Ксюша Левина – Академия Весны (страница 4)
Брайт замирает, прислушивается, но не оборачивается, когда со спины приближается шумная компания.
– Эй, не замерзла, красотка? – свистит какой-то парень, поравнявшись с Брайт, и протягивает было руку к ее чемодану, чтобы помочь, но их взгляды пересекаются, и он отшатывается. – Хр… – неопределенно выдыхает он. – Простите, мэм, не знал. – И хрипло ржет, словно брехливый пес.
Откидывает с лица длинные черные кудри, проходит мимо, будто ничего и не было. Его компашка тянется следом, каждый считает нужным оглядеть несчастную новенькую с головы до ног, словно товар на витрине.
Брайт была готова к тому, что в Траминере ненавидят иных магов, то есть всех, кто не относится к магии земли, но не думала, что ситуация настолько печальна. Она родилась в Дорне, где намешано всякого, так что народ давно не смотрит на цвет глаз. Выросла в Аркаиме – самой образованной и прогрессивной стране. Траминер же – нетерпимая ко всем «не таким», бойцовая яма, где готовы разорвать любого. Тут до сих пор в почете аристократия, что вот уже несколько сотен лет тянет страну на дно. Где вообще еще остались аристократы? Это как минимум дико и попахивает нафталином.
Брайт достает темные очки с маленькими круглыми стекляшками в изящной серебряной оправе и цепляет их на нос. Выдыхает, собираясь с силами. Делает первый шаг. В конце концов, что такое полгода? Можно отсидеться в библиотеке. Должна же тут быть библиотека? Лишняя пара книжек уж точно не помешает. Факультет нейромодификаций, куда задним числом зачислили Брайт, – один из самых сложных. Тонкая работа с мозгом, не всегда требующая вскрытия. Умелый врач-нейромодификатор может творить чудеса, а неумелый – убивать пациентов одним неловким взмахом руки. Брайт не то чтобы неинтересно попробовать себя в чем-то новом, но уж точно не в этой стране, и даже мысль о получении знаний впервые в жизни не радует.
У крыльца стоит зеленоглазая блондинка в синем приталенном пальто и кокетливом беретике. Она радостно приветствует первокурсников:
– Добро пожаловать в Академию Весны! Мы все тут одна семья… Если вы будущие нейромодификаторы, берите розовую листовку, если ваше направление лечфак – голубая листовка! Серая – для тех, кто любит зверушек.
Она не говорит, а исполняет ведущую партию в собственной пафосной опере, и Брайт не сразу подходит к розовой стопке, чтобы взять свою листовку. Девица принимает замешательство на свой счет и улыбается.
– Первый курс? Сразу видно, обязательно попроси, чтобы к тебе приставили куратора! Я уверена, что Энг тебе поможет! – разливается соловьем блондинка и переводит взгляд куда-то за спину Брайт, где тут же парни взрываются хохотом и согласными возгласами.
У блондинки такие насыщенно-изумрудные глаза, что, кажется, они отбрасывают тень на круглые милые щечки, и в душе Брайт ощущает слабую надежду, что все не так и плохо. Перед ней явно траминерка, причем чистокровная, истинная. И она не кажется странной или злобной. Не похожа на тех, с кем Брайт столкнулась только вчера на побережье Таннатского океана.
– Какой факультет? – Блондинка роется в пачке разноцветных листовок. – Голова или что пониже? – усмехается она.
Парень, что пытался помочь Брайт с чемоданом, делает шаг вперед.
– Этой цыпочке – к зверью! – кричит он и срывает с нее очки, а потом громко хрипло хохочет, но с изящным поклоном протягивает на вытянутой руке только что украденную вещь, будто делает величайший подарок.
– Пошел к черту. – Брайт вздрагивает от собственного голоса.
И все замирают.
Он кажется им слишком хриплым, но при этом мелодичным, как рок-баллада. Он будто песня, хоть Брайт и не поет. Им становится страшно. Каждому из них. И блондинке с листовками, и кудрявому парню, и его мерзкой компашке. И первокурсникам, что уже столпились на аллее в ожидании своих путеводителей.
Блондинка холодно вскидывает бровь. На ее шее висит бейджик:
– Раса? – требовательно спрашивает она.
Это ниже пояса. Обычно о таком не спрашивают, если речь о цивилизованном обществе, а не о поганой аристократии. Это же смешно: если расу нельзя определить с первого взгляда, потому что кому-то вздумалось покрасить волосы или нацепить, как Брайт, черные очки, значит, на то есть причины. Это личное желание каждого – не рассказывать, кто он, – и никто не вправе требовать обратного. Брайт инстинктивно сжимает челюсти, не решаясь сейчас заговорить. Магии слишком много, она кипит в крови и угрожает каждому.
– Я имею право не отв… – начинает она.
– Кто ты?! – староста вопит еще громче.
– Слушай, просто дай пройти, я такая же студентка, как и все, спроси декана, если нужно.
– Ну уж нет. – Доброты у старосты на лице как не бывало.
Земля начинает дрожать, и оттуда вырываются мерзкие белые толстые ростки силков, готовые опутать ноги и удержать на месте. Первокурсники начинают шептаться, что это незаконно, а компашка парней восхищенно завывает.
– Ты ответишь мне! Я староста и должна знать. Если тебе есть что скрывать, значит, это что-то еще более мерзкое, чем я могу представить. – Бэли Теран кривит губы, с наслаждением глядя, как Брайт бледнеет.
– Если ты не можешь определить класс мага по его внешнему виду, значит, ты просто недостаточно образованный человек. Я. Не обязана. Отвечать, – спокойно, громко говорит она, чувствуя, как заостряются ногти и зудит кожа.
Голос хрипит еще больше, и присутствующие немного успокаиваются, прислушавшись, но быстро сгоняют наваждение. Первый шок – самый сильный.
– Я не спрашивала, что ты обязана, а что нет. – Девица приближается и встает в шаге от Брайт. Дальше ей подходить уже неприятно, судя по лицу. – Тут много таких, как ты. Грязных чужаков… А мы
– Бэли!
Голос не со стороны первокурсников, не со стороны компашки. Кажется, что этот человек стоит очень близко, а в действительности – позади всех.
– Рейв? – Тон девицы меняется. Она снова весела и радушна. – Привет, как поживаешь? Листовку?
– Что ты делаешь с этой иной? – Он приближается.
Брайт чувствует запах: свежий, штормовой, словно рядом море. Голос уверенный, спокойный, его обладатель знает, что одного слова хватит, чтобы прекратить перебранку.
– Хочу узнать ее расу! – капризно пищит Бэли, тыча в Брайт пальцем, будто в зверушку. Она даже качает головой, сокрушается, словно над в который раз переставшей работать техникой.
– Зачем? – Он совсем близко, но Брайт не сдается, не оборачивается.
Бэли же мнется, поджимает губы. Никто не имеет права задавать такие вопросы. Никто!
– Зачем тебе знать расу этой иной? – переспрашивает парень по имени Рейв.
– Знаете, вы договорите без меня, хорошо? – «Эта иная» делает шаг, Бэли округляет в ужасе глаза, и ее силки тянутся вверх, повинуясь хозяйке.
Брайт бьет ростки ногой, этого хватает, чтобы деморализованные растения отпрянули, а она увернулась и как ни в чем не бывало пошла к крыльцу.
– Как ты смеешь? – шипит ей в спину Бэли. – Рейв! Зачем ты ее защитил?
Но Рейв не отвечает, а Брайт не оборачивается. Поднимает руку, показывает средний палец – в надежде, что он достигнет адресата. Адресат возмущенно ахает и шипит, что это вульгарщина.
– Рейв! Ты же… – пыхтит Теран.
Но Рейв только что увидел то, чего совсем не ожидал. Он смотрит в спину Брайт Масон так, будто там нарисована его личная мишень.
Глава третья
Гранж
– Круто ты ее! – Веселый мужской голос заставляет Брайт напрячься.
Она очень хочет скорее остаться одна, но все никак не выходит.
– Ну, цыпа, не обижайся. Теран – дрянь редкостная, и ей было интересно, что с твоими глазами…
Тот самый кудрявый брюнет, что только недавно демонстративно отпрянул от Брайт, увидев ее глаза, и сорвал с нее очки, теперь идет рядом. Он то и дело пытается ее обогнать и идти спиной вперед, но натыкается на спешащих студентов и преподавателей, извиняется, чертыхается, кривится. Это даже могло быть мило, если бы не все, что случилось «до».
– А тебе тоже интересно?
Брайт слушает вполуха. Ей