Ксюша Иванова – Любить не страшно (страница 7)

Наша "игра" продолжалась недолго. Скоро подошел Матвей. Он странно смотрел на нас — недоволен снова! Снова нахмурен! Что, нельзя мне было к ребенку подходить? Сквозь зубы, как мне показалось, он прошипел:

— Нам пора спать.

Взял Даню за ручку и поволок в дом. Я пожала плечами — что ж за человек такой! У меня только-только получаться стало… И пошла в кухню, решив, что откладывать на завтра ее уборку просто не имеет смысла — чем тогда заниматься до вечера?

Она с ним играла! Более того, Даня позволил Лизе взять себя за руку! И не один раз! Я забыл про колесо. Про то, что Ромка под моей машиной лежит… Как завороженный наблюдал за ними! Мне не было слышно, что именно Лиза говорит, но казалось, сын прислушивается к ее словам. Во всяком случае, не уходит, не кричит, забившись в угол. И даже однажды что-то похожее на улыбку мелькнуло на безразличном лице!

Мне хотелось подойти к ним, поучаствовать, разделить это достижение с ними… Я не заметил, как оказался рядом. Но почему-то, когда Лиза удивленно на меня посмотрела, вышел из себя — что мне и подойти к ним уже нельзя!

— Нам пора спать, — единственное, что пришло на ум в тот момент. Действительно, пора. Но, в принципе, можно было бы… Но она промолчала, а я уже не мог отступить от сказанного.

Укладывал Даню, лежал рядом, пока умытый, одетый в одни трусики и маечку, малыш засыпал, а перед глазами стояли огромные зеленые глаза — обиженные, непонимающие. Что ж я за идиот такой! Она же как лучше старалась!

А может, пусть остается? Может, Даня как-то прогрессировать начнет? Ему же интересно было, это видно! Я же не зверь какой-нибудь — буду просто подальше от нее держаться! Главное, чтобы она не смотрела так, как тогда на кухне… Восхищенно. Будто я — самый лучший человек на земле. Ласково. Казалось, что вот-вот сделает шаг ко мне и по щеке погладит. Но это казалось только. Я потом, когда Даньку умывал, понял, что все лицо у меня в мазуте было! А эта негодница не сказала даже! И Ромыч промолчал — брат, называется!

Уложил. Вышел в кухню — она начала мыть шкафчики, но бросила, не доделав. В окно увидел, что Лиза с Ромкой, обнявшим ее за плечи, с полотенцами в руках идут в сторону речки. Брат позвал ее купаться! А, может, он просто не равнодушен к Лизе? Может, она ему нравится, как женщина? Вон, как обнимает! Сволочь! Он же на четыре года меня старше! Не собирался идти следом. Но Данька часа полтора спать теперь будет, а речка в пяти минутах ходьбы… Переоделся в плавки, полотенце на плечо закинул и решительно потопал в том же направлении.

…Но лучше бы не ходил. Потому что вышел из леса на берег местной безымянной реки именно тогда, когда Лиза, сбросив одежду, осталась в одном желтом купальнике. Открыв рот, уставился на нее. Что рот окрыт, как у олигофрена какого-то, сразу и не заметил… Бля-я-ядь, назад, к дому чеши! Не смотри на нее! Но это было выше моих сил. Смотрел. Нет, не так. Глазел. Пялился!

Высокая, стройная, со светлой, почти прозрачной кожей. Раздельный купальник, вполне себе скромный, подчеркивал высокую полную грудь и округлые, подтянутые упругие ягодицы. Узкая талия, дорожка позвоночника, по которой хотелось пройтись пальцем… а лучше языком…

Как под гипнозом медленно приближался к ней. Чувствовал себя хищником, из-за укрытия наблюдающим за жертвой. И не сдержался бы, дотронулся, прикоснулся к ней, пока она подняв руки, закрепляла высоко на голове волосы резинкой, если бы не Ромыч.

— Матвей, ты тоже решил охладиться?

Тебя только тут не хватало! Очнувшись от наваждения, посмотрел на брата. Он понимающе улыбался, глядя прямо мне в глаза. Понял меня. Знает, о чем я думал.

Отвлекшись на него, не увидел, как Лиза залезла в воду. Обернулся, когда услышал всплеск и радостный крик. Как ребенок, ей-Богу! Хотя, впрочем, ребенок и есть…

Ромка уже в одних плавках стоял рядом.

— Матвей, давай, наперегонки к тому берегу.

Ага, наперегонки. Шорты пока мне снимать противопоказано — возбуждение очевидно. А, впрочем, можно ведь и в них. Разбежался и с крутого берега нырнул в воду, успев услышать за спиной:

— Так нечестно!

7

— Ромочка, не уезжай! — просила в шутку, но в душе готова была на самом деле вцепиться в старшего Аверина мёртвой хваткой и не отпустить.

— Аля утром звонила, соскучилась. Сказала, что если сегодня не приеду, явится сама. Я и так-то ночевать не собирался… Да и на работу нужно…

— Да я шучу! Езжай, все будет хорошо! — хорошо в этом доме будет только в том случае, если Матвей сменит гнев на милость. Но пока, судя по всему, этого не предвиделось.

Роман сбивал из досок будку для Джека, крутившегося рядом со мной. Матвей с Даней на Роминой машине поехали на заправку, которая находилась где-то за деревней. А я сидела на ступеньках крыльца и думала, к чему готовиться, чего ожидать от этого непредсказуемого мужчины…

… Ночью спала, как убитая! Конечно, так вымотаться! Кухню отдраила — маникюра больше нет… Ну, да ладно, зато приятно смотреть на результат своего труда! И Ромка удивлялся — туда ли он попал, в том ли доме находится, настолько здесь чисто стало! Матвей, правда, сделал вид, что не заметил… А, может, и не заметил…

Потом ужин готовила — борщ по бабушкиному рецепту. А еще блинов напекла. Что-то подсказывает мне, что совсем не чистая кухня и даже не мои неумелые попытки подружиться с Даней, а именно эти блины, которые, кстати, пригорали и с огромным трудом отлипали от сковороды, заставили Матвея смириться с моим присутствием в своём доме.

Потому что наблюдая за тем, как он их уплетает, я поняла, что значат слова моей бабули, по состоянию здоровья вынужденной сидеть на строгой диете: "Когда смотрю, как вы едите то, что я приготовила, кажется, сама наедаюсь!"

Вот и я "наелась", даже не попробовав ни одного. Сливочное масло, щедрыми кусочками положенное мною на каждый блин, стекало по его пальцам, подбородку, а он, казалось, чуть не мурчал от удовольствия, как довольный кот!

А вот Даня блинчик есть не стал. Хотя борщом его отец накормил. Я спросила об этом Матвея и он, нехотя, ответил:

— Он не ест незнакомую, новую для него пищу.

Блины — это незнакомая пища? Я, конечно, промолчала, но на заметку взяла. Ну, собственно, ребенок сыт, что еще нужно?

….Хозяин выделил мне отдельную комнату, тоже изрядно захламленную. Ее убирать я решила с утра после завтрака. Проснулась очень рано от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Как только подняла голову с подушки, дверь, издав громкий скрип, захлопнулась. Не Матвей это, конечно. А жаль… Оделась в тоненький летний сарафанчик — сегодня, наверное, будет еще жарче, чем вчера! Умылась, расчесалась, потрогала синяк на лбу, чуть подкрасила ресницы — не смогла удержаться, хотелось быть красивой… для него. Пора готовить завтрак, ведь кое-кто уже не спит! Выполнять, так сказать, свои прямые обязанности. Хотя, Матвей еще не решил, оставит меня или нет.

Дверь в комнату, где спали Матвей и Даня, была прикрыта, но маленькая щелочка все-таки осталась. Проходя мимо, не устояла и заглянула. К сожалению, был виден только самый краешек кровати и загорелая рука, чуть свисавшая вниз. Я замерла на несколько секунд перед дверью, сгорая от желания приоткрыть еще немного, совсем чуточку — одним глазком посмотреть на него. Но сдержалась. Подумала, что веду себя так же, как за полчаса до этого — Даня.

В зале, где спал Роман, возле окна заметила какое-то движение. Даня стоит за шторой? Прячется? Решила подыграть. Шепотом, чтобы не разбудить Рому, сказала, подойдя ближе:

— Где-то здесь прячется серый волк! Ой, боюсь его! Ой, как же страшно!

И, неожиданно для себя, услышала тоненький вой — не волка, конечно, скорее, маленького волчонка. Играет со мной? Отвечает? С удивлением, подумала о том, что впервые за сутки слышу звуки, издаваемые малышом, до этого он просто молчал. Чтобы закрепить успех, продолжила:

— Побегу-ка я в свой домик, спрячусь от волка! А если он придет ко мне, дам ему что-нибудь вкусненькое, чтобы меня не съел!

И на цыпочках поскакала в сторону кухни.

Поставила молоко на плиту, помня о том, что Даню нужно кормить кашей — Матвей в приказном порядке озвучил это вечером перед сном. Молока мы привезли всего один пакет, а пили его здесь много. Нужно в магазин сходить сегодня в деревню. Есть же он здесь? Хотела достать из холодильника и погреть оставшиеся блины, но не нашла их. Зато пустой пластиковый контейнер стоял вымытый в сушке. Матвей, что ли, ночью съел? Бедненький, наголодался тут без женской руки! Ну, значит, оладьи испеку на завтрак! С вареньем можно будет кушать, которое бабушка им передала! Когда уже закрывала дверцу холодильника, разыскав в нем два последних яйца, увидела "волчонка", стоящего на пороге. Та-а-ак, обещала же ему вкусненькое! Если дать шокладку, кашу есть не захочет! Взяла морковку, почищенную и вымытую вчера для борща и оказавшуюся лишней.

Малыш стоял на пороге в голубой пижамке с короткими рукавами и штанишками, взъерошенный, маленький, такой миленький, что хотелось схватить его на руки и потискать, поцеловать в щечки, погладить по головке. Только я помнила, что с такими детками, как Даня, так поступать нельзя, а тем более мне сейчас, когда я для него совершенно чужая. Как же он на Матвея похож — просто одно лицо, такой же красивый!