Ксенофонт – Сократические сочинения (страница 52)
(2) — В таком случае, — отвечал Сократ, — не повторить ли нам прежде всего то, о чем мы согласились в нашем рассуждении? Если окажется возможным, постараемся и при дальнейшем рассмотрении вопроса достигать соглашения.
(3) — Как приятно, — отвечал Критобул, — получив сообща деньги, рассчитаться без пререканий, так приятно и разбирая сообща какой-нибудь вопрос, рассмотреть его при взаимном согласии.
(4) — Итак, — сказал Сократ, — мы решили, что домоводство есть название какой-то науки, а эта наука, как мы определили, есть такая, при помощи которой люди могут обогащать хозяйство, а хозяйство, согласно нашему определению, есть все без исключения имущество, а имуществом каждого мы назвали то, что полезно ему в жизни, а полезное, как мы нашли, — это все, чем человек умеет пользоваться. (5) Так вот, все науки изучить невозможно, как мы решили, и надо по примеру городов отвергнуть так называемые ремесленные науки[420], потому что они, по общему мнению, и телу вредят, и душу расслабляют. (6) Самым ясным способом доказать это, как мы говорили, было бы при наступлении врагов на страну посадить земледельцев и ремесленников отдельно и спросить у тех и у других, находят ли они нужным защищать страну или, бросив ее на произвол судьбы, охранять городские стены. (7) В этом случае, думали мы, люди, связанные с землей, подали бы голос за то, чтоб защищать, а ремесленники — за то, чтоб не сражаться, но, как они приучены с детства, сидеть без труда и опасности. (8) Мы пришли к заключению, что для человека благородного самое лучшее занятие и знание — земледелие, посредством которого люди добывают себе все, что нужно для жизни. (9) Этому занятию, как мы решили, очень легко научиться и очень приятно ему предаваться; оно делает тело очень красивым и сильным, а душе оставляет очень много свободного времени для заботы о друзьях и отечестве. (10) Вместе с тем, как мы решили, земледелие до известной степени побуждает человека быть храбрым — тем, что вне укреплений производит полевые плоды и кормит скот — то, что нужно земледельцу. Вот почему такой образ жизни и пользуется величайшим почетом у городов, — потому что признано, что он делает людей самыми лучшими гражданами, наиболее любящими отечество.
(11) Тогда Критобул сказал:
—Сократ, что самое благородное, выгодное и приятное дело в основу своей жизни положить земледелие, в этом, кажется, я вполне убедился; но, как ты говорил, ты подметил причины, почему одни обрабатывают землю так, что благодаря земледелию у них есть в изобилии все, что нужно, а другие работают так, что земледелие им не приносит выгоды: вот о причинах того и другого мне хотелось бы услышать твое мнение, чтобы нам хорошее делать, а вредного не делать.
(12) — В таком случае, Критобул, — отвечал Сократ, — не рассказать ли тебе с самого начала, как я однажды встретился с человеком, который, казалось мне, поистине был одним из людей, по праву носящих название «прекрасный и хороший человек»?[421]
—Мне очень хотелось бы об этом послушать, — отвечал Критобул, — тем более что я и сам страшно желаю сделаться достойным этого названия.
(13) — Так вот, я расскажу тебе, — сказал Сократ, — даже как я пришел к мысли исследовать этот вопрос. Что касается хороших плотников, кузнецов хороших, живописцев хороших, хороших скульпторов и им подобных, мне бы понадобилось очень мало времени, чтобы обойти их и посмотреть их работы, признанные прекрасными. (14) Но для того чтобы изучить также и людей, носящих это великое имя «прекрасный и хороший», узнать, что они делают, почему удостаиваются этого названия, — для этого душа моя жаждала с кем-нибудь из них познакомиться. (15) Ввиду того, что к слову «хороший» прибавляется слово «прекрасный», я стал подходить ко всякому красавцу, какого видел, и старался подметить, не увижу ли, что в нем «хорошее» привешено к «прекрасному». (16) Но оказалось, было не так; напротив, я замечал как будто, что у некоторых красавцев по виду душа очень скверная. Поэтому я решил оставить в стороне красивую внешность и пойти на поиски за кем-нибудь из тех, кого называют «прекрасными и хорошими». (17) Слыша, что все — и мужчины и женщины, и чужестранцы и горожане — называют Исхомаха[422] «прекрасным и хорошим», я решил попробовать познакомиться с ним.
Глава 7
[Знакомство Сократа с Исхомахом. Жена Исхомаха. Цель брака. Обязанности жены]
(1) Как-то раз я увидел, он сидел в портике Зевса-Освободителя[423] и как будто ничем не занят; я подошел к нему, сел рядом и сказал:
—Что это, Исхомах, ты сидишь здесь? Ты ведь не очень-то привык сидеть без дела. Когда я обыкновенно вижу тебя на площади, ты или занят каким-нибудь делом, или все-таки не совсем свободен.
(2) — Ты и теперь не увидел бы меня, Сократ, — отвечал Исхомах, — но я уговорился с несколькими чужестранцами ожидать их здесь.
—А когда ты не занят подобным делом, — спросил я, — скажи ради богов, где ты бываешь и что делаешь? Мне очень хочется узнать от тебя, что ты делаешь такое, за что тебя назвали прекрасным и хорошим: ведь не сидишь же ты дома, да и по наружности твоей не видно этого[424].
(3) При словах «что ты делаешь такое, за что тебя назвали прекрасным и хорошим», Исхомах засмеялся и с радостью, как мне показалось, сказал:
—Называет ли меня так кто-нибудь в разговоре с тобой, я не знаю; знаю только, что когда мне предлагают меняться имуществом[425] по делу о снаряжении военного судна или о постановке хора, то никто не ищет «прекрасного и хорошего», а зовут меня просто Исхомахом с отчеством[426] и вызывают на суд. Таким образом, Сократ, — продолжал он, — в ответ на твой вопрос скажу, что я вовсе не бываю дома: ведь с домашними делами жена и одна вполне может справиться.
(4) — Вот и об этом, Исхомах, — сказал я, — мне очень хотелось бы тебя спросить, сам ли ты выучил жену быть какой следует или, когда ты взял ее от отца и матери, она уже умела справляться с делами, подлежащими ее ведению?
(5) — А что она могла знать, Сократ, когда я ее взял? Когда она пришла ко мне, ей не было еще и пятнадцати лет[427], а до этого она жила под строгим присмотром, чтобы возможно меньше видеть, меньше слышать, меньше говорить. (6) Как по-твоему, разве я мог удовольствоваться только тем, что она умела сделать плащ из шерсти, которую ей дадут, и видела, как раздают пряжу служанкам? Что же касается еды, Сократ, она была уже превосходно приучена к умеренности, когда пришла ко мне: а это, мне кажется, самая важная наука как для мужчины, так и для женщины.
(7) — А всему прочему, — спросил я, — ты сам, Исхомах, научил жену, чтобы она могла заботиться о делах, подлежащих ее ведению?
—Но не раньше, клянусь Зевсом, как принес жертву и помолился, — отвечал Исхомах, — чтобы и мне учить ее и ей учиться тому, что полезнее всего для нас обоих.
(8) — Так и жена, — спросил я, — приносила жертву вместе с тобой и молилась об этом же самом?
—Конечно, — отвечал Исхомах, — и горячо обещала перед богами сделаться такой, какой ей следует быть; вполне видно было, что она примет к сердцу мои наставления.
(9) — Расскажи мне ради богов, Исхомах, — сказал я, — с чего же ты начал ее обучение: твой рассказ об этом мне приятнее будет слушать, чем если бы ты стал рассказывать мне о самом великолепном гимнастическом или конском состязании.
(10) — С чего, Сократ? — отвечал Исхомах. — Когда она уже привыкла ко мне и была ручной, так что можно было говорить с ней, я обратился к ней с таким приблизительно вопросом: «Скажи мне, жена, подумала ли ты над тем, с какой целью я взял тебя и твои родители отдали тебя мне? (11) Ведь не было недостатка в людях: и с кем-нибудь другим мы могли бы спать; это и тебе ясно, я уверен. Когда я раздумывал о себе, а твои родители о тебе, кого нам лучше взять себе в товарищи для хозяйства и детей, я выбрал тебя, а твои родители, как видно, меня, насколько это зависело от их воли. (12) Если когда нам бог пошлет детей, мы тогда подумаем о них, как их воспитать всего лучше: ведь и это наше общее благо — заручиться как можно лучшими помощниками и кормильцами на старость; а теперь вот хозяйство у нас с тобой общее. (13) Все, что у меня есть, я отдаю в наше общее владение, и ты все, что принесла с собой, обратила в общую собственность. Не то надо высчитывать, кто из нас внес больше по количеству, а надо твердо помнить, что кто из нас окажется более полезным участником в общем деле, тот и вносит бо́льшую сумму». (14) На это, Сократ, жена ответила мне: «Чем я могла бы тебе помочь? Какое мое уменье? Все в твоих руках, а мое дело, как сказала мать, быть разумной»[428]. (15) — «Клянусь Зевсом, жена, — отвечал я, — ведь и мне то же сказал отец. Но, поверь мне, разумные муж и жена должны поступать так, чтобы и наличное свое имущество сохранять возможно в лучшем состоянии, и прибавлять как можно больше нового имущества хорошими, честными средствами». (16) — «Что же, по-твоему, мне делать, — спросила жена, — чтобы помогать тебе увеличивать состояние?» — «Клянусь Зевсом, — отвечал я, — старайся как можно лучше делать то, способной к чему создали тебя боги, как это признает и обычай». (17) — «Что же это такое?» — спросила она. — «Думаю, — отвечал я, — дела эти немаловажные. Ведь и матка у пчел в улье заведует делами немаловажными. (18) Мне кажется, жена, — продолжал я, — боги с глубоко обдуманным намерением соединили эту пару, которая называется “женский и мужской пол”, — главным образом с тою целью, чтобы она была возможно более полезна самой себе в совместной жизни. (19) Прежде всего, эта пара соединена для рождения детей, чтобы не прекратился род живых существ; затем, при помощи этой пары, люди по крайней мере приобретают себе кормильцев на старость; далее, жизнь у людей проходит не так, как у животных, под открытым небом, и очевидно, что им нужна кровля. (20) Но если люди хотят, чтобы им было что вносить в крытое помещение, то нужен работник, исполняющий работы на открытом воздухе. Распахивание нови[429], посев, посадка деревьев, пастьба — все это работы на открытом воздухе, а от них получаются жизненные припасы. (21) С другой стороны, когда они внесены в крытое помещение, нужен человек для хранения их и исполнения работ, требующих крытого помещения. А крытого помещения требует кормление новорожденных детей, крытого помещения требует также приготовление хлеба из зерна, а равно и производство одежды из шерсти.