Ксюша Иванова – Измену гордым не прощают (страница 12)
Ой, нет! Стоп, Гордый! О чем ты сейчас? Перед тобой стоит лживая и подлая женщина, которую ты очень любил, и которая предала тебя! Подбери слюни, идиот! Кто предал однажды, предаст ещё не раз!
-Гордей, - шепчет она каким-то севшим, надтреснутым голосом.
Смотрю ей в глаза. Она моргает и по щекам синхронно бегут две маленькие слезинки.
И здравый смысл мой отключается, как по щелчку!
Делаю последний шаг к ней навстречу, раскрывая объятья. Мы со всем разберёмся! Мы всё выясним! И, выяснив, забудем напрочь! Она дёргается навстречу. И меня топит в невероятной эйфории, в предвкушении, в счастье...
Но в эту секунду её телефон, брошенный на журнальном столике в центре моей гостиной, начинает громко трезвонить незнакомой мелодией, не позволяя нашим объятьям случиться.
Нас словно отталкивает в разные стороны. Мы одновременно шагаем прочь друг от друга. Она уходит к телефону, а я внезапно вспоминаю о том, что снова оставил ребёнка одного! Да ещё на кухне, где столько всего опасного - вилки, ножи, газовая плита в конце концов!
Залетаю в кухню. И наблюдаю вполне себе мирную картину. На столе стоят в ряд четыре тарелки. В каждую из них большой горой ложкой нахреначена куча торта - этакая каша. Каша из дорогущего авторского торта. Сверху в каждой куче торчит по прянику на шпажке. И Эми увлечённо накладывает ложкой, теряя кусочки на пол и поверхность стола, в пятую, к счастью, последнюю посудину.
Поднимает на меня радостный взгляд.
-Смотли! Это - тебе! - ложка тыкается в тарелку с самой внушительной кучей йогуртно-бисквитной каши.
Ну, спасибо! Хоть не обделил! Тыкает в тарелку с кучей поменьше.
- Это - маме.
-Та-а-ак, - подбадриваю его, показывая на следующую. - А это кому?
Сейчас, Дани! Сейчас я выведаю все твои тайны!
-Это, Лексу!
Ах, ну да! Рекса забывать нельзя!
-Ладно! - ещё не все варианты перебраны! - А это?
-Бедным.
-Кому? - поражаюсь я.
В смысле, обездоленным? Невольно улыбаюсь. Сразу видна "рука" Дани - она вечно помогала больным детям, пострадавшим при пожарах, подавала нищим на улице. И он будет таким же - добрым, сочувствующим... А от меня? От меня ребенок ничего взять не смог из-за её эгоизма!
Он пожимает плечами, отправляя кусок торта себе в рот, видимо, не до конца понимая этот философский момент с социальным неравенством в обществе. Личико перепачкано, но, кажется, довольное. И я вдруг понимаю, что вот этот бардак вокруг - это такая ерунда! Да я это сам за полчаса запросто уберу! Пусть только он будет доволен! Пока мы как-то не наладим нашу связь... Или как там? Не сформируем отношения? Не привыкнем друг к другу?
С радостью понимаю, что как только Дани теряется из моего поля зрения, её воздействие на меня ослабевает! И я снова чётко и ясно помню в подробностях, как она поступила со мной. И ужасаюсь, как только в мою голову смогла прийти эта бредовая идея - всё ей простить и принять обратно!
Ты, Трофимов, вспомни ещё о Сэме! Точно... Сэм же меня предал!
Спустя час отвожу их обратно. Эмиль спит, положив Дани на колени голову. Запрещаю себе смотреть на них. Но приходится напрягать буквально всю свою силу воли - глаза так и норовят без разрешения мозга подползти к зеркалу заднего вида и еще раз увидеть эту трогательную картинку.
Ох, Трофимов, что же тебя там торкнуло-то так! Простить ей всё захотел! Потому что она плакала? Потому что видел ее лицо, когда она держала в руках ту фигурку со стрекозой? Невозможно, конечно, прочитать ее мысли, но то, что она была неравнодушна и расстроена, тут уж никаких сомнений!
Остановившись, достаю все еще спящего ребенка из машины.
- Я сама! - пытается возражать Предательница, явно не желая, чтобы я нес его в квартиру.
А что так? Там можно увидеть следы пребывания другого мужика? И что? И так ясно, что он есть! Но вот тот факт, что этим мужиком может быть Сэм... Тут уже совсем другой расклад!
Скептически усмехаюсь, передавая ей мальчика. С Никитой я разберусь. И сделаю это не подло и за его спиной, а честно и в глаза! А ты, Предательница, готовься, у меня обширные планы!
- Значит так, - говорю ей, глядя прямо в глаза... в самые красивые в мире грустные карие глаза, - завтра мы с Эми едем покупать собаку. А в субботу вечером я заберу тебя для серьезного разговора. Возражения будут?
18 глава. Счастье бесценно
"Ювелирные изделия также уникальны, как и женщина, которая их носит" - изрекает Сэм.
Рассматриваю его. О чем он сейчас думает, когда вот именно это говорит при мне? Он как-то соотносит свои слова с Дани? Я-то думал о нем всегда, что он в принципе просто ходок по бабам, а оказалось, он ради своих пристрастий готов дружбу и какую-никакую мужскую честь запросто засунуть... глубоко! Я считал его другом. А оказалось...
Да-а-а, Сэмчик, в чем-то ты прав! Есть, действительно, уникальные женщины, которые сами способны украсить собой всё, что на них надето. И мы с тобой, похоже, оба знаем, о ком идет речь сейчас!
Ловит мой взгляд и вопросительно поднимает бровь. Оттянув ворот, задумчиво почесывает черную вязь замысловатой тату на ключице.
- Слишком длинно, - сбоку от меня комментирует Леон. - Тут прям в яблочко надо. Чтобы было коротко и запоминающе.
Внимательно слежу за Сэмом. И не могу удержаться от вопроса:
- А ты, Сэм, какие украшения даришь своим женщинам?
Давай, расскажи мне! Дани не носит серьги и браслеты, а еще никогда не снимает свой кулончик со стрекозой. Что дарил ей ты? Кольца? На ее руках вчера не было ни одного. Значит, если и дарил, они ей не так уж и дороги.
Не может быть, чтобы для такой женщины не раскошелился! Я, помниться, как последний придурок, постоянно скупал... да чего только не дарил ей я... Идиот!
За три года ты, Сэмчик, наверное, уже и вины передо мной никакой не испытываешь.
Да и способны ли такие "друзья", как он и Дани испытывать какое-то там чувство вины? Тут вопрос еще. Может, посмеиваются надо мной, дураком, по вечерам? Или по ночам... Блядь. Это страшно даже представлять себе! Сэм и Дани? Да ну, на фиг!
Но он реально даже в лице не меняется - спокойно встречает мой взгляд, хмурится недовольно:
- Никакие я не дарю, - бурчит в ответ. - Лучший подарок для женщины - это я сам! Ну и те деньги, которые я ей даю, а она уж там сама пусть решает, какие украшения на них купить.
Ну и дурак.
Причем здесь деньги вообще? Подарок же - это знак, символ твоих чувств! Вот, спрашивается, что им, бабам, нужно от нас? Говорят, что внимание. Разве я его не уделял ей? Разве я не старался порадовать, удивить? Цветы чуть ли не через день таскал... А по итогу она от меня вот к этому распиздяю свалила!
- "Любовь бесценна", - подает голос Мир, как бы дополняя мои мысли. - Коротко и ясно. И для ролика можно что-то типа такого снять: Пара в ювелирном магазине. Им предлагают кольца. И вдруг достают одно, просто потрясающей красоты. Она в восторге, глазки горят. Но потом смотрит на ценник. И отодвигает от себя. Типа, слишком дорого...
- Он потом возвращается, продав... машину, и покупает именно это кольцо? - ржет Сэм. - Получается, мы унизим мужика, когда покажем его такого - бедного идиота, который в ЗАГС невесту потом повезет на такси!
- Зачем сразу машину продавать? Надо продать что-нибудь ненужное, - улыбается Леон.
- "Чтобы продать что-то ненужное, нужно сначала купить что-то ненужное" - поднимает вверх указательный палец Сэм.
Что-то он сегодня чересчур веселый. Может, с Дани вечером встречается? Или у них был секс ночью? Меня в кресле подкидывает от желания вцепиться ему в глотку прямо сейчас! Сука! Ни хрена не работает мое решение не думать о ней!
"Счастье бесценно, самоцветы вечны"? - подает гениальную мысль Леон. - И тогда, Мир, твоя идея ложится прямо-таки в десяточку! А?
- Гениально! - хлопает в ладоши Сэм.
- Я набросаю визуал на баннер, - поднимается со своего места Мир. - Я понял суть. Тут мудрить не нужно, просто красивая женщина и крупными буквами слоган. А мелкими адрес салона этих самоцветов.
- Согласен, - киваю, гипнотизируя Никиту.
- Я тоже пойду, - встает Леон. - У меня планы на вечер.
- Какие? - хохочет нереально веселый сегодня Сэм.- Ты ж с Кристиной расстался! Или новую подружку подцепил?
- Массаж у меня, - отмахивается Француз.
- Массаж? - угорают в один голос Мир и Сэм.
- Охренеть! А массажист кто? Девушка? - последний бьет кулаком Леона в плечо. - Дай телефончик! Мне кажется, я потянул пару жизненно необходимых мышц!
Не могу удержаться от презрительной улыбки. Вот, Дани, лови ответочку! Сэмчику-то, нашему, по хрен, кого трахать! Это тебе не я, дурачок, который боготворил и обожал...
Окликаю его на пороге. Остальные успевают выйти и, кажется, даже не слышат.
- Сэм, задержись. У меня к тебе пара вопросов.
Ну, собственно, их, действительно всего пара. И я задаю тот, который волнует больше всего...
19 глава. "Дружеский" разговор