всего — осознают это люди или нет: с букмекеров, с проституток, с каждой партии этой дряни…

Семья Неллис всегда была категорически против наркотиков. Именно героиновый бум конца девяностых привел Фила в приемную семью.

— Герри Фэллон — человек-невидимка, пока кто-то или что-то ему не угрожает. Но похоже, в этот раз попал ты, помогай тебе бог.

— Но… честно говоря, я вообще ничего не знаю. Это какое-то ужасное недоразумение. Скажи ему, что я не представляю угрозы, клянусь.

— Господи, Пол, повзрослей уже, — ответила Линн, и в голосе ее стало больше грусти, чем гнева. — Если Герри Фэллон захотел твоей смерти, то тебе конец. Извини меня, но теперь это твои проблемы. Не надо тащить их ко мне под дверь.

— Но, — произнес Пол, обращаясь скорее к себе, чем к Линн, — ты была моей последней надеждой.

— Значит, надежды у тебя больше нет.

Возможно, это была просто вода, но Полу вдруг показалось, что в глазах Линн блеснули слезы.

— Фил что-нибудь знает? — спросила она. Пол покачал головой. — Хорошо. Теперь убирайся и больше нас не беспокой. Ты мне нравишься, Пол, и всегда нравился. Ты был хорошим ребенком, и, видит бог, начало твоей жизни было не самым легким. В общем, вот что я сейчас сделаю: я вернусь к своей группе и закончу занятия. А потом приму душ и оденусь. И вот тогда, и только тогда, я позвоню кое-кому и скажу, что ты сюда приходил. Скажу, что пыталась тебя задержать и связаться с ними, не вызывая подозрений. Скажу, что у меня почти получилось, но в последнюю секунду ты струсил и сбежал. Фил увидит, как ты садишься в такси на улице, и расскажет им то же самое. Мне очень жаль, но фора — это единственное, что я могу тебе подарить.

— Значит, ты совсем никак не можешь мне помочь?

К удивлению Пола, Линн подняла руку и нежно погладила его лицо.

— Сынок, теперь тебе не поможет даже сам Господь Бог.

Глава двадцать восьмая

— Выходит, ты давно знаешь Пола? — спросила Бриджит.

Она сидела возле долговязого мужчины, которого, как она теперь знала, звали Фил, на неудобной деревянной скамье в полном молчании в течение десяти минут и постепенно от этого раздражалась. Но больше всего ее выводило из себя левое колено Фила. Оно постоянно дергалось, отчего Бриджит чувствовала себя так, будто сидит возле стиральной машины, работающей на бесконечном цикле отжима. Учитывая, что Фил грыз при этом ногти и непрерывно повторял, как заклинание, «Линн меня убьет», он все больше и больше ее бесил.

— Что? — переспросил Фил.

— Ты давно знаешь Пола?

— Целую вечность. Мы жили вместе в домах, когда были маленькими.

— В домах?

Лишь произнеся это вслух, Бриджит сообразила, что, возможно, допустила невероятную бестактность. Но Фила вопрос нисколько не смутил.

— В детских домах. Мы жили в одном из них в Бланше, затем нас разделили ненадолго, но потом снова вернули, но уже в тот, что недалеко от Парнелл-сквер. В Бланше было здорово, пока Барри Доддс не попытался устроить пожар и этим все испортил. Такой козел этот Доддси!

— Похоже на то.

— Господи, ага, — кивнул Фил. — Однажды, когда я спал, он сунул мою руку в ведро с теплой водой, чтобы заставить меня описаться. Но ничего не вышло — ему помешал Пол. На следующее утро, когда Доддси зашел в ванную, то же ведро упало ему на голову. Пол был ужасно хитрым, когда дело касалось таких штук.

— Значит, вы двое долго жили вместе?

— Пока тетушка Линн и дядя Пэдди не взяли меня к себе. Наверное, мне повезло… Блин! — внезапно воскликнул Фил, развернувшись к Бриджит всем телом. — Как думаешь, она теперь выгонит меня из дома?

Бриджит подняла брови, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Ты что, до сих пор живешь со своей тетей?

Фил посмотрел на нее такими глазами, будто она дала ему пощечину.

— У нее есть кабельное телевидение… Кабельное… телевидение! — произнес он с нескрываемым благоговением.

— А что случилось с семьей Пола? — спросила Бриджит.

— Это долгая история. Его мама, благослови ее Господь, была родом с севера. Она часто ошибалась в жизни и вот однажды влюбилась в британского солдата и, так сказать, с ним слизнула.

— Ты хотел сказать, «улизнула»?

Немного подумав, Фил покачал головой.

— Да нет, я почти уверен, что это называется «слизнула». Ну, в любом случае они уехали в Англию — кажется, в Манчестер. Там родился Поли, но его мама так и не сумела там прижиться. Случились какие-то неприятности или что-то в этом роде. В общем, из Англии они переехали в Дублин в надежде, что так будет проще, но без толку. Его мама, если честно, была немного…

Фил покрутил пальцем у виска и кивнул с таким важным видом, будто только что сделал узкоспециализированное медицинское заключение.

— Линн говорила, у нее была маньячная депрессия.

— Маниакально-депрессивный психоз?

— Что? — переспросил Фил.

— Неважно.

— В общем, ее постоянно мотало туда-сюда. То она твой лучший друг, то вдруг — раз! — и становится злобной. В конце концов, я думаю, отец Пола этого не выдержал и ушел. И больше о нем никто ничего не слышал.

— А его мама?

Фил покачал головой.

— Ей становилось то лучше, то, наоборот, хуже, поэтому Пол стал жить в детском доме. Иногда она навещала его и все повторяла: «Мы будем жить вместе. Мы уедем в Америку. Папа вот-вот вернется…» Но потом она уезжала, и всё. А как-то раз она приехала к нему и просто начала петь во всю глотку. За это другие мальчики облили Пола мочой. Ему часто приходилось драться. В конце концов его мама попала в аварию, — Фил сделал паузу, чтобы перекреститься. — На похоронах были только я, Пэдди, Линн и Пол. Ну и Банни, конечно.

— Банни? — удивилась Бриджит.

— Ага.

— А кто он такой на самом деле?

Фил посмотрел на нее слегка шокированно, словно был не в силах понять, как можно не знать Банни Макгэрри.

— Ну ты даешь, он же типа шериф Дублина. А еще он главный тренер команды по хёрлингу в клубе Святого Иуды. У него, конечно, есть помощники — пара копов и какой-то учитель из Финтана, — но, вообще говоря, это его любимое детище. Через него проходят все. Несмотря на то, что это худшая юниорская команда по хёрлингу в Дублине.

— Худшая?

— В целом да. Но опасная, надо сказать. Слышал, это самая наказываемая команда в лиге. Банни — мастер поорать, но не очень силен в тактике. Единственный хороший состав в возрасте до двенадцати лет, который он воспитал, был наш. За все эти годы — и до, и после — только мы чуть не выиграли первый приз. И выиграли бы, если бы не Поли.

— Он что, напортачил во время матча?

— Нет, он никогда не портачил. Видела бы ты его в деле. У него был настоящий талант. Даже в двенадцать лет он мог без проблем забросить штрафной с сорокаметровой отметки. Мы играли грязно, соперники мстили. В итоге Пол набирал очки, и мы выигрывали. Это была примитивная тактика, но она всегда работала.

— И что же случилось?

— А то, что Пол не стал играть в финале. Они с Банни сильно поссорились.

— Из-за чего?

— О, ужасная вышла история. В школе же проводят всякие тесты, да? После них кому-то из нас уделяли особое внимание: мне, Доддси, Коньку и еще некоторым. Нам назначали дополнительные уроки с этой милой дамой за то, что мы… ну… умственно отсталые. По крайней мере до тех пор, пока Доддси не попытался сжечь класс. Тот еще придурок.

— Пол тоже ходил на эти уроки?

— Господи, нет. Ему дали пройти другие тесты. Я случайно об этом узнал, когда заглянул в его сумку, ведь он ничего не говорил. В общем, про него написали, что у него айкью как у гения и всякое такое.

Бриджит перевела взгляд на мужчину, осторожно выбиравшегося из бассейна, одна рука которого была забинтована, а другая отчаянно цеплялась за трусы, с трудом сохранявшие целомудрие.

— А потом появилась приятная пара… Они были этими, как их… лекторами! Из Голуэя. Они говорили, что хотят взять его к себе, причем по всем правилам. Они были друзьями женщины, которая делала тесты. Это было чертовски необычно. Как правило, тех, кому больше десяти лет, уже никто никогда не усыновляет. Это было здорово, в общем-то, но потом…