Ксюша Иванова – Уходи! И точка... (страница 37)

Агния

Не могу поверить — это же он меня так назвал! Мне и радостно, и до слез жаль малыша — сколько бы рядом ни было любящих людей, каждый ребенок ищет мать и ждет…

Лежу с ним рядом, жду, когда заснет покрепче, чтобы уйти в комнату Антона. Вспоминаю маму… Моя мама редко вот так, как я сейчас, лежала на моей кровати. Она была в постоянных разъездах по всему миру, на вечерних совещаниях, в делах и заботах. Но если уж нам удавалось провести вместе несколько дней, то эти дни легко можно было назвать лучшими в моей жизни! Мама не могла сидеть на одном месте, поэтому за её редкие выходные мы могли посетить десятки мест, увидеть кучу всего…

Глажу темные волосы Алика. Не удержавшись, целую мягкую щечку. Он такой милый, такой добрый мальчик. Одна из десятка любимых плюшевых собак лежит на соседней подушке — Алик не любит спать в одиночестве…

— Меня тоже поцелуй! — жаркий шепот сзади на секунду пугает, но ведь понимаю, что это Антон вернулся из душа и устраивается за моей спиной на самом краю кровати, и улыбаюсь.

— На тебе живого места нет! Куда тебя целовать? — как же приятно чувствовать его рядом. Он, как стена — крепкий, твёрдый, надежный.

— Он спит уже. Пойдём… поищем местечко…

Ничего ведь особенного не сказал. Но меня словно молнией пробивает от его шёпота. Задохнувшись, киваю, как будто он может видеть в темноте. Только Антону не нужны мои слова. Он чувствует. Не успеваю понять, что он встал с кровати, как уже оказываюсь на его руках. Обнимаю за шею. Дышу его запахом.

— Антон, — в прошлый раз, две недели назад, после боя у него болели ребра, и я волнуюсь — зачем лишние нагрузки сейчас! — Я сама! Отпусти!

— Ты легкая совсем, малышка, — целует куда-то в волосы, прижимает к себе крепче и вдруг замирает на полпути. — Агния… А если Алик с нами насовсем останется… Как ты к этому отнесешься?

Как объяснить, что они оба для меня нечто целое, единое? Как сказать, что я не ощущаю того, что Алик не чужой сын? Он мой! Потому что другой "мамы" у него все равно нет! И раз уж настоящая его родительница так запросто смогла оставить и уехать, у него и не будет её! Потому что чувства или есть или их нет! Не проснутся они со временем! А если и проснутся когда-нибудь, то… ведь мальчику мама сейчас нужна, а не в эфемерном будущем!

— Хорошо отнесусь. Он — мой мальчик. Я люблю его…. И ты мой…

И наверное эти слова что-то особенное значат для Антона, потому что он со сдавленным стоном вжимается в мои волосы, вдавливает в себя ещё крепче и ускоряет шаг…

Укладывает. Бесцеремонно разводит полы халата. Рассматривает, проводя ладонями по ногам вверх и вниз. И меня от взгляда одного трясет, как лист на ветру! Горячие ладони оглаживают бедра, проходятся по талии… на животе замирают.

— Кто у нас тут? Мальчик или девочка? — целует живот.

— А ты кого хочешь? — улыбаюсь я.

— Парень у нас уже есть, я девочку хочу, — проседает его голос и мне кажется, что сейчас для Антона это не просто слова, что они значат для него очень много. Он открыт в эту минуту, как никогда. Суровый мужественный опасный боец исчез, а на его месте оказался безумно ласковый, любящий мужчина. И все его чувства направлены на меня! И от понимания этого мне так безумно хорошо, эмоции, чувства к нему, переполняют. Им нужен выход! Мне хочется, чтобы и Антону было так же хорошо, как мне. Но что я могу еще ему сказать, когда, вроде бы, всё уже сказано, в любви я ему сто раз признавалась… Легонько толкаю в плечо:

— Места для поцелуев… — напоминаю, едва дыша от смущения.

— Ничего не пропусти, — смеется он, укладываясь на спину и уступая мне инициативу.

Целую его плечи, устроившись верхом на бедрах, прикусываю соски по очереди, спускаюсь по дорожке волос к паху. На несколько секунд замираю, рассматривая увитый венами, мощный член, нетерпеливо дергающийся под моим взглядом. Обхватываю рукой, провожу несколько раз вдоль, каждый раз оголяя головку и касаясь ее, размазываю выделившийся секрет. Язык сам, непроизвольно облизывает губы. И, прежде чем взять его в рот, поднимаю глаза и встречаюсь с напряженным взглядом моего мужчины. Я знаю, что ему нравится! Я уже знаю, КАК нравится ему! И когда медленно, чтобы дать ему возможность рассмотреть, открываю рот и беру его, как можно глубже, чуть прикусывая, он бьется затылком в подушку и сдавленно стонет. А потом, как обычно, начинает комментировать. И звук его хриплого голоса в тишине, толчки его плоти во рту, всё это заводит меня саму. Я чувствую, как начинает тянуть внизу живота, как изнутри сочится влага…

— Глубже, малыш… Еще… Сожми у основания… Сопротивляйся мне языком… Да-а!

Толкается сильнее, заставляя меня задыхаться, и это мне, как ни странно, нравится тоже… Несколько минут таких движений и член у меня во рту содрогается…

— Всё, — тянет за плечи на себя. — Всё, иначе кончу сейчас!

Это меня уже не пугает. Так мы тоже пробовали… Но Антон помогает сесть на себя сверху и такую позу я люблю больше всего. Чуткие пальцы скользят у меня между ног, раскрывая для него. И да, иногда мне хочется, чтобы он молчал! Особенно когда говорит в постели откровенные пошлости, но, видимо, к подобному быстро привыкаешь, а Антон никогда не замолкает во время секса, поэтому меня не только от ласк его в дрожь бросает, но и от голоса, от слов:

— Хочешь меня. Мокрая вся. Давай садись сама. Не спеши. Медленно… Хочу почувствовать, как наполняю тебя… Какая ты у меня красивая.

Его пальцы обводят место нашего соединения, сжимают ягодицы, массируют между ними. Мне кажется его руки повсюду и трогают они так, словно знают все те точки моего тела, от прикосновения к которым я схожу с ума! И я срываюсь — упав ему на грудь, насаживаюсь на его член до предела и замираю, потому что он пульсирует внутри, распирая до предела, растягивая внутренние стенки.

— О, Боже! — хватаю ртом воздух, чувствуя, как подступает ослепляющее удовольствие. Тело не подчиняется мне больше. Но подчиняется мужским рукам, которые крепко держат за бедра. И теперь, как обычно, он главный. Сильными ударами снизу Антон быстро доводит нас обоих до финала.

Падаю ему на грудь, забыв о разбитом лице, целую любимые губы. Шепчу в них снова и снова:

— Любимый мой… Самый лучший…

32 глава.

Агния

— В дом твоего отчима мы поедем только после того, как навестим юриста. И ты туда не пойдешь ни при каких раскладах! Поняла? — он хмурится, и мне совершенно не хочется ругаться с Антоном, но разве я — маленькая девочка, за которую всё должны продумывать и делать старшие? Я — взрослый человек! Я хочу и сама поучаствовать в решении вопросов, касающихся моей семьи! Я разобраться хочу, в конце концов!

— Ты же со мной будешь! Чего мне бояться? — пытаюсь возражать.

— Я не знаю, какие там тараканы в голове твоего родственника водятся! Но тот факт, что у него недавно вместо одного охранника оказался нанят целый штат — Марк наводил справки перед тем, как тебя у него из дому забрать, — это немного напрягает!

— Раньше он думал, что я — одна, что мне помочь некому, а теперь, когда я приду к нему с тобой, он поймет, что бессмысленно пытаться на мне… жениться! Тем более, что я жду ребенка от другого!

— Ну-ну, — обуваясь, Антон скептически поглядывает на меня. — Может, ты и права! Но рисковать своей женщиной и ребенком я не буду! Так понятно?

И что это значит? То, что меня после поездки к маминому юристу в офис, отправят домой?

— Ты, вообще-то, не имеешь права мной командовать, — я очень стараюсь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, но получается как обычно робко и почти шепотом.

И Антону не нужно даже отвечать, чтобы задушить в зародыше мой бунт. Он просто смотрит на меня, и я от этого строгого тяжелого взгляда опускаю в пол глаза и молча иду следом за ним к машине, ругая себя на чем свет стоит за трусость и неумение настоять на своем!

…У маминого офиса, перед турникетом с охраной, я нерешительно останавливаюсь. Охрана другая, тех мужчин, которых я помнила, которые были при маме, сейчас нет. Я вижу, как Антон собирается начать разговор, объяснить кто мы и чего хотим, но вдруг, сама, не ожидая от себя подобного, делаю шаг вперед и говорю первой:

— Я - Минцевич Агния, хозяйка. Будьте добры, пропустите!

— Пропуск, — как-то неуверенно говорит один охранник.

Второй пораженно смотрит на меня, потом на него и молчит. Краем глаз вижу, что Антон снова собирается вмешаться, но вновь говорю первой:

— Если не пропустите, именно вы будете первым, кого я уволю, когда займу кресло директора!

И он открывает! Беспрекословно пропускает и меня, и Антона! Правда, уже подходя к лифту, я вижу, что охранник, возражавший мне, хватается за телефон. "Звони-звони! Давай, оповести своего хозяина, что я сюда пришла! Я вам сейчас тут всем устрою!" — воинственно думаю я.

В лифте снова теряюсь, пытаясь вспомнить, на каком этаже у мамы юристы, но потом вдруг понимаю, что это не я к ним, а они ко мне приходить должны! Мама бы никогда не растерялась! Мама бы знала, что и кому говорить! Уверенно жму на третий! Потом только поднимаю глаза на Антона, желая понять, почему он молчит и не комментирует происходящего. А Антон смеется! Глаза искрятся от радости, губы растянуты в ухмылке. Надо мной? Хмурюсь — у меня вообще-то судьба сейчас решается! И, в какой-то степени, у него тоже! А ему смешно! Обиженно отворачиваюсь к выходу, и в эту секунду он обнимает сзади, утыкается лицом в распущенные волосы: