Ксения Власова – Ведьме в отборе не место! (страница 2)
– Вот как? – удивился Бартлей. – Что ж, это объясняет ваш прохладный прием.
Я хмыкнула. Будто кто-нибудь может обрадоваться визиту процентщика. Святая простота…
Историю нашей семьи я слышала много раз. В детстве мне часто рассказывали ее вместо сказки на ночь. Одна из первых ведьм в нашем роду, Магдалена, была вынуждена бежать из отчего дома. За ней по пятам следовали инквизиторы. Во времена средневековья ведьм жгли не только в нашем мире, но и в том, откуда пришла Магдалена. Найти прореху между мирами и шагнуть в неизвестность ей помог один из магов. Конечно, не просто так. Он взял с нее клятву исполнить любое его желание. Это было похоже на страшную сказку, где герой обещает отдать то, о чем не знает. В детстве я всегда ждала финал этой истории. Мама целовала меня в лоб и говорила, что все хорошо. Маг не придет. Уже не одно поколение ждет его, события прошлого превратились в легенду, покрылись слоем пыли, а мага все нет. Возможно, он и вовсе сгинул в песках времени.
Пожалуй, с надеждами на то, что маг сгинул, мы несколько поторопились.
Я с любопытством и тревогой смотрела на человека, которым пугали меня в детстве. Это и есть тот страшный и могущественный маг?
Невысокий, коренастый. Он казался выше из-за царственной осанки и каблуков на замшевых сапогах. Волосы длинные, темные, собранные в хвост. Черты лица самые непримечательные, даже цвет глаз толком не определишь: не то мутно-серые, не то болотно-зеленые.
Истинное зрение включилось само, и я разочарованно цокнула языком. Средний уровень, ничего особенного. Злодей из легенды мог бы обладать и большей силой.
– Покажите знак, – потребовала бабуля, врываясь в поток моих мыслей.
– Фамильный перстень только что проглотил ваш кот! – с возмущением напомнил Бартлей.
Бабуля покачала головой.
– Нет, перстень можно и подделать. Да и герб, уж простите, за столько веков мы успели позабыть. А вот знак… Дайте руку.
Бартлей послушался, не ожидая ничего плохого. Мама ухватила его за ладонь и слегка надавала на нее острием кухонного ножа.
– Ай! Что вы делаете?!
Мама, не тратя времени на ответ, чиркнула ножом и по своей руке. Кровь упала на стол единой каплей – тягучей и алой. Едва коснувшись скатерти, кровь вскипела, как лава в жерле вулкана, и застыла. На ее поверхности, как отпечаток на сургуче, проступил ведьмовской знак – перечеркнутый глаз.
– Всего лишь убедились, что вы и правда потомок того, за кого себя выдаете, – с легкой досадой сказала бабуля. Она помолчала, явно осмысливая происходящее. – Итак, вернемся к делу. Зачем вы хотите, чтобы моя внучка выиграла отбор?
– Минуточку! – влезла я. – Внучка?
Мама шикнула на меня, а бабуля даже взглядом не удостоила. Тетка сочувственно подсунула недоеденную сгущенку, из которой торчал маринованный огурец. Я насупилась, но сгущенку взяла.
Глаза Бартлея вспыхнули нетерпением и алчностью. Он торопливо подался вперед.
– Хочу, чтобы она убила короля!
Едва откушенный огурец встал у меня поперек горла. Я взглянула на гостя уже с опаской. Выглядит нормальным, но все психи поначалу кажутся такими.
– Вот как? – с непередаваемым достоинством переспросила бабуля.
Ее взгляд, скользнувший по Бартлею, сказал больше, чем слова. Определенно, если бы не клятва, валяться бы ему уже бездыханным. Ну или корчиться на полу, под плащом уменьшаясь и превращаясь в крысу. Бабуля любила метафоры.
– О, не волнуйтесь! – улыбнулся вдруг Бартлей. – Никаких кинжалов в спальне, никаких ядов. Вашей внучке и делать ничего не придется.
Я не знала, то ли обрадоваться, то ли обиженно засопеть. В его словах прозвучали снисхождение и насмешка. Мне явно не доверяли!
Касси, дурочка, молчи! Убить тебе не доверяют, и правда, очень обидно!
– Каким же образом…
– Все просто! Она пройдет отбор невест и… станет женой короля!
Я распахнула рот, но не нашлась с ответом. Признаться, крыть было нечем.
Шах и мат.
Вот только интересно, кто рассказал этому сомнительному стратегу о нашем родовом проклятии, а?
– Я не позволю своей дочери участвовать в этом спектакле! Какой позор для ведьмы – соревноваться за звание лучшей невесты! – Мама в гневе взмахнула рукой, указывая на стену, словно там висели портреты достопочтимых предков.
Будь это так, я бы смутилась под взглядом какой-нибудь уважаемой ведьмы – моей старшей родственницы, но со стены на меня смотрела фреска с изображением Эйфелевой башни, так что я лишь привычно вздохнула: Париж, не жди меня. Жаль, я ведь уже забронировала путевку и взяла отпуск на работе.
Блин, третий год без отдыха! Ну ладно хоть вместо пыльной конторы и надоедливого начальства меня ждет… Хм… А что меня, кстати, ждет?
Тетя Дара отправилась укладывать близняшек. Судя по детскому визгу из спальни, сделать это будет непросто. Малышки явно перегуляли… Бартлей ушел порталом где-то полчаса назад. Я с интересом заглядывала ему за плечо, пока он чертил руну перехода на полу в гостиной. Оттереть мы ее не успели, поэтому вместо ковра благородного серого цвета теперь белел какой-то затейливый иероглиф – концептуальное решение дизайна комнаты, ничего не скажешь.
Все-таки любопытно, как легко магам даются перемещения между мирами. Ведьмы так не умели. Впрочем, и магии у нас не было, только сила, основанная на Слове.
– Ты ведь знаешь, Мара, что мы не можем ему отказать. Клятва ведьмы нерушима. Переступи через нее и утратишь силу. Не забывай, Слово не любит тех, кто бросается им направо и налево…
Я уважительно покосилась на бабулю. Да, она умела заставить других замолчать.
Мама вновь всплеснула руками. Я задумчиво куснула губу.
Конечно, я не стремилась попасть в какой-то крысиный забег, где главным призом был брак. Замужняя ведьма – это даже звучит неестественно и смешно. Но если на кону стоит честь семьи… В конце концов, ведьмы всегда платят по счетам. А кто, если не я? Не беременную же тетку отправлять на отбор. Не думаю, что вкусы короля настолько специфичны, что он заинтересуется бабулей или близняшками. Маму в роли невесты я тоже не представляла. Так что…
Я успела выпятить грудь колесом, когда Мойра, подкармливающая своего фамильяра – тарантула Стефа – громко кашлянула, явно привлекая к себе внимание.
– Ну, кстати, необязательно отправлять на отбор Касси. Я тоже могу.
Все рассуждения о том, что меня и дома неплохо кормят, тут же испарились. Я прищурилась и с подозрением взглянула на маленькую пигалицу. В душе вспыхнул азарт. Кто-то пытается урвать то, от чего я бы хотела отказаться? Не отдам!
– Паспорт возьми, – небрежно посоветовала я. – Но учти, что возраст согласия начинается с шестнадцати лет.
– Кому из нас еще паспорт понадобится! – передразнила меня Мойра. – Ты сама-то едва выглядишь на семнадцать, а тебе на десять лет больше!
Я вспыхнула, на языке завертелись нужные слова, и я прикусила его, чтобы случайно не проклясть сестрицу. Она ударила по больному.
У каждой ведьмы в нашем роду был особый дар, иногда несколько. Например, мама могла есть все что угодно и не поправляться. Ее тонкой девичьей фигурке завидовали все коллеги (мама работала бухгалтером в крошечной типографии). Тетя Дара рожала легко, будто кошка. Возможно, обладай мама ее умениями, и я бы уже имела братика или сестренку, но не срослось. Бабуля чуяла ложь. Ее нос всегда забавно дергался, когда кто-то лгал, а сама она морщилась, будто от противного и резкого запаха. В чем особенность Мойры и близняшек, мы пока не поняли – слишком малы были все трое.
Мне тоже достался дар. Я выглядела гораздо младше своего реального возраста. Наверное, ближе к сорока годам меня начнет это радовать, но пока же этот дар приносил мне больше дискомфорта, чем пользы. Особенно на работе, где меня часто путали со стажерами-студентами.
«Хочешь, я сожру ее тарантула?»
Я хихикнула, гнев схлынул. Сумрак всегда умел охладить мои чувства.
Признаться, в выборе фамильяра я была старомодна. Впрочем, скорее это он нашел меня, чем я его. В день моего лунного крещения он первым явился на порог нашей квартиры. Мама говорила, что когда пришли остальные, я уже кормила его из игрушечной посуды и повязывала бантик.
«И я до сих пор тебя за это не простил!»
Судя по причмокиванию, Сумрак разговаривал со мной из кухни. Надеюсь, он не доедает теткину сгущенку.
«Надейся-надейся!»
Я хмыкнула, но сдавать воришку не стала. Вместо этого вновь с прищуром взглянула на Мойру. Из нас всех ей достался самый красивый рыжий оттенок волос. Мой походил на взбесившийся апельсин, а ее локоны, струящиеся по спине, имели благородный цвет заходящего солнца. Это не я придумала, а мама как-то сказала. Она любит поэтов Серебряного века. Наверное, читать рэп она бы тоже смогла.
– Что, так не хочется сдавать экзамены? – с сочувствием спросила я.
Мойра тут же поникла.
– Ты даже не представляешь насколько, – жалобно откликнулась она и хлюпнула тонким длинным носом. – Математику я точно завалю…
Я покосилась на маму и бабулю, что-то тихо обсуждавших между собой, и поманила Мойру пальцем. Та заинтересованно придвинулась поближе.
– Когда я сдавала выпускные экзамены, тоже едва не завалила парочку предметов. Знаешь, что помогло?
– Что? – затаив дыхание, спросила она. Зеленые глаза заинтересованно вспыхнули.
– Зубрежка! – злорадно ответила я и щелкнула ее по кончику носа, а потом сжалилась и добавила: – Натаскай своего тарантула. Пускай научится штудировать методички с ответами.