Ксения Власова – Чужой мир (страница 36)

Пришел мой черед пожимать плечами. Я подтянула коленки к подбородку и, обняв их, искоса посмотрела на Дайса.

– Без тебя я бы не справилась.

– Справилась бы. Я помог лишь немного.

Мы помолчали, вслушиваясь в тишину, оглашаемую ребяческими криками и рокотом прибоя, а затем я решилась.

– Странный вопрос тебе достался. Про упущенные возможности.

Я тайком поглядывала на Дайса, делая вид, что любуюсь океаном, поэтому заметила, как он напрягся и как будто замкнулся от моих слов.

– Извини, если это личное…

– Едва ли можно считать личным то, что стало достоянием общественности, – криво усмехнулся он и, помедлив, пояснил: – Мой отец совершил преступление, и это событие полностью изменило жизнь моей семьи.

– И твою? – Я вздрогнула от собственного шепота.

– И мою в том числе. Меня отчислили с последнего курса престижной военной академии. Отозвали все награды, стерли любое упоминание моего имени.

Ветер играл с волосами, и я была тому рада – надеялась, что распавшиеся локоны хоть немного скрывают лицо. Значит, он хотел стать офицером? Что ж, после увиденного сегодня я понимаю его стремление. Он прирожденный лидер и тактик.

– Это несправедливо. То, как поступили с тобой…

Казалось, Дайс удивился совершенно искренне.

– Все укладывается в рамки традиций и закона, так что это нельзя назвать несправедливостью. Вполне закономерный итог.

– И тебе не жаль? – Прикусила язык, но было уже поздно.

Дайс поднял взгляд к небу.

– Я не привык о чем-то жалеть. Всегда нужно идти вперед. Мне еще повезло: физическая подготовка и хороший рост позволили стать актером боевиков.

Я с запозданием припомнила, что все трюки и опасные сцены Дайс выполнял самостоятельно, без дублеров. Тогда еще Игибо Майс сказал, что это его, Дайсаке Акано, фишка. Я не придала значения этим словам, но теперь они обрели новый смысл.

– Думаю, твои родные гордятся тобой! Я бы гордилась…

Я смутилась, что ляпнула такую глупость, и замолкла, лихорадочно пытаясь исправить ситуацию. Дайс тоже молчал, всматриваясь в мое лицо, а я боялась даже покоситься в его сторону.

– Спасибо, что привез меня сюда. Мне и правда была нужна эта передышка.

– Спасибо, что согласилась поехать.

Я неловко перебирала камешки, пытаясь сложить из них пирамидку, когда ладонь Дайса накрыла мою. Дыхание участилось, щеки опалило жаром, а Дайс, не отрывая своей руки от моей, поправил и выровнял неуклюжее строение так, что теперь оно действительно стало походить на островерхую пирамидку.

Я обернулась. Дайс наклонился, и теперь его подбородок почти касался моего плеча. Его губы были близко, очень близко…

– Эй, вы не думаете, что нам пора возвращаться?

Я с трудом вернулась в реальность и увидела Айю. Вместе с Рио она, совершенно мокрая с головы до ног, стояла в двух шагах от расстеленного пледа и с подозрением взирала на нас.

– Уже пора? – растерянно спросила я.

Дайс медленно кивнул.

– Небо светлеет. Нас могут хватиться.

– Значит, нужно ехать, – тихо решила я.

– Да, – согласился Дайс.

Мчась по трассе обратно, я старалась не обращать внимания не недовольное сопение Айю. Дайс, не отрываясь, смотрел на стелящуюся темной змеей дорогу, хотя его навыки водителя сейчас не требовались, а я через боковое окно изучала робко просыпающийся рассвет; его лучи уже царапали мрачные тучи и причудливыми тенями падали на серый асфальт. Приподнятое настроение, охватившее меня в начале пути, исчезло, оставив вместо себя легкую тревогу и волнение, от которых щемило грудь. И я никак не могла понять, рада я этому или нет.

Майя снова удивила меня.

Майя.

Произнеся вслух ее имя один раз, я захотел повторять его снова и снова. Было в нем что-то притягательное, и если бы я верил в рин, то сказал бы – магическое.

Я наблюдал за ней весь день, стараясь не афишировать свой интерес, и то ли я все-таки неплохой актер, то ли остальные – равнодушные слепцы, но, кажется, никого не удивило, что я все время кружил рядом.

Сначала я крутился поблизости, чтобы в случае необходимости помочь: долг платежом красен, и не стоит затягивать с его возвратом. Затем… мне стало любопытно. Майя от природы обладала живой мимикой, но ситуация вынуждала скрывать свои истинные эмоции. Те моменты, когда с ее лица спадала маска, вызывали улыбку: впервые я видел человека, в котором непостижимым образом смешались отвага, осторожность, острый ум и умение сопереживать. Она будто сама не знала, на что способна, но, сомневаясь в своих силах, все равно не отступала. Такая обманчивая хрупкость буквально завораживала. Если бы Лиа услышала мои рассуждения, то помянула бы лесных рин и посоветовала сходить в храм – провериться на любовный сглаз. Будь я более суеверным, то так бы и поступил, но я давно не верю ни ринам, ни людям. И все же…

Все же есть в Майе что-то, вызывающее доверие. Возможно, виной тому прямодушие?

Я едва удержал безразличное выражение лица, когда на вопрос «кто стал героем игры?» она без колебаний указала на меня. Я чувствовал, она не позерствовала, а действительно так думала. Я запомнил тот момент, ее указательный палец, нацеленный мне в грудь, и чистые синие глаза, смотрящие открыто и доверчиво.

Оценивая чужие усилия, она неизменно принижала свои. Это было неправильно, но почему-то я радовался тому, что она приняла мою помощь не равнодушно, а с признательностью.

Встретить человека, лишенного предрассудков, – практически живое воплощение чуда, поэтому я разозлился, услышав вопрос об упущенных возможностях. По этой же причине не знал, стоит ли отвечать на него там, у океана, когда Майя бесхитростно повторила его.

Я опасался, что она поменяет свое отношение ко мне. Глупо, очень глупо, ведь, конечно же, она знала историю моего отца, пусть и без подробностей. Впрочем, попроси любого, и он с радостью выложит все реальные и мнимые детали того дела.

Я не знал, чего боялся сильнее: увидеть жалость в ее глазах или прочитать презрение в кривящихся губах. Не случилось ни первого, ни второго. Тогда я словно опьянел, потерял голову. Я на ощупь нашел ее ладонь и накрыл своей, а затем замер, пытаясь почувствовать ее реакцию. Забыв об осторожности, о том, кто я, а кто она, я придвинулся к ней слишком близко, настолько, что слышал ее прерывистое дыхание. Ее губы были совсем рядом, и я благодарен переводчице, которая вмешалась и прервала нас. Сообразительная девочка, вовремя указала мне мое место.

И все же я был доволен, что свозил Майю к океану. В тот момент, когда у меня вырвалось приглашение, я удивился – этого не было в планах. Не знаю, почему вдруг предложил ей развеяться. Едва ли я испытывал чувство вины за Эйкана. Глупый парень, что с него взять, хотя врезал я ему с удовольствием. Просто в том, как прямо Майя держала спину, было что-то такое уставшее, надломленное, что я понял, насколько она нуждалась в передышке.

Видимо, Ито Кейтаро не оказывал ей должную поддержку (да-да, фото с цветами не прошли мимо моего внимания). Если он не видел, насколько измотана его девушка, то он последний идиот. Впрочем, едва ли она была его девушкой… Политика – слишком грязное дело, где словами кидаются так просто, будто они ничего не стоят.

Как бы там ни было, но, возвращаясь на туристическую базу, я никак не мог принять окончательного решения. Принципы требовали, чтобы я и дальше вертелся рядом с Майей (помощь в игре никак не могла сравниться с тем, что она сделала для меня во время скандала), но интуиция твердила: пора бы мне уносить ноги от землянки, и чем дальше, тем лучше.

В конце концов в битве победил голос совести: опасно было бы бросать Майю без присмотра. Она нуждалась в подсказках и поддержке, и это – то немногое, что я обязан был ей дать.

Если бы не постоянно возвращающееся воспоминание о том, как приятно прижимать к себе ее хрупкое тело, как нежно ее руки обхватывают шею, когда ты несешь ее… Если бы не это, я бы почти поверил, что настойчивое желание быть рядом продиктовано чувством долга и благодарности. А так я чувствовал себя эгоистичной тварью, покусившейся на что-то, слишком прекрасное для него.

Эта ассоциация никак не шла из головы и изрядно отравляла мне жизнь.

– Ты влюбилась!

– Что-о-о?!

Безапелляционное утверждение Лиди вернуло меня с небес на землю: я перестала витать в облаках и впервые за сегодняшний вечер вполне осознанно уставилась в экран нетбука. Надеюсь, что гневно уставилась.

– Майя, я тебя знаю с детства. Последний раз такой отсутствующий взгляд у тебя был лет десять назад, когда ты влюбилась в того придурка, начинающего поэта. Как там его звали? Майкл?

– Михаэль, – мрачно поправила я. – И то, что он не ответил мне взаимностью, не делает его придурком.

– Конечно нет. А вот то, что он год скрывал от тебя новость о своей женитьбе, – вот это делает.

С этим сложно было спорить, поэтому я насупилась и попыталась увести разговор в сторону:

– Я просто устала. Интервью, автограф-сессии, съемочная площадка, куда я хожу каждый день, как на работу. Еще и Ито! Если бы не настойчивость Алекса, то в жизни бы не пошла с этим напыщенным лисом на прием. Уверена, завтра вся Сеть будет завалена нашими совместными фотографиями.

– И что в этом плохого?

– Люди считают нас парой! Они уже провокационно намекают на это. Один ведущий поинтересовался вчера, правда ли, будто мы…