Ксюша Левина – Соль (страница 20)
Глава 19. Вечеринка в доме Тео
Папа сидит в кабинете, как обычно, и хочется, как в детстве, заглянуть к нему на минутку и посидеть на мягком, уютном диване, слушая шелест однотипных распечаток документов. Я замираю на секунду у двери, приоткрывая её. Папа склонился над столом и одну за одной подписывает свои вечные бумажки. Уже совсем седой красавец-папа, некогда мой эталон мужчины… Ну ровно до того дня, когда появился тот “первый” мистер Ли, принц без лица и имени.
— Соль? Детка, проходи, — он поднимает голову, но на лице отстраненность. — Что-то случилось? Куда-то собираешься?
— Да… вечеринка у Паркинсона.
— Паркинсон? Сын Джерри Паркинсона? Тео, кажется, — папа на секунду отвлекается, а после возвращается к документам. Он всё время такой. “Канцелярский” папа, нормальное явление. Слова мистера Ли о том, что может быть или семья, или работа, находят очередное подтверждение.
Не хочу думать об этом, это слабое место моей семьи. Мы счастливы, только папа с нами не всегда.
— Да, Тео Паркинсон.
— Понятно, иди, конечно, — будто я пришла за разрешением. — Нужны деньги?
— Нет, нет…
— Учёба? Нет проблем?
— Нет, мы защищаем проекты. Лучшие будут стажироваться в крупной фирме.
— Ты?
— Возможно. У меня неплохой проект, Гаспар помог…
— Гаспар? — отец поднимает голову от своих бумаг. Явный интерес даже смешит, сразу не хочется рассказывать, о чём проект, и как помог Гаспар. Джеймс Томпсон, не то чтобы не верит в сына, просто не до конца уверен, что стоит на этот счёт делать выводы. Конечно, он надеется, что в наивных глазах Гаспара, есть что-то отдалённо напоминающее сознательную умную мысль, но пока он испытывает только разочарование. И чем больше разочаровывает его сын, тем больше надежд возлагается на дочь.
— А что твоя… мм, работа? — он явно пытается припомнить, чем же я занимаюсь. О, я не виню папу. Со временем ему становится всё труднее поспевать за нашим ростом, это же нормально! В какой-то вселенной…
— Отлично! Недавно выступала на сцене.
— Ну ты… не увлекайся этим особо.
— Да… ладно, я пойду.
— Да, да. Так что, ты будешь проходить эту стажировку? Что за компания?
— Мистер Кайд Ли, знаешь его? — я останавливаюсь и с надеждой смотрю на отца. Может, он скажет что-то новое? Или наоборот, отругает? Мало ли в каких он отношениях с мистером-шовинистером.
— Да, кажется. Хотя не уверен. Возможно слышал про него, но мы точно не общались. Всех и не упомнишь, — отец явно не хочет вспоминать, какое из череды лиц принадлежит Кайду Ли.
Я выхожу из отцовского кабинета, и тут же натыкаюсь на Ингрид. Она несётся по коридору, а за ней следует Марта-Дон-Кихот, уже сильно уставшая. Мама любит за день измучить Марту, а потом сжалиться и дать ей выходной. Глядя на лицо горничной, чувствуешь, что она уже видит, как едет на электричке за город к сыну.
— О, детка. Ты на вечеринку?
— Да, мам, уже опаздываю.
— Ладно, ладно. Домой вернёшься?
— Не знаю, написать?
— Ну ты с Ксавье?
— Да, с Ксавье.
— Тогда я спокойна. Марта, идём скорее, нужно снять и постирать шторы в гостевых.
***
— Привет, ты идёшь на вечеринку к Тео?
— Да, пригласил, — судя по голосу Майя очень быстро собирается. Я уже еду в такси, рассчитывая выпить на вечеринке и хоть часок не думать про мистера Ли, Тигра и Прекрасного принца, хотя от этого неплохо отвлекает стажировка. — Ты одна?
— С Ксавье, какого-то чёрта! Ему прямо-таки обязательно ходить везде со мной, почему бы не веселиться со своими хирургами? — я тычу сидящего рядом Ксаье в бок. — Ладно, на месте поговорим, — Майя отключается.
— Я катаюсь с тобой по этим сборищам, потому что твои друзья меня любят! — вставляет Ксавье.
— Ты катаешься со мной, потому что в своей группе уже всех перетрахал!
— Твоя правда! Списка, конечно, не веду, но что есть, то есть. Я так и не понял, этот преподаватель…
— Ой, давай не начинать! Не хочу!
Дом Тео Паркинсона — обычное место для многолюдных вечеринок. Его родители часто уезжают, оставляя на сына просторный особняк, где сотня студентов может отмечать параллельно три праздника, не пересекаясь. Десятки гостевых комнат позволяют друзьям Тео оставаться на ночь, уединяться и курить травку, не мешая остальным, потому все любят «вечеринки Тео». Там всегда много алкоголя и развлечений, огромная плазма и бассейн, который летом превращается в настоящий аттракцион.
с Ксавье присоединяемся к друзьям, когда Ванесса Лодж уже блюет в гостевом туалете, а это значит, что вечеринка только началась, но успела раскачаться. Артур Роджерс терзает Guitar Hero, будто готовится защитить по этой теме диссертацию, Маргарет, Эмми и Молли обсуждают чей-то наряд, а на кухне разливают из кег отменное пиво. Ксавье строит из себя "гуру Вечеринок" и смотри на всех собравшихся, стоя на журнальном столике. Музыка затихает в ожидании спитча, но его не случается. Ксавье жмёт плечами и изрекает только: "Пива мне и моей даме!" И тут же ему протягивают два стаканчика.
— А вот и она! — свистит Тео, глядя на меня. — Как думаешь? Стажировка у тебя в кармане?
— А вы делаете ставки? — спрашиваю, падая рядом с Артуром, который сосредоточенно выбирает новую песню. — Роджерс, это просто игра, а не олимпийские игры, да что с тобой не так?
— Не мешай, Томпсон!
— О-ой! Не мешайте ему! — передразниваю я. — Эй, не мешайте, от этой гитарной партии зависит жизнь гера Роджерса! — я откланиваюсь и спешу встать с дивана. Группа уже покатывается со смеху. Шутки про «гера Роджерса» появились ещё на первом курсе, когда Артур проявил себя как супер-пунктуальный фашист-террорист, который после каждого зачета ругался как сапожник на некомпетентность преподавателей. Однажды его речь записали на видео и наложили поверх звуковую дорожку из немецкого фильма, так появился «гер Роджерс», которому «нельзя мешать».
— Лучше выпей пива, ты пьяненький такой смешной. Учишь нас рисовать звёздные карты….
— Нет, нет, Соль. Это он не пьяный тогда был! Это мы ему дали косячок. Первый косячок в жизни гера Роджерса, — Майк О’Брайен падает по левую руку от Роджерса. Теперь Артур зажат между Майком и мной, но на самом деле чувствует себя польщённым, мы это знаем. При всём своём занудстве Роджерс обожает быть в центре внимания и гордится "внутряковыми шутейками" про себя любимого. — Продолжишь сегодня обучение, Артур? И мы заодно продолжим!
О, мне так интересно, что там за история про медведицу и Млечный Путь! — молю я.
Майя присоединяется полчаса спустя. Она не имеет отношения к нашему университету, но зато имеет отношение к самому Тео. Когда-то Паркинсоны жили по-соседству с пастором Кавано в скромном двухэтажном домике. Тогда они и познакомились: бунтарка Майя и тихий мальчик Тео, который и не мыслил, что будет жить в таком особняке.
— Тео! Так рада тебя видеть, — улыбается Майя. Её тёмные глаза сверкают неподдельным интересом, и Тео тает. Она была классически прекрасна, с длинными волосами и тёмными глазами, высокая, стройная. В паре Соль-Майя, именно Майя была «красивой подружкой», просто пропасть между ними была слишком мала, чтобы это бросалось в глаза. Майя была яркой. Ярко красилась, ярко одевалась. Её красота была слишком заметной, неприличной, противоречивой. А Соль была скорее интересным ухоженным существом. Все её черты по отдельности были неидеальны, а вместе сочетались максимально гармонично, как это часто бывает. Лицо Соль было интересно разглядывать, ловить оттенки иностранных корней, в необычном разрезе глаз, оттенке кожи или черезчур пухлых губах. Она запоминалась надолго, и увидев Соль снова, знакомый непременно вспоминал это лицо. Майя же была как девушка с обложки в газетном киоске, на неё посмотришь, а потом не узнаешь. Но когда она была рядом, никто не сомневался, что в ней есть что-то особенное. И сейчас в комнате все померкли, когда она вошла, девочки забеспокоились, напряглись и подтащили поближе парней.
— Что там с вашими результатами? Ещё нет? — весело спрашивает Майя, принимая от Тео пиво.
— Уже почти одиннадцать, не думаю, что он будет писать нам ночью, но скоро должен оповестить, — Артур поднимает глаза на Майю, и будто издеваясь, она наклоняется и ерошит его кудрявые волосы.
— Интересно, Артур, — он замирает: Майя Кавано знает его имя. Она говорит так проникновенно, как с любовником. — Есть шанс, что при должном усердии я доведу тебя до эпилептического припадка?
— Очень смешно, Кавано! — язвит Артур и возвращается к приставке.
— Не издевайся, Майя, — упрекаю я, но через секунду и сама забываю про Роджерса. В кармане оживает телефон. — Ребята, ребята! Проверяйте телефоны!
После того как приходят письма, вечеринка принимает иной оборот. Музыка играет громче, помимо пива на баре появляется текила, водка и ром, а Мелоди решает, что её неестественно большой груди тесно под майкой. Конечно, больше всего радуются те, кто получил заветный е-мейл. Собственно героиня вечера — Мелоди, даже при участии своего отца не получает письмо, а вот Артур Роджерс, Майк О’Брайен, Маргарет, Молли и, (аллилуйя!) я, становимся счастливыми обладателями заветного "вы приняты". Я не знаю, что написали в письмах другим, но у меня был постскриптум: «Поздравляю, выскочка!»
— Довольна, Соль Ли? — интересуется Ксавье, он выглядит напряженным. Первые полчаса, когда Мелоди оголила грудь, были крайне интересными, но вот когда в поле его зрения попала Майя, флиртующая с Тео, Ксавье стало не до шуток.