Ксения Васильева – Удар с небес (страница 28)
Ангел металась.
Господи, да что же это он все о старике и старике! Что там за материалы? Она до сих пор не удосужилась просмотреть их, хотя у неё только часть... О чем хоть они!?
Н а д о с в о р а ч и в а т ь т е м у! У меня к нему другое. Вернусь домой, - просмотрю все до листочка! Не дура же я!
Пойму, в чем соль... И мы с Максом пойдем к старику.
Пускай разъяснит, в чем дело. На его бумаги ни она, ни Макс не претендуют!
- Милый мой Ангел, - по-новой завел Казиев, и вдруг как бы удивился. Как же красиво назвали вас родители! Верно вы и по характеру ангел?
- Нет, - почти грубо ответила Ангел, до того ей надоел этот Казиев со своими ужимками!
А он не унимался.
- Но я все не о том... - Улыбнулся он ей почти нежно, - я хотел бы спросить вас, что же это за материалы у Вашего дедушки? В конце концов, не один же Родя мог снять кино... Я - готов.
Она его не дослушала.
- Дедушка сейчас в Америке, в Нью-Йорке, у своих друзей, и когда вернется, я не знаю.
- А скорее вы - туда? - Хитро посмотрел на неё Казиев.
- Нет. - Как отрубила она. - Он звал, но мне Америка не нравится (она сказала тут правду).
Хватит лю-лю!
- Тимофей Михайлович...
Казиев поднял руки.
- Какой "Михайлович", что вы! В нашем мире, пока тебе не исполнилось сто пятьдесят лет, ты - Тим, Клара, Даша, Маша... Так что прошу вас, дорогой, или - дорогая Ангел, - без отчеств, фамилий, регалий и прочих официозов! Хотите ещё выпить, но уже как надо?
- Хочу, - заявила Ангел и почувствовала, что щеки у неё пылают, настроение боевое и она сейчас все может сказать и сделать.
Казиев со страстью набухал ей виски, льда и повесил кусочек лимона на край бокальца.
Ангел выпила все до капли, промакнула губы салфеткой и решилась.
- Тимофей Михайлович, простите, я пришла к вам из-за рукописи моего Учителя, Леонида Матвеевича Афонина. Он просил меня...
Злобный вопль он поглотил с трудом.
- Малышка, слушайте меня внимательно и не перебивайте. Я не единожды повторюсь, но делаю это ещё раз ради вас, вы мне симпатичны. Хотя у меня совершенно нет времени! А меня терзают и терзают!.. Теперь вот вы пришли... Ну, что такое, право? Ходят и ходят какие-то дети и, простите уж, пристают ко мне с рукописью этого человека, которого я, по правде, в нашей сутолоке жизни, совсем забыл! Леонид, давний мой знакомец, со студенческой скамьи, как говорится. Мальчик из знатной партийной семьи, но бездарен как топор. Пил по-черному уже тогда. Напьется - баешник, трезвый - ни в зуб ногой, извините. Я ему помогал, как мог. Но есть пределы!.. В очередной раз, когда на выходе был мой фильма "Росы...", я уж забыл все название, но тогда он прогремел...
- Я видела, - тихо влезла Ангел в его речь.
- Замечательно! - Откликнулся недовольным тоном Казиев. Его перебили! - Так вот, продолжаю, чтобы вы все поняли. Он пришел ко мне и... - Казиев вдруг остановился и как-то странно раздумчиво посмотрел на Ангела. Впрочем, вам все это неинтересно. Не буду загружать вашу головку. Короче, я сделал, все, что мог. привлекал его везде, где сам работал, а он пил. Почти беспробудно, и тогда я от него отказался! Что я мог? Скажите мне, что? Че ловек сам себя губит. Я, конечно, не добряк, но и не злодей, - сделал я для него немало. Но, но... И он вдруг исчез, испарился. Потом, лет через несколько, он прислал мне письмо из какого-то городка, не помню...
- Славинска, - прошептала Ангел.
- Что? - Переспросил опять чем-то недовольный Казиев, - ах, да, кажется так, - Славинск. Письмо было в обычном его духе, - жалобы и просьбы... Я не ответил. Все. Я сделал все, что мог. В
Славинск я ехать не собирался, уж простите. Жена, балерина Большого, с ним развелась. Вот такая история. И теперь появляется эта махинища - роман, который я же ему помогал вначале писать!
И через двадцать почти лет этот стареющий дурак засылает вас с этим идиотским романом и мне все морочат голову с ним! Это, поймите, невозможно, это наглость, в конце концов. - Казиев распалилися неожиданно, это, видно, созревало в нем по мере рассказа. - Вы хотите знать, каково произведение? Дрянь. Бездарно как сам его хозяин! Не одной живой строки! - Казиев бушевал. - И я должен был перечитать его! Я же честный человек! Чтобы не дай Бог не пропустить хотя бы какой-нибудь оригинальной мысли, идей - ки или слова живого! Так ведь нет их! А я трачу свое драгоценное время! да, время мое - драгоценно, уж извините! Я РАБОТАЮ! А мне мешают! Меня терзают всякие Ангелы... Черти. Не знаю, кто!
От злости, которая волной накрыла его, ему стало трудно дышать, он рванул галстук и заорал дурным плачущим голосом. Все-таки он всегда был истериком, но держался, а иногда... Но не будем о грустном.
- Ну, жить не дают! Работать не дают! Вон!
Вначале его речи Ангелу стало стыдно. Ей-то показался роман "переживательным", но ведь она простая девчонка из Славинска! Ей стало стыдно за своего Учителя. Конечно, он попивал и у них, но все равно - он умный и хороший!..
И её затопил гнев. Какого дьявола она тут торчит, а этот бешеный её гонит! И так дрянно говорил об Учителе! Стерпеть невозможно!
Она встала с кресла, вытащила из кармана куртки пистолет, все с теми же холостыми зарядами, поиграла им в руке и сказала хамски, - она это умела, в Славинске всему можно научиться!
- Не орите, как резаный, Тимофей Михайлович, плохо не будет? А материалы, которыми вы так интересуетесь, вы никогда не получите. Понятно? - позволила она себе под конец полный разгул.
Не ему же одному!
Казиев оторопел. Не нашелся, чем ответить.
... Бандитка или бандит. И может сделать все, подумал он со трахом.
Выйдя во двор, Ангел два или три раза завернула в какие-то проулки и, в каком-то дворике села на скамью и разрыдалась.
Ее ТАК никто ещё не унижал! Даже старик как-то по-другому. Не оскорблял. Чем она, Ангел, этому Казиеву так досадила? Под конец, он швырнул рукопись, она взяла её с пола и ушла, а хотелось врезать этому "Великому" по морде!
А вообще, - она глупая и гадкая девка. И ещё воровка. За это и получает от Судьбы.
* * *
Казиев лежал в полной прострации, - так разозлила его эта или этот... Он совершенно не собирался посвящать столько времени своему бывшему сотоварищу! И упустил то, что хотел от неё (?) выведать! Ах, дурак! Разъехался как баба! Ладно, ещё не вечер, встретится он ещё с этим "Ангелом" на узкой дорожке!
Это его немного успокоило.
Но тут же раздался звонок в дверь и появилась Тинатин, что привело его в полное умопомрачение. Ну, на ней он отыграется за все и всех!
Тинатин не дала ему сказать ни слова. Она со слезами на глазах затараторила как сорока.
- Как я эти бумажки верну? Алена дома... Она же подумает, что я украла, когда увидит, как я лезу в рюкзак! Что мне теперь делать? Это же я из-за тебя, Тим, ты попросил!
- Конечно, может так подумать, - как будто даже с удовольствием подтвердил Казиев. - Я просил тебя? Да, я говорил о записях Роди, которые могли оказаться у этого вашего девочки-мальчика... Бумажкам этим - копейка в базарный день, чистое фуфло, Родиного там ничего нет... Все, вопрос "исчерепан". Хочешь выпить?
Тинка, ничего пока не соображая, машинально кивнула. Алкоголь как-то видимо прочистил ей мозги и она сказала.
- Но, Тим, ты же попросил меня взять бумаги в рюкзаке у Ангела!...
- Я никакого рюкзака "Ангела" не видел и ни о чем таком ничего не знал, это так?
- Так, - прошептала Тинка, не поспевая за ерническими выкладками Казиева.
- Значит, прости уж, я тебя не мог просить ВЗЯТЬ что-то из ЧЬЕГО-ТО рюкзака, не зная и не предполагая об этом ни сном, как говорится, ни духом. Так или нет? Или я что-то выдумываю?
- Так, - эхом отозвалась Тинка. - Ты ничего не выдумываешь...
- Ну, наконец-то мы начинаем понимать друг друга. Подведем итоги. ТЫ мне сказала о рюкзаке, и о том, что там лежит. И ТЫ все это принесла сюда, исходя из того, что я очень абстрактно интересовался, - к сожалению в твоем присутствии, - материалами, которые мой друг Родя должен был взять для нас с ним. Поняла? Для него и МЕНЯ! Он - был лишь продюсер, не буду объяснять, что это такое, наверное, ты все-таки уже знаешь, а я - РЕЖИССЕР! Он должен был принести любой найденный материал МНЕ. Но его убили. Вот почему я поинтересовался, где же все это может находится?.. Тут ты мне и предложила...
- Нет, не я сама! Ты попросил меня! - Закричала Тинка, туманно понимая, что её обводят вкруг пальца, и она будет виновата во всем.
- Как это не ты? Мы же с тобой только что выяснили, что я и ЗНАТЬ НЕ ЗНАЛ, что есть какой-то рюкзак и что в нем ЧТО-ТО может быть... Выходит, я лазал по чужим вещам? Так, Тина? Скажи-ка.
Тинка замолчала, пытаясь обдумать то, что тут наговорил Казиев, и ей показалось, что, да, так все и было, - потому что ведь Тим и вправду не мог знать о рюкзаке...
- Я думаю, девочка моя, тебе следует сделать следующее, чтобы не выглядеть, если и не воровкой, то довольно-таки некрасиво. - нечестной подружкой, которая всем и каждому рассказывает, что и где лежит, что, примеру, находится в совершенно чужом рюкзаке!..
Он обожал такие вот беседы с молодежью, - не со всякой, конечно, - вот с такой, как Тинка, - когда можно расслабиться и нести всякое.
- Так вот, ты должна придти и незаметно, тихо, возможно, - ночью положить бумажки на место. Чтобы тебя не заподозрили в том, о чем я только что тебе толковал...