Ксюша Иванова – Брачное агентство "Влюблённые сердца" (страница 38)
Не успеем ведь - скоро вечер, народу в доме куча! А краснеть потом перед всеми не хочется - они же насмешками своими замучают на тему либо моих кулинарных способностей, либо лени, либо отвлечений от процесса готовки!
Но он уже понял, что имеет надо мной неограниченную власть! Понял, что малейшее прикосновение его рук лишает меня разума напрочь! И, развернув к себе лицом, подталкивает к столу. Понять не успеваю, что происходит, как оказываюсь сидящей на столешнице с широко раздвинутыми ногами и скомканным у самых бедер любимым вязаным платьем. В голове ещё теплится протест, и я очень спешу его высказать, потому что отлично понимаю - здравый смысл отключится мгновенно, как было в душе, стоит ему только поцеловать, стоит только рукам, поглаживающим плечи, переползти на мою грудь, стоит ему только вжаться очевидным бугром на джинсах во влажную ткань моих трусов... Накрываю его приближающиеся губы ладонью и проговариваю скороговоркой:
- Матвей, в доме дети. Нельзя здесь! У нас вся ночь впереди... И завтра, и послезавтра! И это ты обещал приготовить ужин, а не я! Я бы, как раз, предпочла заняться чем-то другим...
- Инга, - он все равно целует... ту руку, которой я закрывала ему рот! Потом прижимает её к щеке. И при этом он выглядит совершенно непохожим на себя прежнего - куда только делась его наглость, пошлость, злость вечная? Он - хороший, ласковый... он настолько МОЙ, что страшно становится от мысли, что это все сон, и я могу вот-вот проснуться. - Ты почему с Плетневым рассталась?
Тяжело вздыхаю, стараясь удержать в себе отголоски прежнего раздражения, которое всегда возникало в те моменты, когда Звягин заводил речь о моих отношениях с Денисом. Я - психолог. Я понимаю, почему он снова об этом говорит. Тот факт, что я не спала ни с кем в течение этого года, вовсе не доказывает Матвею наличие у меня чувств к нему самому. И даже не доказывает отсутствие у меня чувств к Денису! Как это ни странно...
Ему, как мужчине, как собственнику, нужно знать, что я именно из-за него, из-за чувств к нему ни с кем не могла! И он ещё долго будет изводить меня ревностью, ещё долго будет отслеживать, не смотрю ли я на босса, не смотрит ли он на меня. И даже мое признание в чувствах не излечит его сразу. Со временем - да, но сейчас, в это самое мгновение - нет.
Только мне самой хочется сказать это. Потому что... Это есть! Меня переполняет эмоциями, мне хочется быть ещё ближе к нему, доставить ему радость так же, как доставил своим признанием он мне! Поэтому, варварски запускаю руки в аккуратно уложенную после душа стильную прическу, притягиваю его к себе, с замиранием сердца, с жаром, с волнением и трепетом ощущая, его твердость, которой он толкается между моих ног... И говорю, глядя в глаза:
- Не могла тебя забыть. Любила. Люблю. Тебя одного.
63 глава. Денис
Завтра самолет. Нужно что-то решить. Нужно определиться. Обдумать всё. Очень хорошо обдумать. А я лежу и смотрю на то, как она спит. Пока был в ванной, Вовка - маленький наглец, прибежал с дивана на нашу кровать и улегся посередине, успел отрубиться и даже удостоился объятий от Шевцовой. Отлично понимая, что он - мой сын, мой мальчик, - я все-таки ему завидовал! Меня после нашего возвращения из больницы она игнорировала и уж точно ни за что не стала бы обнимать! Пару раз я пытался поговорить, выяснить, в чем дело - ведь так все хорошо было в больнице. Но она твердила только одно, что всё случившееся - ошибка, что нужно забыть, вычеркнуть из памяти. И очень просила никому об этом не говорить, словно я из тех людей, которые выставляют напоказ свою жизнь...
А впрочем, я, как раз-таки, именно такой человек. Имидж у меня! Работа такая... Своей успешностью, своей яркой личной жизнью, которая в последние годы в основном идет в соцсетях, и которую, кстати, пиарят мои подчиненные, а не я сам, я в какой-то степени делаю рекламу своему агентству. Ведь это заблуждение, что все идут к нам для того, чтобы создать семью, встретить любовь всей своей жизни. Многие хотят красивой жизни, мужики представляют себя на моем месте. Особенно это действенно и привлекательно, если думать, что я сплю с клиентками...
А тут... Как быть-то? Сценарий "Экстремальной" не то, что не воплощен в жизнь, такое ощущение, что его никто из участников и не читал! И нужно признать, что я сам в этом виноват. Я сам сбил ход событий с нужного пути, когда поцеловал ее у себя в кабинете на второй день нашего знакомства. Отсюда все глупости, совершенные мной, отсюда странные поступки. И с Иваном бред какой-то получился... Ведь изначально можно было понять, для чего Вельский пришел в агентство. Просто я был занят собственными переживаниями и не уделил разговору с ним должного внимания. Да я даже толком не спросил, какие ему женщины нравятся. А ведь, вполне возможно, он бы тогда уже описал мне Алёну, и пусть бы я не понял, что это именно она, но типаж все равно отличался бы от типажа Натальи.
Почему-то неприятно царапнула сознание мысль, что я собирался её отдать Ивану. В душе поднималась злость на себя самого - идиота, который не просто мог упустить такую женщину, но и закрутил эту ситуацию так, что выпутаться, доказать ей, что вдруг она заинтересовала меня исключительно, как женщина, а не как возможность улучшить свое материальное положение, не с профессиональной точки зрения, просто нереально теперь!
Весь вечер она провела с детьми, явно избегая меня - резала с ними снежинки и клеила на окна, потом в свете фонарей на улице лепила снеговика. А стоило подойти мне, стоило попытаться вклиниться в процесс, тут же отстранялась и уходила. И эти малолетние засранцы, поиграв для видимости со мной, под разными предлогами в скором времени отправлялись к Наташе! Была в ней какая-то мягкость, искренность, тепло от нее идущее ощущалось так четко, будто на меня направлено было, хоть и предназначалось моим сыновьям.
А еще она привлекала меня в физическом плане. И это было странно и необъяснимо, ведь я видел и понимал, что она приятная и даже симпатичная, но не идеальная красавица. И при этом взгляд то и дело возвращался к ней. И я смотрел, как, склонив голову с забранными в густой хвост на затылке волосами, она объясняет Ваньке, как правильно держать ножницы, захватив в свои ладони непослушные детские пальчики, помогает сложить бумажную заготовку. Я смотрел, стоя у окна в гостиной, как она хохочет, прячась от снежков, брошенных детьми. И такая - с раскрасневшимися щечками, с выбившимися из-под шапки волосами, - она вызывала в моем сердце непонятное волнение, словно мне тоже непременно нужно туда, к ним, ближе. Неважно зачем - просто быть рядом, просто наблюдать незаметно, просто слышать голос...
Думалось еще, что у нее настолько легко и естественно получилось приблизиться к Вовке и Ваньке, словно она всю жизнь их знала - ни привыкания не было, ни притирания друг к другу. Они просто приняли ее и всё. А она приняла их. И только я вдруг оказался лишним.
Завтра самолет. Алёна, краснея и стесняясь, как девочка, попросила разрешения остаться здесь до Нового года. И да, она была мне нужна в агентстве - перед праздниками люди особенно ждут чуда, а мы, как сказочные волшебники вполне можем способствовать его получению. Но я не стал говорить ни о работе, ни об их с Иваном отношениях, потому что все настойчивее в голове зудела мысль, что я упускаю что-то очень важное, что-то, что обязательно должен понять именно сейчас, пока еще есть время! Но нащупать это странное нечто не мог.
Вслед за Алёной ко мне подошел Матвей. Со свойственной ему наглостью заявил, что тоже хочет остаться, причем не один, а с Ингой. Просто брачное... сумасшествие какое-то. Особенно та его фраза... как же? А-а "Ты, конечно, наш босс, но давай определимся раз и навсегда. Один взгляд в ее сторону, и ты пропал!" И мне пришлось, задушив в себе приступ смеха, серьезно кивнуть головой и поднять вверх руки - мол, сдаюсь, ты победил! Правда, позволить еще и им продлить себе отпуск не мог - работа сама себя делать не будет. Рук и без того катастрофически не хватало. Вяло мелькнула мысль, что нужно еще несколько сотрудников нанять. Но это только в том случае, если проверка пройдет удачно.
И сука, мысли снова вернулись к Шевцовой! Всё как-то завязалось на ней, что ли! Всё, блядь, в моей жизни уперлось в нее! И чего она гонит меня? Что ей нужно? Ведь мы вполне могли бы встречаться. Или ей не понравился секс со мной? Если и скажет так, соврет однозначно! Мой первый в жизни секс на больничной койке прошел просто замечательно! И сейчас картинки, засевшие где-то в мозгу, мелькали перед глазами, стоило только их закрыть и настроиться... Хотя настраиваться-то особо и не нужно было - ее движения, поворот ее головы, ее улыбка, не мне предназначенные, не ко мне обращенные, весь день поддерживали мой боевой настрой в тонусе.
И казалось странным, что меня вдруг возбуждает не показная грация, не касания и намеки, не взгляды из-под ресниц, а просто очертания ее тела под моим одеялом, причем тела, запакованного в немыслимо закрытую пижаму! И приоткрытые губки, и ладонь, по-детски подложенная под щеку, и ступня, чуть оголившаяся, не прикрытая одеялом. Замерзнет - укрыть надо! Придумав себе замечательный предлог, я осторожно поднялся со своей стороны кровати и шагнул к ней, еще не зная, что именно сделаю...