Ксенофонт – Греческая история (страница 83)

{42} Теперь снова вернемся к рассказу Диодора (XV, 21, 2—3): «(Телевтий) вступил в бой с олинфянами, вышедшими всенародным ополчением вместе со своими союзниками. Сперва ни один из противников не мог достигнуть перевеса, и войска разошлись. Затем снова завязалась жаркая битва, в которой пал, храбро сражаясь, сам Телевтий и более тысячи двухсот лакедемонян. Такое счастье выпало на долю олинфян; лакедемоняне же, желая загладить понесенное ими поражение, стали готовить к отправке еще более многочисленное войско, чем раньше. Олинфяне, ожидая, что спартанцы придут с очень значительным войском и что война затянется, стали делать значительные запасы хлеба и вербовать воинов в союзных городах».

XV, 22, 1: «(В следующем году) лакедемоняне назначили военачальником царя Агесиполида, дали ему достаточно сильное войско и приняли решение продолжать войну с олинфянами». Агесиполид выступил в конце лета 381 года.

{43} Третейским судом — регулярные суды в греческих государствах обыкновенно были односторонними. Поэтому было очень принято приглашать судей иностранцев (по рекомендации народного собрания их родины) для разбора более важных дел. Судьи эти обыкновенно избирались «из богатых и знатных граждан» и исправляли свои обязанности безвозмездно, получая в награду только почетные титулы и венки. В тех случаях, когда должником было государство (как в нашем примере), обыкновенно заимодавец заранее выговаривал себе право судиться в «беспристрастном суде» (напр. в Аркесинских надписях о займе государством у частного лица, Recueil des inscriptions juridiques grecques, 313 и след.), так как считалось само собой понятным, что государственные суды будут блюсти интересы казны.

{44} Вернемся к рассказу Диодора (XV, 22, 2): «(Агесиполид) прибыл в Олинфскую область, присоединил к себе оставшихся в прежнем войске воинов и продолжал войну с олинфянами. В течение этого года (381/380) олинфяне не дали спартанцам ни одного крупного сражения, но из страха перед войском царя ограничивались перестрелкой и небольшими стычками». XV, 23, 2: «(В следующем году) скончался от болезни лакедемонский царь Агесиполид, процарствовав четырнадцать лет. Ему наследовал его брат Клеомброт, который царствовал девять лет. Начальником же войска, действовавшего против олинфян, лакедемоняне назначили Полибиада». Агесиполид умер летом 380 года.

{45} Остававшихся на родине — конечно, приверженцев олигархической партии.

{46} О покорении Флиунта вкратце рассказывает Диодор (XV, 19, 3): «Другое войско лакедемоняне отправили против флиунтцев, разбили их в бою и принудили к подчинению». Падение Флиунта произошло летом 379 года.

{47} Ср. Диодор (XV, 23, 3): «(Полибиад), переняв власть над войском, стал вести войну энергично и с большим знанием дела, благодаря чему и достигал значительных успехов. Со дня на день его дела шли все лучше; он в целом ряде битв разбил олинфян, заставил их запереться в своем городе и стал осаждать их. В конце концов, они были доведены до ужаса и принуждены подчиниться лакедемонянам. После того как олинфяне были внесены в список спартанских союзников, и многие другие города стали наперерыв изъявлять желание стать под главенство лакедемонян». Олинф пал осенью 379 г.

{48} Эта тирада пересказана у Диодора (XV, 23, 3—4).

{49} Как указывает наш автор (ниже, § 7), в его время существовали две версии истории освобождения Фив. Одну версию сообщает нам Ксенофонт; другая также, к счастью, дошла до нас в произведениях Плутарха («О божественном духе Сократа» и «Пелопид»). Впрочем обширный рассказ Плутарха разукрашен анекдотами и романтическими прибавками позднейшего происхождения. Я не имею возможности привести его здесь целиком и буду цитировать только отдельными отрывками. Точно так же я не стану приводить краткого рассказа Диодора (XV, 25, 1—2), так как он не содержит никаких новых подробностей.

{50} Филлид был секретарем полемархов — о коллегии полемархов см. приложение (коммент. к гл. 11 «Отрывка»). Коллегия эта состояла из трех полемархов и секретаря. Этими полемархами были: Архий, Леонтиад (Плутарх, Агесилай, 24; ср. ниже, § 19) и Гипат (ниже, кн. VII, гл. 3, § 7; Плутарх, Пелопид, 11). Филипп не был полемархом; это видно из выражения нашего автора в настоящем параграфе: «Кучка тиранов, во главе которой стояли Филипп и полемарх Архий» (τὴν περὶ Ἀρχίαν πολεμαρχοῦντα καὶ τὴν περὶ Φίλιππον τυραννίδα); тем не менее он играл влиятельную роль, занимая, по-видимому, одну из высших государственных должностей (может быть, синдика; так назывались в Беотии четыре члена совета полемархов, не занимавшие этого поста, но прикомандированные к последним для участия в обсуждении невоенных дел)[598]. По Плутарху (Пелопид, 7) Филлид добился поста секретаря полемархов, имея в виду надвигающиеся события: «Филлид добился того, что он стал секретарем полемархов, во главе которых стояли Архий и Филипп». Тому, что Плутарх называет Филиппа полемархом, не следует придавать значения: как это с ним случается неоднократно, он, по-видимому, имел источником наше же место Ксенофонта, но просто не понял его.

{51} Мелон — здесь и Ксенофонт и Плутарх умышленно извращают истину, каждый в другом направлении; Плутарх (Пелопид, 8): «Во главе этого предприятия стоял прежде всего Пелопид, затем также Мелон, Дамоклид и Феопомп[599], принадлежавшие к лучшим беотийским семействам». Ясно, что Плутарх преувеличивает роль своего любимца Пелопида; с другой стороны, Ксенофонт из ненависти к фиванцам умышленно избегает всякого упоминания об их видных деятелях, Эпаминонде и Пелопиде: имя Эпаминонда мы встречаем у него впервые только под 367 г. (VII, 1, 41); Пелопид упомянут только однажды, под тем же годом (VII, 1, 33—55) как посол к персидскому царю; выставлен он здесь в самом неприглядном свете.

{52} С шестью друзьями — по Плутарху (Пелопид, 8; «О божественном духе Сократа», 2, p. 576 C) и Корнелию Непоту (Пелопид, 2) — заговорщиков было двенадцать. Это число — конечно, результат переработки этого события в романтическом, легендарном духе. Зато другое указание Плутарха (Пелопид, 8), — что главная масса заговорщиков под предводительством Ференика стояла наготове, в полном вооружении в Аттике, в Фриасийской равнине — несомненный исторический факт. По-видимому, они действовали сообща с двумя афинскими стратегами, принявшими участие в заговоре и под каким-то благовидным предлогом получившими разрешение находиться со своими войсками на беотийской границе (см. §§ 9 и 19), и были под их командой (см. коммент. к § 9). Вероятно, об этих заговорщиках упоминал и Ксенофонт в утраченном при переписке конце § 9.

{53} В каком-то укромном месте — по Плутарху («О божественном духе Сократа», p. 587, F 594 E) — на Кифероне.

{54} Имея вид возвращающихся из-за города — по Плутарху (Пелопид, 8) они имели при себе силки и гончих собак, чтобы думали, что они — охотники.

{55} Какого-то Харона — по Плутарху (Пелопид, §§ 7—11) он был душою заговора и одним из виднейших деятелей этого времени. В его доме происходили все совещания заговорщиков (там же, 9): «Пелопид со своими товарищами перерядились в одежды земледельцев, отделились друг от друга и таким образом проникли еще днем в разные части города. В это время ветер начинал менять направление; поэтому разразилась снежная буря; почти все спрятались по домам, вследствие чего заговорщикам легче было остаться незамеченными. Все те, кого волновали судьбы заговора, присоединяли к себе сочувствующих и вели их в дом Харона; всего, вместе с изгнанниками, собралось сорок восемь человек».

{56} В здании полемархейона — сообщения Ксенофонта и беотийские надписи дают нам возможность реконструировать устройство полемархейона. Он состоял, по-видимому, из трех главных помещений: 1) Залы совета. Здесь заседало высшее административное учреждение — совет полемархов, состоявший из трех военных магистратов (полемархов) и четырех гражданских (синдиков). Здесь же происходила упоминаемая в нашем рассказе веселая оргия полемархов. Протоколы заседания вел секретарь полемархов. 2) Канцелярии — здесь работал секретарь полемархов, несколько его помощников и, может быть другие, низшие канцелярские чиновники. 3) Казначейство — здесь находилась прежде всего касса. Ею непосредственно заведовал один из трех выбиравшихся на год казначеев, поочередно в течение 4 мес. Ему вносились всякие поступления в пользу казны: налоги, долги, штрафы и т. д. Он же выдавал деньги кредиторам казны по ордерам полемархов и по постановлениям народного собрания. В казначействе же находился архив, состоящий из казенных бумаг финансового содержания; поэтому, тогда как ключ от кассы находился у казначея, ключ от казначейства (как мы видим из нашего места) находился не у него, а у секретаря полемархов. В числе пирующих был убит также фиванский архонт Кабирих, высшее духовное лицо в Фивах; он выбирался жребием на год из числа наиболее почтенных граждан (Плутарх, О «божественном духе» Сократа, 31, p. 597): «Ты уже не будешь больше приносить жертв богам, молясь за врагов отечества и тем накликая беду на родину».

{57} По другой версии — эта версия приведена у Плутарха (в его сочинении «О божественном духе Сократа», 30, p. 596 D): «Они надели полупанцири, убрались густыми венками, одни — еловыми, другие — сосновыми, некоторые даже надели женские платья, желая произвести впечатление веселой толпы гуляк, развлекающихся в обществе женщин». Рассказ Плутарха в «Пелопиде», 11, представляет собою контаминацию обеих версий.