Ксенофонт – Историки Греции (страница 13)

86. Так завладели персы Сардами и взяли в плен Креза, царствовал же он четырнадцать лет и в осаде был четырнадцать дней; так, согласно с вещанием прорицалища, разрушил он великую свою державу. Персы, взявшие Креза в плен, привели его к Киру. Сей последний повелел[34] сложить обширный костер и возвести на оный Креза, закованного в цепях, а вокруг него дважды семь лидийских юношей, имея намерение или принести сии первины в жертву кому-нибудь из богов, или совершить какой обет, или же, ведая благочестие Крезово, желал знать, избавит ли его кто из богов от сожжения живым. Так поступил Кир; Крез же, стоя на костре и борясь с толиким злополучием, вспомнил изречение Солона, как бы неким богом ему внушенное, что никто не блажен, покамест жив; и представляя оное в уме своем, после долгого молчания, восстенавши, произнес он трижды имя: «Солон!» Кир, услышав сие, велел переводчикам спросить Креза, кого он призывает. Те, приблизившись, спросили; Крез сперва на те вопросы безмолвствовал, но потом, будучи принуждаем, сказал: «Я бы дал большие деньги, чтобы тот, кого я призываю, побеседовал со всеми властителями!» Как ответ сей был неясен, то переводчики просили объяснить оный. Наконец, после многих настояний и понуждений Крез рассказал им, как некогда пришел к нему Солон афинянин и, увидя все его блаженство, не поставил оное ни во что, а сказал такое слово, которое теперь всецело на нем сбывается и которое касается не только его, но и всего человеческого рода, особливо же тех, кои почитают себя блаженными. Между тем как Крез говорил сие, костер был уже зажжен, и концы оного горели; но Кир, услышав от переводчиков сказанное Крезом, раскаялся и укорил себя, что, будучи сам человеком, другого человека, не ниже его счастием, решился живого предать огню; и тогда, убоявшися возмездия и заключив, что между людьми нет ничего постоянного, он велел немедля потушить огонь и свести с костра Креза и бывших с ним. Но попытавшиеся сие сделать не могли одолеть пламени. 87. Тогда-то Крез (так рассказывают лидяне), узнав о Кировом раскаянии и увидев, что все стараются потушить огонь, но никак не могут, громогласно воззвал к Аполлону: если когда дары, им принесенные, были ему приятны, да предстанет и избавит его от настоящего бедствия! На сие, слезами сопровождаемое, призывание внезапно среди ясного и безветренного неба собираются тучи, разражается гроза, льет сильный дождь, и горящий костер потухает.

Таким-то образом Кир, узнавши, что Крез и благочестив и любим богами, спросил его, сходившего с костра: «Крез! кто из смертных внушил тебе напасть на мои владения и быть лучше врагом моим, нежели другом?» Крез ему ответствовал: «Государь! сделал я сие к твоему благополучию, а к моему злополучию, и виною тому был эллинский бог, побудивший меня начать войну. Ибо кто столь безумен, чтобы войну предпочесть миру, если в мире сыновья погребают отцов, а в войне отцы сыновей? Но так, верно, угодно было богам». 88. Так сказал Крез. И тогда Кир, сняв с него оковы, посадил подле себя, оказывая ему великое уважение; и смотря на Креза, дивился сам и дивились все при нем бывшие.

Крез же, предаваясь размышлению, был покоен; но потом оборотясь и увидев, как опустошают персы лидийскую столицу, сказал: «Государь! говорить ли тебе то, что я думаю, или молчать по нынешнему времени?» Кир ободрил его говорить смело, что он хочет, и Крез спросил его: «Что такое делает сия многолюдная толпа с толиким рвением?» Кир ответствовал: «Разоряет город твой и расхищает богатства твои». Крез на сие: «Ни города моего, ни богатств моих не разоряют они, ибо у меня ничего уже этого нет; это твое добро грабят они и уносят!» 89. Сии Крезовы слова сделали на Кира сильное впечатление, и он, удаливши прочих, спросил Креза, что же усматривает он в происходящем. Крез ответствовал: «Поелику боги предали меня тебе рабом, то я почитаю долгом объявить тебе все, что усматриваю лучше других. Персы по природе своей дерзки и притом бедны. Посему, если ты попустишь им награбить и присвоить много денег, то вернее всего произойдет из этого вот что: кто из них больше присвоит, тот скорее против тебя и восстанет. Так сделай же, что я тебе присоветую, если то придется тебе по нраву. Приставь ко всем городским воротам стражей из своих копьеносцев; пусть они отбирают добро от уносящих и сказывают им, что прежде нужно десятину оного посвятить Зевсу. Таким образом ни ты не подвергнешься их ненависти, насильно отнимая у них добро, ни они не станут противиться, видя, что поступки твои законны».

90. Кир совету сему чрезвычайно обрадовался: столь основательным оный ему показался. Посему, поблагодарив Креза и приказав копьеносцам исполнить оный, сказал он Крезу: «Крез! дела и слова твои не престают быть достойными царского сана: проси же от меня, чего хочешь, — все получишь немедленно». Крез ответствовал: «Государь! величайшую милость ты окажешь мне, если позволишь к богу эллинов, коего почитал я паче всех богов, послать сии оковы и спросить его: прилично ли ему обманывать тех, кои ничего, кроме добра, ему не делали?» Кир спросил, в чем он обвиняет бога, испрашивая такой милости. Тогда Крез рассказал о всех своих замышлениях, об ответах прорицалищ, а паче о вкладах своих, и как, положась на прорицания, предпринял он войну против персов. Изложив все сие, он опять обратился к Киру с просьбою дозволить ему принести богу укоризну. Кир, усмехнувшись, сказал: «Не только сие получишь от меня, но и все другое, чего ни потребуешь». Крез же, получив таковой ответ, послал лидян в Дельфы, повелев им положить оковы на порог храма и спросить: не стыдно ли богу, что он ответами своими побудил Креза на войну против персов, посулив разрушить державу Кирову, а плоды войны сей таковы, — и указать на оковы. И еще спросить: есть ли какой закон, позволяющий эллинским богам быть неблагодарными?

91. Лидяне, прибывши в Дельфы, исполнили повеление Креза, но пифия, сказывают, ответствовала им так: «Жребия, назначенного судьбою, невозможно избегнуть и богу. А на Крезе исполнилось преступление пятого предка его, который, быв копьеносцем Гераклидов, вдался в женское коварство и завладел саном, нимало ему не подобающим. И хотя Локсий[35] старался о том, чтобы напасти Сард случились не при Крезе, а при сынах Крезовых, но переменить судеб не мог; а сколько они позволили, столько он и сделал ему на благо: ибо пленение Сард он замедлил на три года, — да ведает Крез, что и сам он взят тремя годами позже сужденного срока, — а когда Крез был на костре, то он пришел к нему на помощь. А ответы прорицалищ укоряются Крезом несправедливо. Ибо Локсий вещал ему, что если пойдет он на персов, то разрушит великую державу; и если бы царь хорошо подумал о сем ответе, то послал бы снова спросить, свою державу или Кирову? он же, не уразумев и не переспросив, пусть винит себя самого. И второе, о муле вещание от Локсия тоже было им не понято: сей мул был Кир, ибо происшел он от неравных двух народов, от матери высшего состояния и от отца состояния низшего, — первая была мидянка, дочь Астиага, царя мидийского, последний же перс, подданный их, ставший мужем госпожи своей, которой был он ниже». Так пифия ответствовала лидянам, а они сей ответ принесли в Сарды и объявили Крезу, и услышав его, Крез познал, что не бог виноват, а он сам.

92. Таково было владычество Креза и первое покорение Ионии.

От Креза в Элладе остались и другие многие приношения, а не только мною сказанные. В Фивах Беотийских есть золотой треножник, посвященный им Аполлону Исмению; в Эфесе золотые коровы и много колонн; в Дельфах, в храме Иронии, огромный золотой щит. Сии памятники сохранялись еще в мое время, прочие же пропали. В Бранхидах Милетских приношения Крезовы были, как я узнал, равны и подобны дельфийским. В Дельфы и к Амфиараеву прорицалищу его приношения были от собственного добра и от начатков отцовского наследия, прочие же были из имущества одного из врагов его, который прежде воцарения Крезова возмутился, способствуя Панталеонту завладеть лидийским престолом. Сей Панталеонт был сын Алиатта и брат Креза, но не единоутробный, ибо Крез рожден был Алиатту от жены кариянки, а Панталеонт от ионяики. Когда же Крез по воле отца получил царскую власть, то противоборца своего он умертвил, провлачив через валяльный гребень,[36] а имущество его, еще прежде обещанное богам, посвятил им вышесказанным образом. Сего довольно о приношениях.

93. Достопримечательностей в Лидийской земле не так много, как в иных странах, кроме разве золотого песку, уносимого с горы Тмола. Однако есть там и одно огромное сооружение, уступающее лишь египетским и вавилонским: там стоит гробница Алиатта,[37] отца Крезова, коей основание устроено из огромных камней, остальная же часть из земляной насыпи. Сработали его торговые люди, ремесленники и непотребные девки, а на верху сего памятника еще при мне находились пять каменных граней, на коих вырезано было, что каждыми было сделано, и по той мере видно было, что работа девок была всех более. Ибо у лидян все девицы чудодействуют, собирая себе приданое, доколе не выйдут замуж, а женихов себе приискивают сами. В обходе сей памятник имеет шесть стадиев и два плефра, в ширину тринадцать плефров, а вокруг него лежит большое озеро, которое, по словам лидийцев, никогда не высыхает, называется же оно Гигесовым озером. Такова сия гробница.