Ксюша Иванова – Развод, Новый год и прочие неприятности (страница 2)
-Дана! - выдыхает таким тоном, словно увидел восставшего мертвеца.
-Пиздец, - шёпотом подводит итог стоящий рядом со мной Герман.
-Вы продолжайте-продолжайте, - говорю им фразой из какого-то анекдота. - Я уже ухожу.
Выдернув из девицы свою хваленую анаконду, мой "благоверный" подтягивает штаны, пытаясь шагать в моём направлении.
Девица чуть ли не кубарем слетает со стола и, рыдая, собирает свои вещи.
Молоденькая совсем. Едва ли намного старше нашей дочери.
-А чего ты ревёшь, деточка? - сочувственно говорю ей. - Этот старый хрыч тебя обидел? Так ты не стесняйся, говори мне. Накажу. Без ужина оставлю мерзавца!
-Простите! - проносится мимо меня.
В каблуках и чулках, но без трусов и юбки.
Безобразие.
Разворачиваясь синхронно с Германом, в дверной проём наблюдаем, как она судорожно натягивает на себя недостающие предметы гардероба возле стойки лишившегося дара речи Славы.
-Какого хера ты её сюда притащил? - набрасывается на младшего брата Игнат.
О! И властный тембр, и хладнокровие - всё вернулось в Игната обратно... Вместе со штанами.
Герман поднимает вверх руки, типа, сдаётся.
-Так, родственники, мне, кажется, пора! Разбирайтесь сами!
-Мудак! - бросает ему в спину Игнат.
-Я, пожалуй, тоже пойду, - передумав отдавать права (ибо нехрен, обойдется), поворачиваюсь к выходу.
-Даночка, - догоняет, хватает за плечи, тянет обратно. - Нет-нет, ты никуда не пойдешь! Поговорим!
Своим клиентам в подобной ситуации я советую не рубить с плеча, отложить ситуацию, отставить решение проблемы на некоторый срок.
Ну, чтобы улеглись эмоции, успокоилось сердце.
Прислушиваюсь к себе.
Наверное, увидь я такое лет десять назад, умерла бы от горя. А сейчас?
Больно.
И противно. И я не знаю, не понимаю сейчас, чего во мне больше - боли или отвращения!
-Шахов, сегодня ты ночуешь в дедовой квартире. И завтра тоже. Дальше я сообщу о своём решении.
-Дана! Нам нужно поговорить.
-О чем?
-О том, что именно ты сейчас увидела.
-Я увидела обычный рядовой секс. Ты считаешь, он мог произвести на меня неизгладимое впечатление?
-Я считаю, что ты слишком расстроена сейчас, чтобы мыслить здраво.
-Расстроена чем? Тем, что мой муж вместо меня на этом столе имел какую-то блядь?
-Да не блядь она!
То есть она не на разок для тебя, да, Игнат? То есть ты её защищаешь? То есть вот именно это для тебя сейчас важно - чтобы твою любовницу не называли блядью?
-Ох, не это! Не это тебя, Шахов, сейчас должно заботить!
-Да я имел в виду, что это не значит, что я так делаю с каждой встречной!
-Мне. Всё. Равно. Избавь меня от подробностей!
В шубе становится жарко. А может, меня от ужаса в жар бросило?
-Ладно, Шахов, пойду я. А ты не забудь ширинку застегнуть, а то анаконда простудится.
Успеваю даже заметить, как его рука дёргается к ширинке.
И ухожу.
А вот в обратном направлении по коридору идти стрёмно.
Так и кажется, что все на меня пялятся.
И даже чудится, что переговариваются между собой.
"О, это же жена генерального!"
"Интересно, она в курсе, что он тут пол офиса перетрахал?"
"Да она вот только что его на горячем поймала"
"Иди ты! Быть не может!"
С облегчением выдыхаю, когда выхожу из здания и сажусь в машину.
А ведь он за тобой, Даночка, не побежал.
Заметь.
Здесь, в тишине, а одиночестве, до меня вдруг доходит - мой Игнат мне изменил! Да как же так? Неужели правда?
Да я же своими глазами только что видела!
Мобильный в сумке щёлкает входящими сообщениями. Одно за одним.
Даже смотреть не хочу.
Шахов написывает.
Но смотрю. Вдруг клиенты.
Пять от Шахова.
Одно от Шахова-младшего.
Кидаю в сумку, не читая.
Достаю.
Нет, ну, этот-то, Герман, не так уж и виноват!
Ладно. Открываю, уверенная, что будет просить за брата - выслушать, понять и простить.
"Дана, не расстраивайся! Всё будет хорошо".
Хорошо?