Ксения W Маничевская – В приземлении отказано (страница 1)
Ксения W Маничевская
В приземлении отказано
Ксения W. Маничевская
kwmanich@gmail.com
06.05.2026
В приземлении отказано
– Пока мой коллега подключает презентацию, позвольте поздравить вас с завершением постройки лунного адронного коллайдера! – радостно хлопнула в ладоши Инна, оглядывая не выглядящих впечатлёнными сокурсников.
– Лунного кого? – подала голос сидящая в первом ряду староста. Она даже не подняла взгляда от экрана телефона, и Инна догадалась, что вопрос был задан ей скорее из желания нарушить неловкую тишину, чем из интереса.
– Ускорителя заряжённых частиц, – с отчаянным энтузиазмом пояснила она, от восторга приподнявшись на носки. – С его помощью учёные могут изучать фундаментальные аспекты нашей Вселенной, а с коллайдером такого масштаба – потенциально создать миниатюрные, но стабильные чёрные дыры!
– Свирельщикова, это очень увлекательно, но такие новости больше бы оценили на факультете физики, – мягко осадил Инну голографический нейро-интерфейс, выступающий в роли преподавателя.
– Почему ты не поступила туда? – с наигранно сочувствующей улыбкой поинтересовалась староста, отложив телефон.
Инна надеялась, что та лишь завершила переписку, а не сочла издевательский допрос сокурсницы более увлекательным. У Инны никогда не было хороших отношений с одногруппниками. Она приятельствовала с ними, но каждый раз по старой памяти о школьных временах ждала какого-то подвоха. Быть может, именно поэтому Инна так и не смогла завести друзей в стенах университета.
– Наука – это слишком сложно, – поджала губы Инна. Как бы она ни относилась к одногруппникам, они не были достойны того, чтобы им врать.
– Вот именно, – раздражённо прервал диалог «коллега» Инны, перещёлкивая туда-обратно слайды презентации.
– Да, точно, – Инна неловко прокашлялась. – Итак, мы подготовили доклад о производственных процессах на фабриках постельного белья…
В детстве, уезжая на лето к бабушке, она искала в цветущем саду домики фей. Став старше, Инна обратила взор на небо и за его пределы в поисках того же ощущения чуда.
Сейчас, идя домой по подснежным тоннелям Екатеринбурга, она видела над собой только непроглядную белую толщу. Подсвеченную разноцветными огнями, но от того ещё более давящую. Из-за глобального потепления арктический вихрь приносил аномальные холода в широты с ранее умеренным климатом. Тогда как в европейской части России выпадение лишнего снега получалось предотвращать всего лишь сбросом реагентов на подступающие облака, на Урале и в Сибири зимой жителям приходилось перемещаться по городу внутри прозрачных тоннелей, возведённых над проезжей частью и тротуарами.
На их стенах были повсюду спроецированы зацикленные голограммы: реклама продукции, тизеры фильмов, книг и видеоигр, афиши мероприятий, новостные сводки и городские объявления. Особенно выделялись плакаты с Алексеем Снегирёвым. Первый человек, рождённый в космосе, – вот уж кому повезло. Обычно Инна считала благом, что весь этот информационный шум проигрывался в беззвучном режиме. Сейчас, когда в голове набатом отдавались собственные слова «наука – это слишком сложно», она бы как никогда предпочла отвлечься на назойливую песню, предлагающую купить очередную случайную фигурку в торговом гача-автомате. Инна была заядлым коллекционером – барахольщицей, как называла её мама, – а потому бы точно повелась.
«Наука – это слишком сложно». Кто сказал ей это? Не родители, нет, – они всегда поддерживали начинания дочери. Учителя? Одноклассники? А, может, она сама? Инне всегда легко давались естественные науки – так почему же она выбрала изучать производственный менеджмент в университете? Точно не из-за престижа учебного заведения: обучение в родном арктическом регионе благодаря государственным программам считалось одним из лучших в стране. И всё же она выбрала переехать одна в незнакомый город, чтобы посредственно учиться на неинтересной ей профессии.
Должно быть, больше всего на свете Инна боялась успеха.
Она со злостью хлопнула дверью подъезда и вбежала на четвёртый этаж. Инне нравилось говорить, что она арендовала квартиру на «углу мира» – улицы Мира, разумеется. В разгар зимы снег достигал окон, и для безопасности на них пришлось поставить решётки. Тонкие и резные, из переплавленного метеоритного железа, переполнившего рынок в последние годы, они не перекрывали доступ редким солнечным лучам.
На подоконниках Инна разместила заросли пышных растений, за которыми нежно ухаживала. У каждого из них было имя. На кухне Инна установила стенд для выращивания съедобной зелени методом гидропоники. Ей она имена не давала.
Закрыв за собой тяжёлую дверь квартиры, Инна сразу направилась в гостиную. Завернулась в вязаный плед и легла на диван, отвернувшись от окна. Всё равно из-за светового загрязнения звёзд не было видно.
Холодно. Одиноко.
– Снегирёв, зараза! – выругалась Инна.
Улыбающееся лицо светловолосого юноши было первым, что встретила Инна, выйдя из подъезда. Кто-то из детей-хулиганов передвинул проектор голограммы с ним так, чтобы напугать соседей. Инна закатила глаза и вернула проектор на место. Задержала взгляд на Алексее. По задумке его изображение и мотивационные подписи должны были объединять людей и разжигать в их сердцах желание стремиться к своим мечтам.
Инне казалось, что она жила не свою жизнь. Что всё хорошее и светлое осталось в прошлом, а будущее было открыто для всех, кроме неё. Инну плакаты со Снегирёвым своим оптимизмом раздражали.
Ей тоже хотелось объединять людей – и в тот день она наконец решила попробовать. Объявление, которое Инна разместила на городском портале, она озаглавила так: «Собрание клуба для тех, кто посвятил свою жизнь не тому, посчитав, что наука – это слишком сложно, но всё ещё очень хочет попробовать!»
Через неделю в назначенное время – к большому удивлению Инны, посчитавшей, что никому объявление не покажется интересным, – в дверь её квартиры постучались. Статная пожилая женщина, представившаяся Дарьей Николаевной, не походила на составленный Инной портрет будущего участника клуба, но казалась искренне заинтересованной, поэтому Инна её впустила.
Скоро на собрания клуба стало приходить всё больше людей. Женщины и мужчины, все они были старше Инны. Она переживала, что её не воспримут всерьёз, однако всё оказалось наоборот. Поколение начала века с изломанным институтом наставничества, они относились к Инне как к равной, которой нужно помочь найти свой путь. Пускай и сами они были куда более потерянными и по-детски радовались каждому получившемуся эксперименту.
Наступила весна. Снег начал таять, но воздух ещё не наполнился удушливой жарой лета. За городом на полянах начали распускаться первоцветы: белые, голубые, фиолетовые – впитавшие низкую синь уральского неба, она привлекали проснувшихся пчёл-опылителей. Несмотря на смену климата, количество пасек на дачах людей неуклонно росло с каждым годом.
С одной из таких полян, усеянной медуницами, члены клуба запустили исследовательский спутник, на сборку которого потратили всю зиму. Им с трудом удалось получить разрешение на запуск: всё место на околоземной орбите было занято экосистемами из спутников крупных компаний. Они вели почти автономную работу, обеспечивая Землю связью и навигацией, а также сверхчистыми полупроводниками, выращенными прямо в космосе. Свободным энтузиастам оставалось занимать своими аппаратами неустойчивую орбиту Луны. Такие аппараты не функционировали долго и по истечению срока работы разбирались на запчасти космонавтами с лунных баз – зато запустить их мог почти каждый человек, заинтересованный в науке. Инна и её команда поставили перед собой амбициозную цель. Они намеревались открыть новую планету или даже звёздную систему. Без какой-либо материальной причины: им хотелось лишь прикоснуться к вечности.
Глядя на то, как самодельный лёгкий спутник отрывается от поверхности Земли и исчезает за облаками, Инна чувствовала, будто у неё самой за спиной раскрывают крылья.
Тёплой июльской ночью Инне не спалось. Она сидела на кухне и, сосредоточенно поджав губы, выкорчёвывала проросшие семена кресс-салата из подложки для гидропоники. Несколько дней назад она спросонья перепутала их с семенами своего любимого шпината, и теперь намеревалась исправить ошибку – и заодно избавиться от необходимости давиться в будущем горечью в салатах. Не выбрасывать ведь заботливо выращенную микрозелень, верно? Даже если она не нравилась по вкусу.
Когда часы показывали полчетвёртого утра, в самый разгар «ведьминого часа», стоявший на столе приёмник сигналов со спутника начал передавать сбивчивый сигнал.
Инна тут же отложила лоток для гидропоники и вслушалась в пойманные из космоса звуки. Ещё вечером они в клубе переключили частоту получаемых сигналов, как делали каждую неделю в надежде хоть на одной засечь что-то стоящее. Инна обрадовалась: они не прогадали! Правда, полученный сигнал скорее напоминал белый шум, но Инне очень хотелось верить, что в нём был скрыт какой-то смысл. Не удержавшись, она отбила азбукой Морзе:
Реакции не последовало, а через двадцать три минуты звуки, передающиеся с другого конца, прекратились. Инна разочарованно списала явление на случайные помехи в эфире и вернулась к делам. Но вдруг ещё через двадцать три минуты писк вернулся – и на этот раз он передавался с определённым ритмом. Инна бросилась расшифровывать: