Ксения Васильева – Любовник из провинции (страница 98)

- прощу, а он?

- Верно, верно, - соглашалась Раиска и спросила уже чуть не по-родственному: а когда тебя, Николаевна, ждать-то?

Леля в шубе стояла на пороге и при "Николаевне" чуть не грохнулась о земь! Вот теперь будешь знать, что ты - Николаевна...

Они расстались очень дружелюбно с Раисой - та была несказанно довольна сотней и обещанной заботой, а Леля, несмотря ни на что,

- тихо радовалась, что увидела девочку и поняла, что та - скорее всего - будет ее, лелиной, потому что, в принципе, Анночка никому не нужна: ни папам, ни маме, которой нужен сам Митя, а не его последыши, ни бабке, явной пьянчужке и равнодушной ко всему остальному.

Вере она не скажет ничего и никогда. Она записала номер телефона раисиных соседей, - на домишко был лишь один телефон и хозяева разрешали звонить, но брали за это плату.

Она брела незнакомой улицей, шуба казалась ей набитым тяжестью мешком.

... Вот ты и оказалась бабушкой, думала она с горечью и насмешкой, все лезешь в любовницы, а по статусу уже - бабушка, бабулька! Давай, давай, собирай всех митиных бесхозных детей! Он будет трахаться, а ты последышей собирать, дура...

Ей было горько и больно.

Однако поземка, секущая лицо привела ее враз в другое состояние: да, она будет собирать их! - этих никому не нужных детей! А потом скажет их отцу, когда-нибудь, в старости, когда ему станет очень нужно участие: вот они, твои дети, которые любят тебя, знают, и понимают... Но это будет, - ей казалось, - так нескоро!

И вообще, будет ли?

Пришел срок и две женщины, почти в одно и тоже время родили от Мити по мальчику.

Вериного назвали Митя, а нэлиного - Трофим, в честь дедушки, хотя Митя был в ужасе от такого имени сына и стал звать мальчика

- Терри, на английский лад. Нэля посопротивлялась, но привыкла. Они так ждали девочку, что Терри оказался как бы не любимым

ребенком. И так и пошло: внимание к нему было совсем иным, чем к

Митеньке. Только Митенька полюбил братца своей любовью, которою наделял почти всех, встречавшихся ему людей. Такой уж он был.

Вера в порядке обмена переехала в двухкомнатную квартиру, рядом с Лелей, ушла из Радио и после рождения Мити устроилась на Телевидение, вела передачи об искусстве. Все говорили, что она прекрасно смотрится на экране. Митю она не забыла, но... Шли недели, месяцы, - шло время...

Все-таки острые чувства как-то незаметно стираются, струятся куда-то и однажды ты ощущаешь, что ничего нет, - вольное место, уже зарастающее молодой травкой и ждущее деревьев и цветов. Место вполне здоровенькое.

Леля резко взялась за Митю маленького и Вера забот не знала. Вначале она и сердилась, и пыталась делать все сама, - но это настолько утомляло ее и потом, ей, одинокой, надо думать о работе, о пропитании, о карьере, - не будет же она жить нищенкой!

И Леля тут пригодилась! Она взяла на себя и к себе Митю маленького и была счастлива. А Анночка? Она тревожила Лелю и Леля время от времени наезжала туда с деньгами и подарками для девочки.

Познакомилась Леля и с Анночкой, которая из милого ребенка, безмятежно спящего в кроватке в первый ее приход, во второй... - как впрочем и во все остальные, - была бесененком, злым, подозрительным и исподтишка пакостным. Она звала Лелю только "баба",

- откуда у нее это взялось? Видимо Раиса сказала, и когда Леля хотела переиначиться все же в "тетю", - ничего не получилось: баба, или - даже бабка, если Анночка сердилась.

Но красоты девочка была необыкновенной - Митя в лучшем и женском исполнении. Леля даже всплакивала от нее, - но что она могла сделать? Она же не могла взять и Анночку к себе? И так Володька ворчал из-за Мити маленького, - совсем старуха рехнулась! И Алешка был недоволен. Но Вера этого не знала.

С первого же дня Митя попал в мягкие лапы В.В. Тот сообщил Мите, что скоро нужно будет отправиться в командировку в одну из стран Латинской Америки, - договорено о его стажировке с испанским языком.

- Зачем? - удивился Митя.

- Если бы вы, дорогой Вадим Александрович, меня внимательно слушали, то поняли бы, - зачем. Пока вы станете стажироваться с языком и многими другими делами. Обо всем другом у нас еще будет отдельная беседа.

Митя кое-что понял, что - в принципе-то! - начал понимать давненько. Хотел было узнать побольше, но В.В. - кремень. Говорил ровно столько, сколько разрешено на данном этапе и ровненько столько строчек, сколько там где-то помечено в инструкции.

- Встретите вашу Нинэль Трофимовну и улетайте пташкой, - закончил В.В., улыбаясь.

... Ничего себе - пташкой! Он должен будет там еще тайно обучаться многому: уходить от слежки, стать своим в разных слоях якобы случайных встреч, - в общем, быть этаким рубаха-парнем.

Митя был доволен. Подальше от Нью-Йорка, унылейшего их офиса, узнанных вдоль и поперек сослуживцев... От Нэли, к которой он не испытывал ни любви, ни ненависти. Использовал ее в сексуальном плане как женщину...

Тем не менее она была беременна и Митя ждал девочку! Такую как Анна, только добрее, лучше, милее - ну, за этим-то Митя присмотрит. ЭТА Анечка его очень тревожила вместе со всем семейс

твом. Но В.В. обмолвился невзначай, что его "друзья" - Анатолий

и Риточка уехали в Алжир, тоже, кажется, надолго...

Митя незаметно вздохнул,- встреча с ними неизбежна, но лучше сейчас об этом не думать. И кто знает, может за три года Митя успеет превратиться в какого-нибудь гранда эспаньола и отбудет в такие дали, что никогда никого больше не увидит.

Так ему показалось после разговора с В.В.

По прибытии в Нью-Йорк у него организовались два свободных дня и он посетил старые места. Пошел к лавке грека, но того не оказалось, - умер в одночасье, и теперь заправлял всем его племянник, здоровый мрачный малый безо всяких кофе и разговоров. К тому же плохо говоривший по-английски.

Митя ушел, с какой-то тянущей тоской вспоминая свой первый приезд сюда. Грека, себя самого - испанца и тореро... Беатрикс

и Анну Шимон.

Кстати, он прошел и к тому ночному клубу, где выступала Анна,

- афиши с ее именем не было, на новой - изгибалась в призывной позе особа типа Сузи.

Анну он все же увидел. На улице. После того, как она прошла, понял, что это Анна. Он остановился и долго смотрел ей вслед. Это была совсем другая Анна, если бы - та, Митя ее бы не отпустил. Эта была модна и нарядна, но стала похожа на тысячи красивых молодых женщин: со специально отрешенным выражением лица, изысканным макияжем и длинными ногами, еще удлиненными высочайшими шпильками, входившими снова в моду. Какой же он тогда был дурак! - ему странна была тогдашняя ее одежда! Да потрясающа Анна была! Он вспомнил черты прошедшей женщины: твердые серые глаза, густые брови, но уже много тоньше, сомкнутые губы, накрашенные яркой помадой... Гораздо более независимая и уверенная в себе.

Она села в яркую машину, Митя не заметил марки и... все.

Но грустил о той Анне, он жалел, что та - исчезла.

Ему казалось, что Анна узнала его, - как-то вспыхнули глаза...

Ну, что ж, вот и Анны для него нет в этом городе.

Внезапно он вспомнил Веру и так же внезапно это воспоминание отозвалось болью. Какой долгой и краткой была их история любви!..

Он попытался разобраться, что же все-таки произошло и что же осталось? Хладнокровно думать об этом он не смог, и оставил попытки, подумав честно, что, конечно, он выглядел не лучшим образом. А что ему делать? Что?

И он спрятался за спасительное раздражение на неведомого оппонента. Да, я плохой! Но мне нелегко! Кто скажет, что легко? Да и кому легко в этой жизни? Все сложно. Всем. И только тем легко, кто лишен способности размышлять и оценивать свои поступки! Счастливцы! Митя был не лишен, - и поэтому иногда ему было тяжко до беспросветной тоски.

Прибыла Нэля. Войдя в их квартиру, так же, как и в Москве, воскликнула: ой! Я так соскучилась по своей квартирке! Знаешь, Митя, у меня стало вроде два родных места: Москва и Нью-Йорк, правда! (Киев она почему-то не упомянула), а у тебя?

- Тоже, - ответил Митя, хотя совсем не знал, что ответить на такой вопрос. Лучше согласиться, чтобы не нарваться на длительную беседу.

Ночью Митя заметил, что нэлин животик затвердел и стал выпуклым. Это его возбудило и он загорелся, - теперь, долгое время он может себя не сдерживать - в этом было немыслимое наслаждение!

Уже под утро они тихо и расслабленно говорили о будущей их дочери, которую Нэля вопреки всем родственным именам хотела назвать Марианной. Митя согласился, хотя его кольнуло наличие в этом двойном имени, - Анны...

А на следующий день Митя улетел и В.В. клятвенно пообещал Нэле, что Митя до родов вернется. Но роды несколько поторопились и когда Митя прибыл из своей командировки, - трудной и вместе с тем безумно, необыкновенно интересной! - Увидел Нэлю дома и узнал, что у них опять родился мальчик.

Он без сил плюхнулся в кресло, Нэля стояла перед ним, как виноватая простушка-горничная, не угодившая своему хозяину.

Митя сначала в горестях не замечал этой позы, потом увидел и раздраженно сказал: садись, что ты стоишь как виноватая? Никто не виноват!

Нэля села и заплакала, и как бы в ответ на ее плач раздался писк младенца.

- Митя, ну что делать? Ведь он - наш, родненький, нельзя так расстраиваться. И я плачу, - а это грех. Ребеночек невиновный бу