Ксенофонт – Греческая история (страница 1)

Ксенофонт

Греческая история

КСЕНОФОНТ И ЕГО «ГРЕЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ»

Происхождение Афинского государства и развитие его демократического строя через революции Солона и Клисфена отчетливо обрисовано в труде Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Однако, не все античные государства развивались одинаково, и к V веку в политическом строе греческих городов-государств существовало довольно много различных оттенков. Два направления, однако, можно выделить как основные: демократию и аристократию.

Первое, выросшее в связи с ростом обмена, признает, что правом на потребление производимых продуктов пользуются все коренные жители общины. Как правило, эта группа не требует равномерного распределения имущества между всеми гражданами общины, но она требует, чтобы в принципе государство обеспечивало каждому его коренному жителю известный прожиточный минимум и не облагало неимущих никакими налогами или поборами. Она не считает, подобно ее противникам, всякую физическую работу унизительной для свободного человека, а только наиболее тяжелую. Она не возражает против института рабства, несмотря на конкуренцию рабского труда со свободным: наиболее тяжелая работа, и по ее мнению, удел раба; и она, как и ее противники, видит в рабе главного производителя. Всякий коренной гражданин в принципе должен получать средства к существованию от государства, даже если он не работает и не имеет своего имущества. Эти средства должны получаться путем эксплуатации рабов и иностранцев (поселившихся в городе — метэков — и жителей подвластных городов). Народному собранию, составленному из всех свободных граждан, принадлежит суверенная власть в государстве. Эта группа носила название демократии.

Другая, более реакционная группа исходила из взгляда, что бедность и всякого рода физическая работа позорны и унизительны, так как они лишают человека экономической, а вместе с ней и правовой независимости. Право на продукт труда и на власть не принадлежит всем гражданам поровну: оно должно распределяться между ними в геометрической пропорции, в зависимости от знатности и богатства, причем львиную долю получает правящая замкнутая группа богатых аристократов. Неимущие и бедняки не имеют никакого права на экономическую поддержку со стороны государства; равным образом они не должны иметь никаких политических прав, никакой власти в государстве. Разбогатевшие представители простонародья получают при известных условиях те или иные права, но хозяевами государства остается замкнутый круг людей, принадлежащих к знати или владеющих богатствами уже в ряде поколений. В принципе эта партия не видела большой разницы между людьми, занимающимися физическим трудом, бедняками и рабами. Ее скрытой целью было превращение этих людей фактически в рабов; средством было долговое закабаление. Это произошло бы и в Афинах, если бы революция Солона не избавила Афины от этой участи; это произошло, может быть, в действительности в Фессалии и Спарте. Эта группа носила название аристократической.

Обе эти «партии» имеют предпосылкой по́лис — небольшое замкнутое государство-город, для которого каждый приезжий житель соседнего по́лиса является уже бесправным поселенцем, объектом эксплуатации, стоящим вне кадров государства. При появлении широкого международного обмена, при появлении ряда государств, ввозивших основные предметы потребления, например хлеб, из-за границы (так было в Афинах), наличие массы мелких полисов и таможенных рогаток не могло не ощущаться как тормоз для дальнейшего экономического развития. Неизбежно должен был появиться социальный слой нового типа, не связанный с отдельным полисом. Такая правящая верхушка и появляется с IV века, знаменуя начало новой эпохи эллинизма, в отличие от предыдущей, называемой эллинством. Попытки образования союзов государств (наиболее типичные — Афинский морской союз, Пелопоннесский союз и, наконец, Беотийский союз, настоящее федеративное государство) оказались неудачными: поскольку каждый свободный грек рассматривал греков из других полисов как нечто неполноценное, здесь всегда наблюдалась тенденция полного подчинения более слабых членов союза наиболее сильным. Исторической необходимостью оказалось появление неограниченных властителей: тот, кто был аристократом в своем родном государстве, иногда оказывался самым жалким простолюдином за его границей; поэтому новые властители, желавшие иметь авторитет в ряде подчиненных им государств, не могли обосновывать свое право на власть принадлежностью к родовой аристократии; они искали других обоснований (напр., в божественности их власти и т. п.). Вводя того или иного человека в круг своих приближенных, они тем самым делали его и аристократом и участником во власти, хотя бы он и происходил из рабов. Если по учению теоретиков эллинской эпохи каждый гражданин в большей или меньшей мере частица государства и основной целью его жизни является благополучие всей общины, то новая эллинистическая доктрина учит, что политика — дело правителей-специалистов, а от рядового гражданина требуется только, чтобы он повиновался законам, аккуратно вносил налоги, исполнял повинности и добросовестно занимался своими личными делами.

Борьба между аристократией и демократией приняла к концу V в. крайне ожесточенные формы. Борьба между Спартой, где у власти стояла аристократия, и Афинами, где у власти стояла демократия, постепенно превращалась из борьбы между государствами в борьбу между классами, вернее — группировками: аристократы в демократических государствах были, как правило, государственными изменниками и не только сочувствовали, но и активно содействовали Спарте; так же поступали демократы в аристократических государствах. Эта борьба не кончилась победой ни одной из группировок, приведя обе концепции к полному банкротству, так как обанкротилась самая идея суверенного полиса; она привела к крушению всего эллинского уклада и к замене его укладом эллинистическим. Этот кризис резко обозначился уже в конце V века.

Ксенофонт — интересный и типичный продукт этой борьбы, достигшей своего кульминационного пункта в 404 г. Вряд ли можно сомневаться в том, что события 410 г. Ксенофонт («Греческая история», кн. I, гл. 2) описывает по личным воспоминаниям; поэтому можно быть уверенным, что он родился во всяком случае ранее 430 г. и, следовательно, в эпоху наибольшего ожесточения этой борьбы в Афинах он был уже взрослым человеком. Самое его происхождение. — Ксенофонт происходил, как свидетельствуют Страбон и Диоген Лаэрций, из почтенного и богатого рода — должно было толкнуть его в аристократический лагерь.

Молодость Ксенофонта протекала в эпоху Пелопоннесских войн, носивших, может быть, характер не столько междуполисной, сколько междупартийной борьбы. Действительно, стоило спартанцам приблизиться к какому-нибудь городу, как местная аристократия начинала всячески содействовать им, а где удавалось, — и открыто переходить на их сторону. Если аристократия поступала иначе, то причиной этого был исключительно страх пред мщением демократов. Правда, по учению этих аристократов, высшей добродетелью гражданина было безусловное подчинение государственным установлениям; однако, при этом имелось в виду только такое государство, которое соответствовало их аристократическим идеалам; в противном случае настоящий реакционер не только имел право, но и был обязан сделать все возможное для водворения «справедливого» строя и уничтожения «злых демократов». В Афинах все аристократическое общество было настроено не только лаконофильски, но страдало настоящей лакономанией: спартанские порядки считались верхом совершенства, детей сплошь и рядом посылали на воспитание в Спарту. В такой обстановке жил и воспитывался молодой Ксенофонт. Он был для своего времени образованным человеком, но такое воспитание считалось тогда необходимым для блестящего светского юноши; остроумная характеристика Платона — «прежде всего светская безупречность, а затем уже истина» — относится прежде всего к нему.

Правда, в самые последние годы V века Ксенофонт был — в течение очень короткого времени — учеником Сократа. Но он пошел к Сократу не потому, что хотел найти цель и смысл жизни, и не из любви к отвлеченному философствованию. Ставшее в то время модным «высшее образование» можно было получить только у софистов, вроде Протагора, представителя демократического и материалистического течения. Наоборот, Сократ подвергал уничтожающей критике демократические установления, считал, что во главе государства должны стоять люди, с детства готовившиеся к делу управления государством, т. е., практически, аристократы; он открыто отдавал предпочтение аристократической Спарте перед демократическими Афинами, где правят «горшечники и кожевники», и охотно цитировал содержащийся в «Илиаде» эпизод с Ферситом, преисполненный презрения к черни. Разумеется, более глубокий анализ учения Сократа показывает, что его нельзя без дальнейших околичностей причислить к аристократическому лагерю, но до этого не было дела рядовому афинянину; неудивительно поэтому, что Аристофан в своих «Птицах» употребляет слова «лакономан» и «сократовец» как синонимы и что это же лаконофильство и враждебность к демократии послужили впоследствии причиной осуждения Сократа.