Ксюша Иванова – Измену гордым не прощают (страница 25)

Подает мне полотенце. Вытираюсь. Заматываю в него мокрые волосы. Думаю.

Неужели правда он был мне верен? А видео?

Можно я подумаю об этом завтра?

У меня сил совсем не осталось. Абсолютно.

Потом, когда Гордей несет меня... не знаю, куда. А я пытаюсь изо всех сил перебороть подступающий сон, меня вдруг осеняет! И я говорю, уже не имея сил открыть слипающиеся глаза:

- Я тоже тебе не изменяла. Никогда. Ни разу. Ни с кем.

37 глава. Я смотрю на тебя

Я смотрю на тебя. Ты спишь, подложив под щеку ладошку. Прядь твоих волос самовольно разместилась на щеке. Я хотел убрать. Но... Это так красиво. Я не могу разрушить эту естественную, настоящую, трогающую сердце до самой глубины, до самого донышка, красоту! Точнее не так. Я могу, но не хочу.

Мне сейчас не нужно ничего - ни сигарет, ни спиртного. Мне достаточно просто смотреть на тебя, чтобы чувствовать себя счастливым! Правда! Я насытился физически, да. Но глаза все равно жадно ловят трепетание ресниц, тихое дыхание твое.

Всё это такая глупость на самом деле! Измены, доказательства, знакомства, встречи, расставания, взаимные обиды. И я такой идиот, что ревновал (ревную?) тебя к Миру! Ведь дело же не в том, что твое тело могло принадлежать или принадлежало другому мужчине! Вся суть в том, что ты - моя не телом только, а каждым вдохом своим, каждым мгновением своей жизни! Ты моя больше и объемнее, чем просто жена и любовница! У меня нет слов, чтобы это объяснить... Просто, наверное, это не сказки, когда говорят, что люди могут быть суждены друг другу, что могут являться половинками одного целого! И половинки эти могут трогать разные руки. Но как бы они, руки эти, ни пытались соединить мою половинку с какой-то другой, ненастоящей - не сложится паззл, не случится попадания в яблочко! Есть всего только две детали... Это совершенно точно не сказки.

Улыбаюсь. Сам с собой уже начал разговаривать! Или точнее, с Дани, но только мысленно, а не вслух.

Собственник во мне готов танцевать от радости. Ну, какому же мужчине не понравится, что его женщина всегда была и есть только ЕГО? И будет... Выбора у нее все равно теперь нет. Она его сделала, когда приехала ко мне вчера вечером.

- Девочка моя глупая, кто же так обманул тебя? Какая-такая сволочь лишила меня счастья столько долгих дней быть с тобой рядом?

Шепчу эти высокопарные слова, и они почему-то не кажутся чем-то чуждым, далеким. Я так чувствую.

Винить ее в том, что произошло, больше не получается. Более того, мне теперь кажется, что это я сам виноват! Потому что позволил этому случиться! Не защитил, не обезопасил свою женщину... свою беременную женщину. И она, да, на эмоциях, да опрометчиво, натворила дел. И мне было больно из-за этого. И ей было больно тоже!

Задумавшись, не контролирую свои пальцы! И они, отключив управление мозгом, скользят по бархатной коже ее плеча. И я понимаю, что бужу, только когда слышу:

- Почему не спишь?

Голос сонный, немного хриплый... Такому разве соврешь?

- Хочу на тебя смотреть, - улыбаюсь ей.

Меня переполняет нежностью. Так, что кажется, не выплесну ее на Дани, захлебнусь просто!

Наклоняюсь и целую ее обнаженное плечико.

- Спи... Еще рано очень.

Но она уже встрепенулась, уже отодвинула с лица кудрявую прядку и смотрит на меня, прикусив губу. И глаза больше не сонные.

- Кофе хочу. Сделай!

- Эй-эй! Ты только вчера сюда, в мой дом, пробралась! А сегодня уже командуешь, - смеюсь, но поднимаюсь с пола. Сделаю, конечно, жаль, что сам не додумался!

У выхода меня догоняет ее хитрющий голосок:

- И что-нибудь сладенькое принеси!

Знает. Другая женщина, конечно, не догадалась бы, что у меня всегда есть в заначке шоколадка. Но эта... Эта все мои привычки помнит.

Варю кофе в таком умиротворении, что петь хочется. За окном - серый дождливый рассвет, а у меня на душе - солнце...

Слышу, как спускается. Как идет ко мне на кухню, шлепая по полу босыми ногами.

С трудом заставляю себя не оборачиваться, не смотреть на нее! Потому что хочу, чтобы она сделала так, как в те наши счастливые дни... И она делает именно это!

Обнимает за талию. Целует между лопаток. Ложится щекой на мое плечо.

На секунду закрываю глаза. А когда открываю... еле успеваю поймать решивший сбежать кофе.

Разливаю по чашкам. Отставляю в сторону. Потому что тоже все о ней помню. Дани не пьет обжигающе горячий. Нужно дать ему постоять минут пять.

И только тогда разворачиваюсь к ней.

Без предупреждения, под ее испуганный писк, подхватываю за попку и усаживаю на ближайший подоконник. Вклиниваюсь между обнаженных ножек.

- Давай. Рассказывай. Без обмана и подробно.

- Что?

- Всё.

38 глава. Как уйти от разговора. Но попасться...

Не могу сдержать тяжелого вздоха. Ну, вот все же так хорошо было! И я такая счастливая! И тут нате вам! Гордею срочно нужен серьезный разговор!

- Может, попозже? - клянчу, целуя его сначала в небритый подбородок. А потом еще и еще, приближаясь к губам.

Закрывает мне рот ладонью и в ответ на мое возмущенное мычание, изрекает:

- Прекратить эти бесчеловечные провокации! Сначала серьезный разговор, потом - все, что пожелаешь!

- Хоть бы накормил сначала, - притворно ворчу, с надеждой поглядывая на чашку с кофе.

- Потом скажешь, что нужно в баньке помыть и спать уложить! - смеется он, отходя к столу и подавая мне кофе.

- Нет, вчера уже помыл, - смеюсь следом за ним, с дрожью вспоминая наш совместный душ...

Встречаемся глазами. Его взгляд темнеет. Соскальзывает с моего лица, прочерчивает огненный путь вниз по его же рубашке, которую я без разрешения взяла в шкафу и останавливается на подоле, задравшемся на бедрах. Непроизвольно свожу вместе колени.

Защитная реакция такая, что ли? Поздно скромничать, Дани! Медленно, перебарывая свою скромность, развожу колени, закусив от стыда губу.

- Дани! Зараза такая! - смотрит таким огненно-возмущенно-возбужденным взглядом, что колени сами схлопываются, снова пряча трусы от его глаз.

- Все-все! Не буду больше! Только не..., - давлюсь смехом, радуясь своему на него влиянию! - Не наказывай!

Хмыкает тоже. Достает шоколадные конфеты с полочки кухонного шкафа. Красивая красная коробка. Вот интересно, для кого покупал? Себе-то он обычно просто темный шоколад где-нибудь прячет! А это - точно женский вариант! Смотрю убийственным взглядом на эту вражескую коробку! Вот они, доказательства существования других баб в его жизни! Убила бы! Хоть и клялась себе вчера никогда об этом не думать больше...

- Что? - непонимающе хмурится, распечатывая конфеты.

- Ни-че-го, - по слогам выдаю я.

- Нет уж, дорогая! С этого дня, пожалуйста, четко и ясно излагай всю суть своих претензий ко мне! Я не желаю, чтобы ты снова в какой-то момент исчезла, не разобравшись, кто прав и кто виноват!

- Окей, - завожусь я. - Конфетки для кого? Нет, я, конечно, понимаю, что у тебя не могло не быть женщин за эти три года, но... Я есть конфеты, предназначенные другой бабе, не желаю!

Гордо вскидываю подбородок, но глаза косят на необычные авторские конфеты, большие, в яркой обсыпке, и с явно разными вкусами, которые Трофимов раскладывает на плоском черном блюдце.

- Сумасшедшая. Ревнивая. Женщина, - ставит тарелку на подоконник рядом с моим кофе. - Ешь! Это - презент, подаренный в день премьеры рекламной акции твоих непосредственных конкурентов "Френч Кисс". Мы им делали компанию пару месяцев назад.

- Точно? - с облегчением беру самую красивую шоколадку. Пусть уж лучше конкуренты в бизнесе, чем... в постели! Откусываю. Божественно! Но говорю, естественно, совсем другое. - Фу, гадость какая! У нас лучше в сто раз будут!

- Кто бы сомневался, - берет стул и ставит рядом со мной. Усаживается с кофе так, чтобы мы сидели буквально лицо к лицу на небольшом расстоянии. Ну, разве что он немного ниже - я все-таки на подоконнике. - Не заговаривай мне зубы! Вперед!

- Ладно. Так и быть. Слушай!

И я рассказываю ему о том дне, когда у меня сломался комп, а нужно было срочно посмотреть поступившие от заказчика материалы. И как Мир мне разрешил воспользоваться его ноутбуком. И я бы ни за что на свете не стала копаться на его рабочем столе, но папочка там так заманчиво называлась - "Трофимов. Камеры. В доме". Открыла. Увидела кучу коротких роликов-записей. И ткнула на первый попавшийся. Потому что там на стоп-кадре была та самая злосчастная желтая лампа почти на весь экран.

- То есть, получается, Кузнецов следил за нами! И... возможно, в квартире до сих пор камеры на каждом углу?

- Он сказал, что камеры установил ты.

- Зачем?