Ксенофонт Эфесский – Анабасис. Греческая история (страница 43)
(23) Затем эллины возвратились в Пергам. Тут Ксенофонт имел случай возблагодарить бога: лаконцы, лохаги, другие стратеги, а также прочие солдаты согласились между собой и предоставили ему на выбор коней, повозки и прочее имущество, так что он даже имел бы теперь возможность облагодетельствовать других.
(24) В это время прибыл Фиброн, принял войско и, влив его в остальные эллинские воинские силы, начал войну против Тиссаферна и Фарнабаза.
(25) [Наместниками тех царских областей, через которые мы прошли, были: Лидии — Артим, Фригии — Артаком, Ликаонии и Каппадокии — Митридат, Киликии — Сиеннесий, Финикии и Аравии — Дерн, Сирии и Ассирии — Велесий, Вавилона — Ропар, Мидии — Арбак, фазианцев и гесперитов31 —Тирибаз; кардухи, халибы, халдеи, макроны, колхи, моссинойки, кеты32 и тибарены — автономны; Пафлагонии — Корила, Вифинии — Фарнабаз, европейских фракийцев — Севф. (26) Протяжение всего похода — 215 переходов, 1150 парасангов, 34 255 стадий. Продолжительность похода — год и 3 месяца33.]
КСЕНОФОНТ И ЕГО «АНАБАСИС»
Поход греческого войска в Переднюю Азию, описанный в «Анабасисе» Ксенофонта, вряд ли можно рассматривать как крупное историческое событие, оказавшее решающее влияние на судьбы народов древнего мира. Отряд греческих наемников, численностью примерно в 13 000 человек, был присоединен к большой армии, собранной в 401 году до н. э. сатрапом Лидии, Фригии и Великой Каппадокии персидским царевичем Киром в целях свержения с престола его старшего брата, царя Персии Артаксеркса II. Поход Кира на Вавилон, в сущности, мало чем отличался от нередких в Персии Ахеменидов восстаний сатрапов, стремившихся к царской власти, но, как и большинство этих восстаний, попытка Кира завладеть престолом успеха не имела. Кир погиб в решающем сражении при Кунаксе, на подступах к Вавилону, и, несмотря на победу, одержанную греками над войском царя, армия Кира распалась и эллинам удалось вернуться на родину только ценой огромных усилий и жертв.
Экспедиция персидского царевича не имела, таким образом, никаких непосредственных военных и политических результатов и, казалось, была обречена на быстрое и полное забвение. Однако этого не случилось. Поход греческих наемников Кира произвел глубокое впечатление на современников, почуявших в нем симптомы грядущей новой эпохи, эпохи эллинизма, а историки нового времени, имеющие возможность оценить это событие в исторической перспективе, в связи с постепенным развитием взаимоотношений Эллады с ее могущественным восточным соседом, продолжают и сейчас уделять ему много внимания. И нужно признать, что приговор истории в данном случае вполне справедлив.
Покорив греческие города западного побережья Малой Азии, персы задумали распространить свою власть и на греческий материк. Но жестокие поражения, понесенные ими на суше и на море во время греко-персидских войн (первая половина V в. до н. э.), заставили их отказаться от подобных намерений. В дальнейшем Персия заняла по отношению к Элладе позицию стороннего якобы наблюдателя, заинтересованного в ослаблении противника и старающегося поэтому поддерживать внутренние распри в его лагере. Именно такую выжидательную политику, по словам Фукидида (VIII, 37), вела Персия во время жестокого кризиса, охватившего Элладу с началом Пелопоннесской войны (431–404 гг. до н. э.), попеременно оказывая помощь то Спарте, то Афинам.
Греция также стремилась к экспансии на восток за счет персидской монархии, но эта идея созревала медленно и постепенно. Если верить рассказу Геродота (V, 49), то еще на грани VI и V веков до н. э. греки Малой Азии мечтали о богатствах покоривших их персов. Подготовляя восстание малоазийских городов, милетянин Аристагор в 500/499 году до н. э. прибыл в Спарту и в Афины в надежде заручиться поддержкой этих государств. Во время переговоров со спартанским царем Клеоменом он показал ему вырезанную на медной доске карту, на которой был изображен «весь круг земной, все моря и все реки», и убеждал его отправиться в поход на Сузы. «У жителей того материка, — говорил он, — столько богатств, сколько нет у всех прочих народов вместе: прежде всего золото, затем серебро, медь, пестрые одежды, вьючный скот и рабы. Вам нужно только захотеть, и все это будет ваше». Но Клеомен ответил: «Предложение твое совершенно невыполнимо, если ты желаешь, чтобы лакедемоняне отошли от моря на 3 месяца пути». Переговоры сорвались.
Если, как полагают многие историки, переговоры между Аристагором и Клеоменом нельзя принять за исторический факт, то все же в этом рассказе Геродота явственно отразились мечтания греков о захвате богатых персидских областей, а в то же время и сдерживающее начало, мешающее их осуществлению, — сознание собственной неподготовленности и столь свойственная грекам боязнь удалиться от своей родной стихии — моря. Даже после разгрома персов во время греко-персидских войн греки не отважились преследовать разбитого врага в глубь Малой Азии.
А между тем идея экспансии на восток не умирала. С началом общего кризиса рабовладельческого общества Греции, во время Пелопоннесской войны, сопровождавшейся ожесточенной борьбой партий в отдельных греческих полисах, аристократическая партия Афин видела в походе на Персию своего рода радикальное средство от всех социальных зол, средство, способное сплотить всех эллинов в борьбе против общего врага (Аристофан, Лисистрата, ст. 1133 —34). Конечно, подобные призывы не имели и не могли иметь реальных последствий в то время, когда враждующие греческие государства прибегали к помощи персидского царя и воевали друг с другом на его деньги. Но всего через несколько лет после окончания Пелопоннесской войны значительное греческое войско — наемники Кира — направилось по давно намечавшемуся пути. Правда, оно завлечено было в глубь Передней Азии обманом (Кир открыл эллинам истинную цель похода только по прибытии на берега Евфрата) и руководили им не политические цели, а только жажда личного обогащения, но все же оно преодолело огромные, пугавшие греков, пространства, дошло до «порога царя» и разбило его армию у самого Вавилона, а затем, несмотря на свою относительную малочисленность, сумело вернуться на родину, тем самым наглядно доказав превосходство греческого оружия и реальную возможность победить царя на его территории. Немудрено, что подвиги наемников Кира вызвали широкий отклик во всей Элладе и оживили стремления греков на восток.
В начале IV века до н. э. спартанский царь Агесилай пытался проникнуть со своим войском в глубь Малой Азии, а несколько позднее тиран Фессалии Ясон носился с широкими планами объединения Греции под своей властью и последующего общеэллинского похода на Персию. К такому же походу горячо призывал эллинов и афинский политический оратор Исократ.
Наконец, спустя 67 лет (в 334 г. до н. э.) после описанного в «Анабасисе» похода, Александр Македонский, пройдя по стопам наемников Кира через всю Малую Азию, нанес смертельный удар Персии Ахеменидов и положил начало новой эпохе в истории древнего мира. Историческое значение похода эллинского войска в 401 году до н. э. раскрывается в свете последующих грандиозных событий: он был предтечей решающего похода Александра Македонского и предвозвестником грядущего эллинизма, одним из тех незначительных на первый взгляд событий, в которых, безотчетно для их участников, отражается надвигающийся перелом исторического процесса, отчего они становятся знаменательными в глазах современников и историков последующих поколений.
Одним из показателей живого интереса, проявленного современниками к походу наемников Кира, может служить факт появления в свет ряда литературных трудов, ему посвященных. Из них полностью до нас дошел только «Анабасис» Ксенофонта, но благодаря выдержкам и пересказам, сохранившимся у более поздних авторов, мы имеем некоторое представление о других сочинениях, касавшихся той же темы. Так, греческий врач и историк Ктесий, проживший 17 лет (с 414 по 398 г. до н. э.) при персидском дворе и лечивший Артаксеркса от раны, полученной им в битве при Кунаксе от руки Кира, включил рассказ о деяниях греческого отряда персидского царевича в свой большой труд по истории Востока. Описание похода было также сделано одним из его участников, стратегом Софенетом из Стимфалы, и весьма возможно, как полагают некоторые современные критики, что тот довольно пространный рассказ об этой экспедиции, который сохранился в «Библиотеке» греческого историка I века до н. э. Диодора (XIV, 19–31 и 37), в конечном итоге восходит к сочинению Софенета.
Пересказ Диодора и отрывки из Ктесия очень ценны для историка, но первое место среди источников, из которых наука черпает сведения о походе наемников Кира, бесспорно принадлежит «Анабасису» Ксенофонта; и не только потому, что этот труд сохранился полностью, но также и вследствие выдающихся его достоинств как сводки огромного количества фактического материала и как замечательного памятника литературы. «Анабасис» (кстати сказать, древнейший из дошедших до нас образчиков литературного жанра исторических мемуаров) высоко ценился греками и римлянами и сейчас является одним из наиболее популярных произведений древнегреческой литературы.