119 По Павсанию (III, 9,6), эта битва произошла в долине реки Герма; по Диодору (XIV, 80,2) — между Сардами и Фибарнами. Месторасположение Фибарн нам неизвестно.
120 Ксенофонт и автор «Отрывка…» постоянно называют войско Агесилая «греками», а Диодор (XIV, 80, 1 и 5) и другие — лакедемонянами. Это — не случайность: первые рассматривают этот поход как предприятие различных полисов Эллады, Диодор — как частное дело лакедемонян.
121В описании этой битвы Плутарх (Агесилай, 10) точно придерживается Ксенофонта, Диодор (XIV, 80,2–4) в общем следует рассказу «Отрывка…» (см. Приложение, 6, 4–5), но кое-что заимствует и у Ксенофонта: «(Дойдя до Сард) он повернул назад (маневр, имевший целью запутать врага. — С. Л.) и, когда он дошел до средины пути между Сардами и Фибарнами, послал ночью спартиата Ксенокла с 1400 воинами в густо заросшее место, желая устроить там засаду. На рассвете он сам двинулся со своим войском; когда он миновал уже место засады и варвары беспорядочными массами стали нападать на отряд, прикрывающий его тыл, он вдруг неожиданно повернул фронт против персов. Произошла жестокая сеча; был подан сигнал сидевшим в засаде, и они с пением пэана понеслись на врагов. Персы, увидев, что они оказались между двух огней, пришли в ужас и тотчас же обратились в бегство. Войско Агесилая некоторое время преследовало их, причем было убито свыше шести тысяч (sic!), захватили огромное количество пленных и разграбили лагерь, в изобилии наполненный всяким добром». Павсаний (III, 8, 6) также следует «Отрывку…»: «Агесилай победил персидскую конницу, а также и пехоту: последняя была очень многочисленной, уступая в этом отношении только персидскому войску во время похода Ксеркса и предшествовавших ему походов Дария на скифов и на Афины». Обе версии — и Ксенофонта и «Отрывка…» — внутренних противоречий не содержат и вполне мыслимы; однако ввиду того, что, как мы доказали, описание похода Агесилая в Лидию у Ксенофонта противоречит общей исторической картине, мы должны и здесь отдать предпочтение «Отрывку…».
122 Ср.: Плутарх, Агесилай, 10: «Расставив пелтастов вперемежку с всадниками, он приказал им с величайшей быстротой нестись на противника и врезаться в его ряды; сам же он двинулся вслед за ними во главе тяжеловооруженных».
123 Даже если принять версию Ксенофонта, это сообщение не представляется вероятным. Действительно, в этом случае придется допустить, что Тиссаферн, после того как он прибыл со своей конницей из долины Меандра в окрестности Сард, бросил свое войско и спрятался в Сардах. Но это вообще невероятно, и вдобавок, несомненно, Ксенофонт прямо указал бы на это в соответствующем месте. Даже у Плутарха (Агесилай, 10), примыкающего во всем к рассказу Ксенофонта, Тиссаферн принимает непосредственное участие в сражении. По «Отрывку…» и Диодору, он удалился в Сарды (вместе с войском) лишь по окончании боя.
Последствия этой битвы свелись исключительно к грабежу; как мы видим из «Отрывка…» (см. Приложение, 7, 1), Агесилай три дня грабил окрестности Сард (см. выше, § 24), затем он опустошил всю Лидийскую равнину (7, 2), вступил во Фригию, дошел до Меандра, но проникнуть в Карию он все же не решился даже и теперь, «так как жертвоприношения не дали хороших предзнаменований» (Отрывок…, 7,4; также: Диодор, XIV, 80, 5). К этому Ксенофонт (Агесилай, 1, 33) прибавляет еще, что Агесилай пытался взять Сарды, разорил предместья, но города взять не смог. Итак, как бы ни была велика военная добыча Агесилая, нужно признать, что он не сумел использовать эту победу.
124 Также: Диодор, XIV, 80, 6: «Царь Азии Артаксеркс, узнав о поражениях и приведенный в ужас ходом войны с греками, гневался на Тиссаферна». В действительности, вероятно, в умах современников-греков временная связь, как это часто бывает, превратилась в причинную: слишком мал промежуток между битвой близ Сард и смертью Тиссаферна, чтобы одно могло быть причиной другого. Об обстоятельствах смерти Тиссаферна подробнее всего рассказывает Полиэн (VII, 16,1): «Артаксеркс послал Тифравста с поручением арестовать Тиссаферна и дал ему с собой два письма — одно к самому Тиссаферну — относительно войны с греками, в котором все поручалось его усмотрению, другое к Ариею с поручением помочь Тифравсту арестовать Тиссаферна. Арией находился во фригийском городе Колоссах; прочтя это письмо, он призвал к себе Тиссаферна на совещание по разным вопросам, главным же образом относительно греков. Последний, ничего не подозревая, оставил свое войско в Сардах, прибыл с тридцатью телохранителями-аркадянами и милетцами и заехал во дворец Ариея. Собираясь принять ванну, он стал раздеваться, но, как только он снял кинжал, Арией при помощи служителей схватил его, запер в закрытую дорожную коляску, обшитую со всех сторон, и поручил везти его к Тифравсту. Тот вез его таким образом до Келен; здесь он отрубил ему голову и отослал ее царю. Царь послал эту голову своей матери Парисатиде, которая горела жаждой мщения к Тиссаферну за смерть Кира». Также: Диодор, XIV, 80,68, судя по сохранившимся обрывкам, автор даваемой в приложении «Греческой истории» (в гл. 8) и Плутарх, Агесилай, 10; Артаксеркс, 23. По Непоту (Конон, 2 и сл.) (ср.: Павсаний, III, 9, 2), эта казнь была вызвана агитацией Конона при дворе, но это сообщение неверно: как доказал Эд. Мейер (Указ, соч., 79), поездка Конона ко двору имела место только зимой 395/394 г. до н. э. (ср.: Диодор, XIV, 81,4 сл.).
125 Соглашение это носило, в сущности, характер временного перемирия, так как обеим сторонам было ясно, что лакедемонское правительство не согласится на предложенные Тифравстом условия. Ср.: Диодор, XIV, 80, 8: «(Тифравст) убедил Агесилая вступить с ним в переговоры и заключил с ним перемирие на шесть месяцев». По Исократу (Панегирик, 41), это перемирие было заключено на 8 месяцев. Об этом перемирии упоминается и в «Отрывке…» (см. Приложение, 16,1).
126 Также: Плутарх, Агесилай, 10; ср.: Исократ, ук. м.
127 По «Отрывку…» (см. Приложение, 14, 1; 17,4), еще зимой 395/394 г. до н. э. навархом был Хирикрат, и, следовательно, назначение Агесилая навархом последовало гораздо позднее. Эд. Мейер (Указ, соч., 33) отдает здесь предпочтение известию, содержащемуся в новом отрывке. За этим почетным предложением скрывается упрек и указание на необходимость немедленно перейти в Карию на помощь флоту (Эд. Мейер, Указ, соч., 18). «Такая честь из всех смертных выпала на долю одного Агесилая» (Плутарх, Агесилай, 10). Агесилай, однако, и на этот раз не пошел в Карию.
128 Как мы видим, по Ксенофонту (также: Павсаний, III, 9, 8, Плутарх, Артаксеркс, 20), Тимократ был послан в Грецию уже после битвы при Сардах Тифравстом. В таком случае этот подкуп не мог быть причиной локро-фокидской войны, так как она разразилась в то время, как хлеб еще был на корню (т. е. в мае, см.: Павсаний, III, 9, 9), а Тифравст прибыл в Малую Азию лишь в конце лета 395 г. до н. э. Несомненно, Ксенофонт вместе со своими современниками ошибался, относя этот подкуп лишь к тому времени, когда он дал видимые результаты и слухи о нем получили широкое распространение. Как справедливо указывает автор «Отрывка…» (см. Приложение, 2, 5), деньги эти были присланы уже в конце 396 г. до н. э. и не Тифравстом, а Фарнабазом. Также: Полиэн, 1,48, 3: «В то время, как Агесилай грабил Азию (т. е. в 396 г. до н. э.) Конон, будучи союзником Фарнабаза, убедил Перса послать золото для подкупа демагогов в греческих государствах». Диодор, будучи врагом Спарты, совсем не упоминает об этом подкупе, считая его, по-видимому, злостной выдумкой.
129 По Плутарху (Агесилай, 15) — 10 тысяч дариков, что равно 43 талантам. Он же (Артаксеркс, 2; Лаконские изречения, 211В) дает противоречащую цифру — 20 тысяч дариков; здесь, вероятно, простой недосмотр.
130 Из всех дошедших до нас известий о начале Беотийской войны вполне очевидно, что обе стороны ее желали (ср. ниже, § 5); разногласие существует только в вопросе о том, кто был зачинщиком войны. Так, Диодор (XIV, 81,1) говорит: «Фокейцы вследствие каких-то претензий вступили в войну с беотийцами и убедили лакедемонян быть их союзниками». Ясно, что его источник (Эфор) считал единственным виновником этой войны спартанское правительство (в лице руководителя тогдашней спартанской политики Лисандра). В то, что беотийцы подстрекнули локрийцев к нападению, он не верил. Автор «Отрывка…» (см. Приложение, 11, 1; 13, 1–7) стоит на той же точке зрения, что и Ксенофонт, но дает гораздо более подробный, хотя и более поверхностный, рассказ. К этому взгляду примыкает и источник Павсания (III, 9, 9), если это только не тот же автор «Отрывка…». Плутарх (Агесилай, 27) приводит оба взгляда: «Есть два взгляда. Одни считают виновником (этой войны) Лисандра, другие — фиванцев, третьи — обе стороны». Вероятно, Ксенофонт прав, и формальный повод подали фиванцы. С другой стороны, прав и автор «Отрывка…», указывая (2, 2) на то, что персидский подкуп, вопреки мнению нашего автора, был лишь одной из второстепенных причин поворота в политической ориентации беотийцев, афинян, коринфян и аргивян; но выставляемая в «Отрывке…» (13,1) причина — личные соображения и честолюбие политических вождей — еще более маловажная причина. На настоящую причину этого поворота — стремление к политическому равновесию в Греции — Ксенофонт справедливо указывает ниже, в § 10–13.
