Ксенофонт – Греческая история (страница 27)

(15) В то же время Ификрат вторгся в Флиунтскую область{59} и засел со всем своим войском в засаду, выслав небольшой отряд грабить страну. Когда горожане вышли на помощь сельчанам, ничего не подозревая, он напал на них из засады и перебил огромное число их, наведя на них такую панику, что они решились призвать к себе лакедемонян и поручили им охранять город и крепость, несмотря на то, что они прежде ни за что не хотели впустить лакедемонян в крепость, боясь, чтобы они не возвратили в город изгнанников, которые скажут им, что они изгнаны за приверженность к лакедемонянам. Лакедемоняне же, хотя и отнеслись сочувственно к изгнанникам, тем не менее за все время своего пребывания в городе даже не упомянули ни разу о возвращении их, а когда город почувствовал себя вне опасности, удалились, оставив здесь такой же строй и такие же законы, какие были в момент их прибытия. (16) Отряд Ификрата вторгался также во многие места Аркадии, где он грабил страну и атаковал городские укрепления. В открытый бой из городских стен аркадские гоплиты никогда не выходили: до такой степени они боялись пельтастов{60}. Пельтасты же, со своей стороны, боялись лакедемонян до такой степени, что они никогда не подходили к гоплитам так близко, чтобы попасть в сферу действия дротиков. Случалось, что и со столь большого расстояния лакедемонские воины младших призывных возрастов бросались их преследовать, настигали своими дротиками и кое-кого убивали. (17) Но если лакедемоняне относились с пренебрежением к пельтастам, то еще с бо́льшим пренебрежением они относились к своим союзникам: действительно, когда однажды мантинейцы выбежали навстречу пельтастам, сделавшим вылазку из пространства между стенами, ведущими к Лехею, они принуждены были отступить под градом дротиков, причем часть бегущих была перебита. Поэтому лакедемоняне позволяли себе шутить над союзниками, что они боятся пельтастов, как малые ребята — буки. Лакедемоняне, направившись из Лехея со своим отрядом и коринфскими изгнанниками, расположились лагерем вокруг коринфской городской крепости. (18) Афиняне же, боясь могущества лакедемонян и ожидая, что они пойдут в их страну ввиду уничтожения коринфских Длинных стен[190]; считали наиболее целесообразным восстановить разрушенные Пракситом стены{61}. Они прибыли сюда всенародным ополчением с каменщиками и плотниками и в несколько дней выстроили самым тщательным образом западную стену, обращенную к Сикиону, после чего уже гораздо более спокойно сооружали восточную стену.

(19) Лакедемоняне обратили внимание{62} на то, что аргивяне спокойно пожинают плоды своей земли и что война их только радует. Поэтому они пошли походом на аргивян под предводительством Агесилая. Последний опустошил всю их страну, а затем, не теряя времени, перевалил через горы близ Тенеи, вторгся в Коринфскую область и завладел стенами, которые соорудили афиняне. Ему помогал с моря его брат Телевтий, с флотом из двенадцати триэр. Какое счастье выпало на долю их матери, из детей которой в один и тот же день один овладел на суше вражескими стенами, а другой — на море кораблями и доками! Выполнив это, Агесилай распустил союзническое войско, а лакедемонское отвел на родину.

(IV. 5. 1) Вскоре после описанных событий лакедемоняне услышали от изгнанников, что весь скот коринфских жителей находится в их владении и согнан в Пирей, а многие также кормятся из запасов, имеющихся в самом городе; поэтому они снова отправились походом в Коринф под предводительством того же Агесилая. Прежде всего он прибыл на Истм. Это случилось как раз в том месяце, когда справляются Истмии{63}; поэтому аргивяне находились тогда здесь для совершения жертвоприношений Посидону, так как Коринф теперь составлял часть Аргосского государства[191]. Когда они узнали, что Агесилай приближается, они побросали части жертвенных животных и яства и в крайнем замешательстве и страхе отступили к городу по дороге, ведущей на Кенхреи. (2) Агесилай, хотя и заметил это, не преследовал их, а расположился в храме, сам принес жертву богу и переждал, пока не окончатся жертвоприношения и состязания, устроенные в честь Посидона под руководительством прибывших сюда коринфских изгнанников. Когда же Агесилай удалился, аргивяне снова справили Истмии, так что в этом году были такие виды состязаний, на которых каждый участник потерпел поражение дважды, а, с другой стороны, были и такие, на которых те же лица были дважды провозглашены победителями. (3) На четвертый день Агесилай подошел с войском к Пирею. Увидя, что он охраняется большим количеством войск, он после завтрака отступил к городской крепости[192], желая возбудить в коринфянах подозрение, что среди них имеются изменники, собирающиеся предать город; поэтому коринфяне из страха, чтобы кто-либо не предал города, призвали к себе[193] Ификрата с большей частью его пельтастов. Агесилай, заметив, что они ночью перешли в город, на заре повернул обратно и пошел к Пирею. Сам он пошел по дороге, идущей мимо теплых источников, а отдельный отряд послал на вершину хребта. В эту ночь он сам расположился лагерем близ теплых источников, а посланный им отряд ночевал на занятой им вершине. (4) В это время Агесилай обнаружил необыкновенную догадливость по очень мелкому поводу, но очень кстати. Из принесших припасы отряду, занявшему вершину, никто не захватил огня, а было холодно, так как место было очень высокое, вдобавок к вечеру выпал дождь с градом, а воины взобрались на гору в летнем платье. Холод и мрак лишили их всякого аппетита. Агесилай послал к ним не менее десяти человек с горшками, в которых был огонь. Они расположились в разных местах вершины и развели много больших костров, так как лес здесь был в изобилии. Все воины натерлись маслом[194], а некоторые только теперь поужинали. В эту ночь было видно, как горит храм Посидона (кто его поджег — никому неизвестно). (5) Когда находившиеся в Пирее узнали, что вершина занята, они не стали и думать о защите, но все устремились в поисках убежища в святилище Геры — мужчины и женщины, рабы и свободные, туда же была согнана и большая часть скота. Агесилай со своим войском отправился вдоль морского берега, отряд же, занимавший вершину, спустился оттуда и овладел Пирейским фортом Эноей. Он завладел всеми запасами, находившимися внутри, и все воины в этот день захватили много съестных припасов из окрестных местностей. Спасшиеся в святилище Геры вышли оттуда, отдавшись на милость Агесилая. Он приказал им, чтобы они выдали коринфским беглецам тех из них, которые были в числе убийц[195]. Все же остальное[196] должно было быть продано. После этого из святилища Геры вышла большая масса военнопленных. (6) Со всех сторон прибыли многочисленные посольства по вопросу об условиях мира; в том числе были и беотийцы. Агесилай отнесся к ним очень высокомерно и сделал вид, что не заметил их, несмотря на ходатайство их проксена Фарака, чтобы им дана была аудиенция. Он сидел в круглом сооружении, выстроенном по берегу озера, и смотрел на многочисленных пленных и вывозимые из Пирея запасы. Пленных сопровождали караульные с копьями из лакедемонского лагеря, и на них были устремлены многочисленные взгляды присутствующих: счастливцы и победители всегда представляют приятное зрелище. (7) Агесилай еще сидел на своем месте, обнаруживая радость по поводу происшедшего, как вдруг прискакал всадник на совершенно взмыленном коне. Многие задавали ему вопросы, с какой вестью он прибыл, но он никому ничего не ответил. Приблизившись к Агесилаю, он соскочил с коня, подбежал к нему с очень нахмуренным лицом и сообщил о гибели находившегося в Лехее отряда. Услышав об этом, Агесилай тотчас вскочил с места, схватил копье, приказал глашатаю созвать полемархов, пентеконтэров[197] и ксенагов. (8) Когда все они сбежались, он приказал войску, наскоро приняв пищу, так как завтрак еще не был готов, следовать за ним как можно скорее, а сам с царскими сотрапезниками{64}, вовсе не позавтракав, двинулся впереди войска. Копьеносцы, неся его доспехи, сопровождали его с величайшей поспешностью, причем один шел впереди, а остальные позади его. Когда они прошли уже мимо теплых источников и вышли на Лехейскую равнину, к ним подъехали три всадника с известием, что трупы погребены. Услышав это, он приказал снять оружие и устроил короткий отдых[198]; затем он повел войско обратно к святилищу Геры. На следующий день пленные были проданы с публичного торга.

(9) Беотийские послы были призваны к Агесилаю, и им был задан вопрос, — какова цель их прибытия? Однако они уже ни словом не обмолвились о мире[199], а спросили только, не встречается ли с его стороны препятствий к тому, чтобы они прошли в город к своим воинам. При этих их словах Агесилай рассмеялся и сказал: «Я хорошо понимаю, что вы пришли вовсе не за тем, чтобы посмотреть на ваших воинов, а чтобы узнать, не изменяет ли вашим друзьям военное счастье… Но погодите, я сам поведу вас, и, находясь со мной, вы лучше узнаете, в каком положении дела». (10) Агесилай не обманул их: на следующий же день он, совершив жертву, повел войско к городу. Исключая только трофея{65}, он все остальные деревья выжег и вырубил, показав этим послам, что, несмотря на такие его поступки, никто из города не решается выйти ему навстречу. После этого он расположился лагерем близ Лехея. Фиванских послов он в город не пропустил, а отправил их назад по морю в Кревсиду. Лакедемоняне же не привыкли к поражениям, подобным происшедшему, и лакедемонское войско было охвачено глубоким горем. Не горевали только те, у которых сыновья, отцы или братья погибли, не сходя со своего места; они веселые расхаживали по лагерю, с видом победителей, как бы гордясь несчастием, постигшим их родственников. (11) Обстоятельства же упомянутого поражения лакедемонского отряда таковы. Жители Амика всегда возвращаются на родину на праздник Гиакинфий{66} для пэана{67}, даже если они находятся в походе или вообще вне родины. В тот раз Агесилай оставил амиклейцев, находившихся во всех частях войска, в Лехее. Заведовавший охраной города полемарх расставил на караульные посты в крепости гарнизон союзников, а сам с морой[200] всадников и тяжеловооруженных провожал амиклейцев мимо Коринфской городской крепости. (12) На расстоянии приблизительно двадцати или тридцати стадий от Сикиона полемарх с тяжеловооруженными, которых было около шестисот, повернул назад к Лехею, а гиппармосту с отрядом всадников приказал, проводив амиклейцев до того места, до которого они сами прикажут, догонять тяжеловооруженных. Они хорошо знали, что в Коринфе было много и пельтастов и тяжеловооруженных, но, так как прежде на них никто не нападал, они пренебрегли этой опасностью. (13) Их заметили из Коринфской крепости стратег афинских тяжеловооруженных Каллий, сын Гиппоника, и Ификрат, начальник пельтастов. Увидя, что врагов немного, и что при них нет ни пельтастов, ни всадников, афиняне решили, что можно без всякого риска напасть на них с отрядом пельтастов. При этом они рассчитывали, что если противники будут продолжать следовать по тому же пути, то они погибнут, поражаемые дротиками в невооруженные части[201]; если же те попытаются преследовать их, то им со своими подвижными пельтастами без труда удастся убежать от гоплитов. (14) С таким расчетом они выводят войско из крепости; Каллий выстроил гоплитов недалеко от города[202], а Ификрат с пельтастами напал на лакедемонян. Последние были осыпаны градом дротиков и кое-кто был ранен, а некоторые убиты. Гипаспистам{68} было приказано подобрать пострадавших и внести их в Лехей, и только они и спаслись в действительности из всего отряда. Полемарх же[203] приказал призывным последних десяти лет преследовать неприятеля. (15) Воины бросились преследовать, но не могли, будучи гоплитами, причинить никакого вреда пельтастам, находясь от них на таком расстоянии, какое может пролететь брошенный дротик[204]. Ификрат приказал своим двинуться назад, прежде чем гоплиты соберутся вместе. В то время как лакедемонские гоплиты отступали в беспорядке, так как они нападали с величайшей быстротою, воины Ификрата опять повернули назад и стали метать дротики с фронта, а, кроме того, другие пельтасты подбежали с фланга, поражая невооруженные части. Тотчас же, при первом натиске, они поразили дротиками десять или одиннадцать лакедемонян, после чего стали нападать с еще большей уверенностью. (16) Так как лакедемоняне попали в трудное положение, полемарх приказал на этот раз уже призывным последних пятнадцати лет преследовать врага, но при отступлении они потеряли больше воинов, чем в первый раз. Когда цвет войска уже погиб, к лакедемонянам пришла на помощь конница[205], и вместе с ней они снова стали преследовать врага. Но при отступлении пельтастов всадники нападали недостаточно храбро: они не старались настигнуть кого-нибудь и убить, а только сопровождали пехотные отряды, делающие вылазки, находясь с ними на одной линии, и вместе с ними и преследовали врага и отступали. Поступая так же, как пехотинцы, они несли при каждой вылазке такой же урон, как и те: таким образом лакедемонское войско становилось все более малочисленным и робким, а враг становился все отважнее, и число решавшихся нападать становилось все больше. (17) В полной растерянности лакедемоняне заняли невысокий холм, отстоящий на две стадии от моря и на шестнадцать или семнадцать стадий от Лехея. Заметив это, гарнизон, находившийся в Лехее, разместился на лодках и проплыл морем до места, ближайшего к холму. Но в это время лакедемоняне, и без того уже доведенные до края гибели перенесенными ими неудачами, потерями и полной невозможностью применить свои силы, увидели, что из-под Коринфа идут на помощь их врагам гоплиты[206]. Этого было достаточно для того, чтобы они обратились в бегство. Некоторые из них бросились в море, а немногие, в том числе всадники, спаслись в Лехей. (18) Во всех этих битвах и во время бегства погибло около двухсот пятидесяти человек[207]. Так закончилось это столкновение.