Ксюша Левина – Сосед будет сверху (страница 9)

Дантес, к счастью (бог мой, как мне нравится звать его Дантес — хоть трусы выжимай), поджидает меня на аварийке перед следующим поворотом, а через пять минут дороги мы наконец останавливаемся у крупной автомастерской. Та выглядит вроде бы и солидно, но меня одолевают сомнения, потому что это явно не официальный салон «Ауди».

— А тут точно нормально все сделают? — спрашиваю я Дантеса, который уже вальяжно развалился на капоте.

Не то чтобы меня волнует его фара, но вот за машинку Робертовны я переживаю. Этот же на мой вопрос даже округляет глаза.

— Конечно, здесь творится магия. — Магия, если что, творилась в лифте. — Сделают лучше, чем было до того, как ты решила напороться на меня своей задницей.

И вот он снова превращается в Того Самого Мудака. Ну что ж, так даже легче: скривив лицо, я показываю ему средний палец, как раз когда навстречу к нам с распростертыми объятиями выходит мужчина в возрасте и в чистом костюме, несмотря на масляной шлейф, стелющийся за ним.

— Добро пожаловать в лучшую мастерскую на юге России! — приветствует он торжественно-официально, но я вижу теплую улыбку на его губах, с какой смотрят на хороших знакомых, если не на друзей.

Вот все у этого Мудака в Кожанке самое лучшее, чего не скажешь об Иришках. И нет, я не ревную. Просто поймите меня правильно! Все столкновения с такими накрахмаленными куклами, которые я пережила за свои неполные два десятка лет, убедили, что ничего глубокого там, кроме глотки, нет.

— Ты какими судьбами к нам? Как перестал гонять, редко вижу тебя здесь. Хоть бы иногда вспоминал.

Гонять? Хм, интересно.

— Да сам знаешь, как быстро время летит, — отвечает мудак. — Я и пожрать не всегда успеваю. Много дел.

А вот это брехня, видела я — и слышала — занятого нашего, но расстраивать мужичка не буду, у него слишком доброе лицо.

— Так с чем ты к нам пожаловал?

— Мелочи. Отдашь мою крошку Рамилю, как всегда? — он показывает большим пальцем за спину, на фару.

— Ох, е-мое! Небось курица какая-то постаралась?

Курица? Он охренел? Какой отвратительный низкопробный сексизм! Вот теперь я этим парням точно не доверяю! Женщины, между прочим, очень внимательные водители, даже если я не из их числа. Из всех правил ведь бывают исключения.

— Возможно, — ржет придурок, который больше никакой не Дантес для меня.

— Я вообще-то все слышу, — почти рычу.

Кожанка никак не реагирует, а вот мужик внезапно обращает на меня внимание и даже как-то подбирается, будто бы извиняясь.

— Ее «Ауди», — указывает сосед на меня, — пусть возьмет кто-то другой. Богдан, например, — он продолжает раздавать команды, и я удивляюсь, почему его вообще слушают.

— Да тот занят на полгода вперед, сам знаешь.

Боги, Этот Чувак вообще знает слово «нет»? Почему ему стоит всего лишь с недовольной рожей убрать руки в карманы и нахмурить лоб, чтобы мужичок начал суетиться вокруг него?

— Ладно, для тебя что-нибудь придумаем. Очень рад видеть, к парням зайдешь?

— В следующий раз.

— А бумаги посмотришь? Давно лежит готовая стопка.

— Не сейчас, — звучит уже настойчивее, — у меня тут курица голодная. Еще куда-нибудь клюнет, если не накормлю.

Чего он сказал?

— Я был бы не против, если бы такая меня клюнула пару-тройку раз, — смеется мужик, к которому я уже потеряла всю симпатию.

У мудака и друзья мудаковатые, видимо. Я упираюсь кулаками в бока, когда чудо-сосед начинает подталкивать меня в сторону дороги.

— Давай хоть подкину вас, — никак не успокоится его знакомый, пока не оближет Шурика полностью (точно, буду называть его Шуриком, это прям антисекс), — или пусть кто-нибудь из наших подкинет, куда вам надо.

— Забей, есть такси.

Мужик еще трижды выкрикивает прощания нам вслед, а я гадаю про себя, чем Его Мудачество заслужило такую честь. Вдыхаю утреннюю прохладу, радуясь, что жара хотя бы немного спала, но не перестаю прятать торчащие соски, словно антенны, настроенные на придурка рядом.

Когда с порывом ветра до меня долетает сигаретный дым, я хочу возмутиться, лишь бы избавиться от гнетущей — и, черт возьми, возбуждающей — тишины, но перед нами как раз тормозит такси. Естественно, бизнес-класса — еще бы Мудак в Кожанке возил свою жопку в каком-нибудь «Логане».

Водитель, выряженный в рубашку и пиджак, едва припарковав автомобиль, тотчас выскакивает из салона, явно намереваясь открыть дверь мне, малолетке в потертых джинсах. Но, к моему неистовому удивлению, за него это делает Дантес. Точнее, чертов мудоджентельмен — я снова забылась.

Через минуту нас разделяет лишь подлокотник, куда мы одновременно кладем руки. И я слишком явно реагирую, одергивая свою — он ухмыляется. Чертов гад! Но я ничего не могу поделать с тем, что от его касаний меня пробирает током. Прекрасно, а теперь я думаю о сексе в машине средь белого дня и даже без этого разделительного стекла, которое закрывает водителя.

Всем привет, меня зовут Александра Вельвет Флауэр — офигенное имя для законченной шлюшки, да?

Я закипаю, уронив руки на колени. Все потому, что он мне даже не нравится! Да, я говорю про Дантеса — совершенно не мой типаж. Я всегда боготворила высокого бледного Драко Малфоя с аристократическими замашками или того же Момоа с грацией медведя, но манящего каким-то первобытным шармом — из крайности в крайность, как вы понимаете. Этот же придурок не вписывается ни в один шаблон!

Почувствовав легкое щекочущее прикосновение ниже плеча, я резко поворачиваю голову (даже слишком резко, кажется, в шее что-то хрустит), но сосед преспокойно смотрит в окно. Это я окончательно сошла с ума и мне показалось или…

Вся в своих мыслях, я не замечаю, куда мы приехали, пока Шурик (блин, ну почему приходится прикладывать столько усилий, чтобы так его называть?) не открывает мне дверь, не подает руку, опаляя кожу горячей ладонью, и не ведет за собой. Все потому что я пялюсь на наши переплетенные пальцы и, кажется, готовлюсь стать пациенткой психушки. Это ведь не может быть правдой, да?

Лишь перед самым входом в ресторан я замечаю огромную, выведенную красивым курсивом вывеску «Бонжур». Меня бросает в холодный пот, но перед нами уже открывают двери, и через три шага я оказываюсь внутри.

Осознание происходящего обрушивается на меня кирпичной стеной или ударом молнии — подберите любой понравившийся троп. Я, мать его, стою посреди ресторана, где собиралась стать шеф-поваром, без грамма косметики на лице и БЕЗ ЛИФЧИКА! Эпик фейл.

— Александр Николаевич, рады вас видеть. Присядете за ваш столик? — лепечет без остановки не иначе как уволенный ангел «Виктория Сикрет».

Боже, у него и тут медом намазано? Ее не Ирина зовут? Бейджик не видно.

Опустив взгляд в пол, чтобы не прожечь возможно-Ирочке затылок, я следую за ними и сажусь за указанный стол. Не успеваю даже моргнуть, как рядом материализуется официантка с улыбкой в тридцать два зуба, которая подает меню и интересуется у Шу… ладно, у Дантеса, будет ли он заказывать то, что и всегда, но тот просит подойти через пять минут, потому что девушка — это он, наверное, обо мне — тоже должна сделать выбор.

Только вместо меню я смотрю прямо на него.

— Ты хозяин автомастерской? — с нетерпением выдаю я одну из теорий, которые не дают мне покоя. — Откуда у тебя тачка, деньги, пентхаус?

Хотя вряд ли на деньги от починки машин можно купить его хату.

— Воу-воу, это допрос? — Он поднимает руки в защитном жесте, но, сука, явно же притворяется. Ни черта он не боится меня, и это особенно выводит.

— И? — не отступаю я, а придурок закатывает глаза, чтоб они у него там застряли!

— Что ты, я просто работал у Палыча механиком. Не похож?

— Че ты пизд… — слишком громко начинаю я, но, заметив, что привлекаю лишнее внимание, сбавляю тон, — врешь. У тебя кожа на руках нежнее, чем попка младенца, вряд ли ты ими вообще когда-то работал.

— Какая плохая ты девочка, Саша.

— Я Алекс!

— Это все хороший крем, — продолжает невозмутимо, будто и не слышит, что я уже почти в гневе. — А вот насчет моих рук я бы с тобой поспорил. У меня очень умелые пальцы — многие так говорят.

Эта его улыбочка заводит меня за грань. Я краснею, отвожу взгляд. Знаю, что проигрываю, но его бесячие глаза выворачивают наизнанку. Слава богу, не успеваю ляпнуть очередную глупость — к нашему столу подходит парень-администратор по имени Ираклий, судя по бейджу.

— Здравствуйте, Александр Николаевич. — Да Шурик он! — От лица персонала ресторана «Бонжур» рад приветствовать вас здесь сегодня. Я случайно заметил, что ваше парковочное место свободно, так, может, предложить вам аперитив? Мы как раз получили новую поставку французских вин…

Я теряюсь в потоке названий, извергающихся из администратора, и в том, как все лебезят перед мудаком. Мне хочется крикнуть им: «Эй, ау! Это же мой недоносок-сосед! Тот самый, что с тупым псом и таким же тупым чувством юмора!». Но я молчу. Потому что вижу, как на него смотрят девушки из-за соседнего стола, как бросают томные взгляды официантки. Как будто в нем запаян гребаный магнит!

Я, черт возьми, сдаюсь. Сдаюсь и признаю, что Дантес и правда хорош собой — своей этой дурацкой челкой, зачесанной наверх, которая вечно сползает ему на лоб, кристально чистыми глазами, что смотрят с насмешкой и легким прищуром, улыбкой, как у гребаного Гослинга из «Дневника памяти». Да он в обычной белой майке и кедах, которые будто бы и не ступали по этой бренной земле, выглядит как бог. Божок. Придурок, но, ладно, божественно сексуальный придурок.