Ксенофонт – Греческая история (страница 30)

(20) В это же время прибыли в Лакедемон родосские аристократы, изгнанные народом{85}, и убеждали, что недостойно лакедемонян терпеть, чтобы Родос находился под афинской властью и чтобы афиняне настолько увеличили этим свое могущество. Лакедемоняне понимали, что если верх возьмет демократия, то весь Родос попадет в руки афинян, если же богачи, то он достанется им. Поэтому они снарядили восемь судов, назначив навархом Экдика{86}. (21) С этим же флотом был послан и Дифрид[234]; последнему было приказано, переправившись в Азию, идти на защиту городов, открывших ворота Фиброну, а затем присоединить к себе уцелевшую часть войска и, собрав, по мере возможности, новое войско, выступить против Струфа. Дифрид приступил к выполнению этого поручения очень удачно: так, ему удалось захватить в плен Тиграна вместе с женой его, дочерью Струфа, в то время как тот ехал в Сарды. Дифрид взял у него большой выкуп за освобождение, что дало ему возможность тотчас же после этого раздать жалованье воинам. (22) Он был способен внушить к себе любовь не в меньшей степени, чем Фиброн, но был более преданным делу и более энергичным полководцем. Он никогда не становился рабом физических удовольствий и посвящал себя целиком тому делу, за которое он брался. Экдик, приплыв к Книду, узнал, что на Родосе демократия захватила в свои руки всю власть и одержала победу и на море и на суше, обладая триэрами, в два раза превосходящими по численности его флот. Получив эти сведения, Экдик остался на Книде, ничего не предпринимая. (23) Узнав, что Экдик не располагает достаточными силами, чтобы помочь друзьям, лакедемоняне приказали Телевтию{87} плыть вокруг Пелопоннеса к Экдику с теми двенадцатью кораблями, которые находились под его командой в заливе, омывающем Ахею и Лехей[235], и велеть ему вернуться на родину. Телевтию же поручалось позаботиться о тех, которые изъявили желание быть друзьями лакедемонян, и всячески вредить врагу. Прибыв на Самос и присоединив самосские корабли к своей эскадре, Телевтий отплыл в Книд; Экдик же вернулся на родину. (24) Затем Телевтий поплыл к Родосу, имея уже под командой 27 кораблей. По пути он встретил Филократа, сына Эфиальта; последний плыл с десятью триэрами на Кипр на соединение с флотом Евагора{88}. Все эти десять триэр были захвачены Телевтием. При этом и афиняне и лакедемоняне делали совершенно обратное, по сравнению с тем, что им надлежало делать: афиняне, будучи в дружбе с царем, слали Евагору помощь для борьбы с ним; Телевтий уничтожил силы, шедшие на войну с царем, тогда как лакедемоняне с ним воевали. Затем он снова поплыл на Книд, продал там с аукциона свою добычу и снова вернулся к Родосу на помощь лаконофильской партии.

(25) Увидев, что лакедемоняне снова усиливаются на море, афиняне выслали против них Фрасибула{89} стирийца{90} с флотом из сорока кораблей. Выплыв в море, он решил не плыть к Родосу, считая, что нелегко будет наказать лакедемонских союзников, так как в их руках укрепление[236] и вдобавок там же находился их союзник Телевтий с флотом. Кроме того он полагал, что и без его помощи афинская партия устоит против своих противников, так как ее сторонники были более многочисленными, владели городами и вышли уже победителями из битвы. Он поплыл в Геллеспонт, где рассчитывал без сопротивления достичь выгод для отечества. (26) Узнав, что царь одрисов Медок и владыка приморской области Севф[237] враждовали между собой, он помирил их и убедил вступить в дружественный союз с афинянами; при этом он полагал, что, заручившись их дружбой, ему скорее удастся склонить на сторону афинян греческие города на Фракийском побережьи. (27) Во всем этом афиняне имели успех; кроме того, благодаря дружбе персидского царя, и малоазиатские города были расположены к афинянам. Затем Фрасибул поплыл в Византий, где сдал на откуп десятипроцентную пошлину с товаров, вывозимых из Понта. Олигархический строй, бывший в это время в Византии[238], он заменил демократическим; поэтому нахождение в городе очень большого числа афинян не вызывало неудовольствия византийского народа. (28) Выполнив все это и склонив на сторону афинян калхедонцев, он выплыл из Геллеспонта. Все города Лесбоса, исключая Митилену, были на стороне лакедемонян; поэтому он не пристал ни к одному из этих городов, а первым делом высадился в Митилене и составил здесь войско из четырехсот гоплитов, находившихся на его судах, и из бежавших граждан лесбийских городов, нашедших приют в Митилене. Сюда он присоединил еще наилучшую часть митиленского войска. Митиленцам он внушил надежду, что если он возьмет города, то он предоставит им верховную власть над всем Лесбосом. (29) Изгнанников Фрасибул обнадежил, что если они соберутся вместе и всей массой пойдут против каждого города в отдельности, то у всех их хватит сил, чтобы добиться возвращения в отечество. Морских воинов он соблазнил тем, что если им удастся склонить Лесбос на сторону афинян, то в их распоряжении окажется много свободных денег. После таких увещаний он выстроил войско и повел его к Мефимне. Услышав, что Фрасибул приближается, Феримах, бывший в то время лакедемонским гармостом, вышел ему навстречу к границе с войском, составленным из его морских воинов, мефимнских граждан и находившихся в Мефимне митиленских изгнанников. В происшедшем столкновении Феримах погиб, а войско его бежало, причем многие были убиты. (30) После этого Фрасибул принудил часть лесбийских городов перейти на сторону афинян{91}; территорию же тех государств, которых ему не удалось подчинить, он предал разграблению и вырученные от продажи добычи деньги раздал воинам. Затем он поспешно отправился на Родос. Для укрепления духа войска он собрал дань со многих городов и причалил к Аспенду, въехав в русло реки Евримедонта. Он собрал уже дань с аспендийцев, когда жители, разгневавшись за грабежи, произведенные воинами на их полях, ночью напали на его палатку и изрубили его{92}.

(31) Так погиб Фрасибул{93}, стяжавший славу доблестного мужа. Афиняне выбрали ему заместителем во флоте Агиррия{94}. Лакедемоняне же, узнав, что афиняне сдали на откуп десятинную подать в Византии и овладели Калхедоном и что и остальные геллеспонтские города расположены к афинянам вследствие дружбы их с Фарнабазом, решили, что необходимо принять меры. (32) Хотя на Деркилида[239] не было никаких нареканий, однако Анаксибию, благодаря дружбе с эфорами, удалось добиться того, что ему было приказано плыть в Абидос, куда он был назначен гармостом. Он обещал, в случае если ему дадут необходимые средства и корабли, вступить в борьбу с афинянами и добиться того, что дела на Геллеспонте примут для них дурной оборот. (33) Лакедемоняне дали Анаксибию три триэры и ассигновку, достаточную для уплаты тысяче наемников, и он отправился в путь. Прибыв на место, он собрал наемное сухопутное войско, склонил к отложению от Фарнабаза некоторые эолийские города и пошел походом на те государства, войска которых выступили против Абидоса, предавая опустошению их территорию. В Абидосе он экипировал еще три корабля и захватывал все попадавшиеся ему грузовые суда афинян и их союзников. (34) Узнав об этом, афиняне, опасаясь потери того, что им удалось достигнуть на Геллеспонте благодаря Фрасибулу, выслали против Анаксибия Ификрата[240] с флотом из восьми кораблей и тысячею двумястами пельтастов, бо́льшая часть которых служила уже под его командой в Коринфе. После того как аргивянам удалось сделать Коринф частью Аргосского государства[241], они заявили, что больше в его войсках не нуждаются. Причиной этого было то, что он казнил нескольких приверженцев аргивской партии. Тогда он отбыл в Афины{95}. Таким образом он оказался в это время на родине. (35) Он отплыл на Херсонес{96}, и первое время военные действия заключались лишь в том, что Анаксибий и Ификрат грабили территорию городов, ставших на сторону их противников. Но через некоторое время Ификрат узнал, что Анаксибий во главе войска, состоящего из наемников, лакедемонян его свиты и двухсот абидосских гоплитов, отправился походом на Антандр; до него дошли также слухи, что Анаксибию удалось уже склонить Антандр на сторону лакедемонян. Он рассчитывал, что Анаксибий, оставив там гарнизон, вернется назад и отведет абидосцев на родину. Поэтому он переправился ночью в самое пустынное место Абидосской области и, взобравшись на горы, устроил засаду. Триэрам, на которых он переправился, он приказал отплыть на рассвете вверх по Геллеспонту мимо берегов Херсонеса, чтобы произвести впечатление, что он производит обычную экспедицию для сбора дани. (36) Он не ошибся в своих расчетах: Анаксибий действительно поплыл назад, несмотря на то, что, по слухам, в этот день жертвоприношение не дало ему благоприятных предзнаменований{97}. Он не обратил на это внимания, так как плыть приходилось мимо дружественных областей в дружественный город, и плыл тем беззаботнее, что узнал от встречных об отправлении Ификрата вверх по Геллеспонту по пути в Проконнес. (37) Ификрат же не выходил из засады, пока войско Анаксибия шло по ровной местности. Он выбрал момент, когда передовые отряды абидосцев были уже в равнине близ Кремасты, где находятся их золотые рудники, остальное войско следовало за ними вниз по склону, а Анаксибий со своими лакедемонянами только стал спускаться с горы, — и, выскочив из засады, бегом бросился на войско Анаксибия. (38) Тут Анаксибий понял, что нет уже надежды на спасение, так как он видел, что его войско растянуто по длинному ущелью, и ему было ясно, что передовые отряды не могут взобраться вверх по крутому склону и прийти ему на помощь; положение усугублялось еще всеобщей паникой, вызванной неожиданной засадой. Тогда он обратился к воинам со следующими словами: «Мне, о мужи, подобает погибнуть на этом месте; вам же советую искать спасения, не вступая в бой с врагом». (39) С этими словами он взял щит у оруженосцев и, сражаясь, пал, не сходя со своего места. Кроме него, врага встретили лицом к лицу лишь юноша — его возлюбленный — и около двенадцати лаконских гармостов, прибывших из своих городов; все они пали, сражаясь. Прочие же бежали и гибли, отступая, причем афиняне преследовали их до самого города. Тогда погибло около пятидесяти абидосских гоплитов и прочих около двухсот. Выполнив это предприятие, Ификрат отплыл назад на Херсонес.